Часть 8

Катер причалил к берегу, и лес обступил их, тёмный, как уголь, с ветвями, что шептались в ветре. Ирина стояла, завернувшись в его рубашку, и волосы её падали на лицо, как чёрный водопад. Валерий смотрел на неё, и сердце его пылало, как костёр в степи. — Что это было? — спросила она, и голос её был тих, как шёпот реки.   — Это было ты, Ира, — ответил он, подходя ближе. — Ты сдалась мне.   — Сдалась? — фыркнула она, но глаза её блестели, как звёзды. — Это была слабость, Валерий. Не думай, что я твоя.   — Ты моя, — сказал он, и рука его легла на её щеку, тёплая, как солнце. — Я видел, как ты горела. Ты любишь меня, Ира.   Она отшатнулась, но сердце её ударило, как колокол.   — Люблю? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Ты бредишь. Это была похоть.   — Похоть не кричит так, — ответил он, наклоняясь к ней. — Ты кричала моё имя, царица. Признай.   — Не признаю, — бросила она, но голос её стал слаб, как лист в ветре. — Ты мне не нужен.   — А я тебе нужен, — сказал он, и руки его обвили её талию. — Ты влюбилась, Ира. Я вижу это в твоих глазах.   Она молчала, и дыхание её стало прерывистым, как волны в бурю.   — Ты дурак — сказала она наконец, но не отстранилась. — Но, чёрт возьми, ты прав. Я не могу тебя выгнать из головы.   — И не надо, — ответил он, и губы его нашли её, мягкие, как лепестки, но жёсткие, как сталь.   Поцелуй их был как буря, что рвёт лес, и она ответила, впервые с нежностью.   — Что ты со мной делаешь, Валерий? — шепнула она, и голос её был как мёд. — Я не хотела этого.   — А я хотел, — ответил он, прижимая её к себе. — Ты моя, Ира. Теперь навсегда.   — Навсегда? — спросила она, и глаза её вспыхнули, как звёзды. — А Штерн? Он нас найдёт.   — Пусть найдёт, — сказал он, и голос его стал твёрд, как камень. — Мы сожжём его, Ира. Вместе.   Она кивнула, и любовь её вспыхнула, как костёр, что пожирает сухую траву. Они стояли, обнявшись, и ночь пела им песню, полную огня.