Часть 2

      Утро вечера мудренее. Народная мудрость оказалась права. Вчерашний день был чересчур эмоциональный. Мари лишь к вечеру приобрела внутренний покой и умиротворение. Составила ночью правила поведения рядом с вампирами, которым собиралась чётко следовать. Здесь нельзя допустить и малейшей ошибки, иначе всё пойдёт коту под хвост. Первое — не думать в их присутствие о вампирах, хладных и прочих вещах, которые связаны с их видом, так как среди них, судя из книг, есть тот самый вампир истеричка, способный читать мысли. Второе — не при каких обстоятельствах не раниться рядом с ними. Джаспер самый опасный, самый юный последователь особой диеты. Черт его знает, насколько он в реальности контролирует себя. Да в целом неизвестно насколько у них всех высок самоконтроль! Третье — игнорировать Беллу. Неизвестная фигура. Кирсанова искреннее надеется, что та забыла о своём детстве и, соответственно, Мари помнит урывками, либо вообще не помнит и знаться с ней не хочет, и не собирается. Слова матери о возможной дружбе совершенно не нашли отклика в душе Мари. Она её не помнит, а значит не такая уж и крепкая была связь. Оно и к лучшему. Четвёртое — не вызывать подозрения у Розали. Пятое — держаться как можно дальше от Джаспера. Максимально отстранённо и холодно. Этот пункт был обведен красным карандашом и дважды подчёркнут. Кирсанова перечитывала на ночь записи в личном дневнике. Как могла, она морально подготовилась. План-капкан как достичь полного отсутствия семейки в своей жизни — не придуман. Кирсанова перебрала все возможные варианты, начиная от взятия других предметов, заканчивая побегом в Антарктиду к пингвинам. Так как она планирует дальше развиваться в творческом направлении, то предметы менять не вариант. Ей ещё экзамены сдавать по ним нужно. Денег на переезд нет. Родителям нравится в уединении Форкса. Поэтому переезжать не планирует в ближайшем и далёком будущем. План оставлен на доработку.

***

Погода заметно улучшилась. Луж стало меньше, а дождь по прогнозу днём не планировался. Солнца не было. Обыденная-серость кругом. Мари открыла глаза, когда стрелки часов показали пол седьмого. В комнате царила полутень, а за окном серое небо, затянутое тяжелыми облаками. Она потянулась, чувствуя, как холодный воздух проникает в её уютное укрытие. Вздохнув, встала с кровати, ноги коснулись холодного пола, и она на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине утра. Мягкий свет ночника на столе создавал уютный уголок в этом мрачном дне. Ей было страшно засыпать ночью в полной темноте. Окно плотно закрыла и зашторила, несмотря на свою любовь к прохладе и свежему воздуху. Хотела ещё на всякий случай дорожку из соли посыпать. Вдруг поможет. Но отказалась от этой идеи. Подойдя к окну, девушка раздвинула шторы. Всё плотно закрыто. Откуда тогда порывы воздуха? По шее прошла дрожь. Голубые глаза и пальцы осматривают и ощупывают каждый замок, пытаясь понять, не было ли ночных посетителей. Мари расслабленно опускает плечи. Окно сбоку просто пропускает воздух. Там была небольшая щель между рамой и стеной.       — Надо попросить папу замазать, — хрипло шепчет под нос. Сбор тетрадей, душ, написание пары абзацев главы, и уже почти время завтрака. Сегодня Кирсанова выбрала почти ту же одежду. Коричневые штаны, бежевая майка и рубашка. Вместо кожанки разве что джинсовка. В ней Мари чувствовала себя защищённой. Куртка больше на два размера, что позволяло скрыть обтягивающие места на груди и животе. Хоть мнимая, но защита от взгляда медовых глаз. Спускается на первый этаж и садится завтракать. Овсянка на молоке с ягодами из заморозки и орехами. Пожалуй, один из немногих завтраков, который девушка может съесть полностью. С утра еда плохо идёт в рот.       — Мам, а у вас там ничего не слышно насчёт новеньких? Может быть, подробности переезда? А то как-то странно приезжать в начале весны.       — Мари, мы не собираем слухи. Твоя мамочка главный и в первую очередь честный журналист города. Ты лучше на овсянку налегай. Жди выпуска газеты в пятницу, — пожурила дочку.       — Ладно, — вздыхает. Не вышло. Анна ведёт местную газету больше семи лет. С той поры, когда главный редактор ушла на пенсию, а в отделе осталось всего двое сотрудников — Анна и Джас. Газета приобрела популярность за послдение годы благодаря нововведению — колонка со сплетнями о горожанах. Там были интересные факты. Каждую неделю информация обновлялась дважды. И ценили в Форксе газету за достоверность. Так сказать, проверенный источник информации об всём и всех. Вот Мари и решила попытать удачу и узнать из первых уст что-нибудь полезное. Безрезультатно. Майкл к завтраку вышел очень сонный. От отца пахло лосьоном после бритья с классическим хвойным ароматом, присуще почти всей мужской продукции по уходу. Кофе выпит. Волосы Мари взъерошины большой ладонью, а Анне достался поцелуй на прощание. Дорога до школы. Парковка. Быстрый шмыг в здание мимо школьников. И наконец-то класс. Факультатив. Сегодня первой была риторика. Кирсанова, когда оставалось меньше минуты до начала занятия, выдохнула. Никого из семейства в классе не обнаружилось. Были всё те же двенадцать человек, что и в прошлом году. Настроившись на учебный лад, Мари достала конспект и записывала слова учителя. Как вдруг открывается дверь. Звучит женский мелодичный голосок, похожий на перезвон рождественских колокольчиков:       — Учитель Милон, простите, пожалуйста, за опоздание. Школа такая большая. Заблудилась в коридорах и корпусах. Я Элис Каллен. Это крах. Это полный кошмар! Та, с которой Мари боялась встретиться больше всего. Та, кто видит будущее. По крайней мере, так было в книгах и фильмах. Девушка нервно сглотнула ком в горле.       — Проходите, мисс Каллен. Можете садиться, где есть свободное место. Сегодня я даю материал для размышления и на следующее занятие жду выступлений от каждого на вольную тему, — кивает учитель Милон и показывает слегка поднятой рукой на класс. Каллен колебалась между местом у книжного стеллажа, и угловым местом возле окна, укрытым от любопытных взглядов. Вдруг её внимание привлекла Мари, которая старательно смотрела в тетрадь. Элис улыбнулась, её губы изогнулись в игривой улыбке, и она направилась к ней. Сев, она почувствовала, что сделала правильный выбор, и в воздухе повисло предвкушение чего-то необычного. Кирсанова, только из-за своего воспитания, подняла голову и попыталась улыбнуться соседке.       — У тебя необычный цвет волос! Спелая вишня, верно? Он так идёт твоему цвету глаз. Хотя, я бы порекомендовала тебе другие очки. Бесспорно, классика чудесно смотрится. Но эта толстая оправа съедает часть твоего прелестного личика. А вот металлическая бы подчеркнула скулы и голубой цвет глаз, что думаешь? Ой, я ведь не представилась. Хотя ты слышала мое, имя, когда я зашла в класс. Я Элис Каллен, — девушка всё говорила и говорила, словно её было не остановить. Мари понадобилось пару минут, чтобы переварить информацию и ответить на приветствие.       — Мари Кирсанова. Приятно познакомиться. Эти очки подарила мне бабушка. Мне они очень дороги. Я не хочу их менять, — искренне говорит факт, дабы свести диалог на нет и ввести в неловкое положение Элис. Вампирша застыла. Она словно смотрела на что-то позади Мари, не моргая. А потом таинственно улыбнулась той и повернулась к учителю. Благо остальное время урока прошло тихо. Два занятия до обеда были без членов вампирского общества. Оно и к лучшему. И к сохранённым нервным клеткам.

***

      Мари всегда с недовольством смотрела на школьную столовую, как на зловещий лабиринт, в котором прятались кулинарные кошмары. Каждый раз, проходя через двери, она ощущала, как воздух наполняется запахами, которые не могли быть определены. Блюда, выставленные на длинных столах, выглядели так, словно их готовили в спешке и без любви — серые макароны, размазанные по тарелкам, и непонятные комки, которые когда-то могли быть картошкой или морковкой. Наморщила носик, когда одноклассники хихикали над очередным экспериментом поваров, а сама мечтала о чем-то настоящем — о маминой лазанье или о папиной запеченной рыбке с овощами. Каждый обед превращался в испытание, и Мари не могла дождаться, когда снова окажется на свежем воздухе, подальше от этой кулинарной пытки. Друзья позвали присоединиться. Поводом стал приближающийся день кино в школе, когда старшеклассники оставались на ночь для просмотра новинок.       — А вот я против, Стен! Давайте хотя бы этот год проведём без ужастиков. Мы потом не можем уснуть, — настаивала Сара, активно жуя листья салаты сомнительного качества.       — Да всё будет пучком. Ну подумаешь лишний часок не поспите. Воспоминания то на всю жизнь останутся. А если и к мальчикам поближе придвинитесь, то и вовсе можно внукам таакое рассказывать, — играет бровями. Мари вздыхает. И зачем её только звали?       — Программу уже составили. Менять не получится. Директор подписал, — раздаётся голос президента школьного совета Дерека. Кирсанова поддерживала разговор то кивком, то простым угу. Девушка приняла волевое решение подняться из-за стола, когда тема сменилась на сплетни. Она вышла в уличную часть столовой и села за столик. Наконец-то можно поесть в тишине! Достала термос с домашним кофе и контейнер с мамиными куриными котлетками и пюре. Настоящим пюре, а не подделкой из столовой. Вдруг рядом послышался звук шагов, и, посмотрев в сторону, увидела Джаспера в чёрных джинсах, белой футболке и чёрной кожанке. Он улыбнулся и, не дожидаясь приглашения, сел рядом.       — Приятного аппетита, мисс писательница, — сказал он.       — Неплохо здесь, да? Куда лучше, чем в душном помещении. Кирсанова пожала плечами. Надо придерживаться правил. Нельзя проявлять интерес. Делала вид, что активно обедала и не могла отвечать на разговор. Парень словно специально сидел и ждал, пока она закончила. Контейнер опустел. Термос, к несчастью, тоже. Мари аккуратно убрала пустой контейнер из-под еды и термос в свою сумку, стараясь не издавать лишних звуков. Её движения были быстрыми и уверенными, словно она выполняла привычный ритуал. Затем, с лёгким вздохом, достала тетрадь с записями своего романа, её страницы были исписаны мелким почерком, полным вдохновения и страсти. Положив тетрадь на столик, Кирсанова погрузилась в мир своих мыслей, не замечая, как рядом сидящий Джаспер наблюдает за ней с лёгкой улыбкой. Его присутствие, естественно, не давало толком сосредоточиться. Уйти в класс, когда есть пятнадцать минут возможности посидеть на свежем воздухе, казалось кощунством по отношению к самой себе. К тому же Кирсанова..       — Первая здесь села, — прикусывает край ручки, обдумывая детали обстановки вокруг принцессы и рыцаря. Розы или лилии? А может вьющийся вечно-зелёный плющ по мраморным колоннам беседки? Сложный выбор. Джаспер заметил, как Мари, погружённая в свои мысли, словно закрыла за собой невидимую дверь в другой мир. Её голубые глаза светились, а губы едва заметно шевелились, когда она записывала очередную идею. Он понимал, что этот момент был для неё священным, и решил защитить её от назойливых школьников, которые могли бы нарушить её вдохновение. Будем честны. Парню просто не хотелось снова злить эту девушку. Он встал и переместился к столу, принимая уверенную позу, как будто охранял крепость. Сложив руки на груди, Хейл бросал на проходящих мимо учеников строгие взгляды, которые говорили: «Не приближайтесь». Его присутствие создавало невидимую преграду, позволяя Кирсановой оставаться в её мире фантазий, где слова танцевали на страницах, а реальность оставалась далеко позади. Звонок. Мари, будто резко выныривает из-под толщи воды, оглядывается по сторонам, удивлённо хлопая ресницами.       «У меня же сейчас английский! Черт, черт, черт. В восточном корпусе. Миссис Стивенсон будет очень зла». Подхватывает сумку и бежит внутрь здания, напрочь игнорируя местного светловолосого рыцаря. Пробегает мимо учеников. И вот остаётся последний поворот. Мари врезается в чью-то твердую грудь. Отшатывается назад, болезненно падая на попу. Сумка на полу. Тетрадь раскрыта на моменте описания поцелуя героев, а очки отлетели к соседней стенке.       — Слышь, Эд, ты смотри куда идёшь. Ты мне тут оленёнка сбил. Щас мы всё исправим, — звучит вначале строгий, но затем сходящий на мягкий тон, голос Эммета. У Мари не было времени сидеть и ждать. Её могла не пустить в класс миссис Стивенсон и поставить отвратительную отработку после уроков!       — Эммет, очки. Мне нужны очки! — поднимает голову и вытягивает руку, требуя у парня помощи.       — Ого. Да у тебя есть все задатки лидера. Такой голосок командный прорезался, — хмыкает, и на ладони Мари появляется нужный ей атрибут. Девушка цепляет на нос окуляры. Кое-как собирает выпавшие тетради из сумки и поднимается на ноги. Эдвард Каллен протягивает ей тетрадь с очень виноватым, до жути депрессивным выражением лица. Мари передёргивает плечами. Какая-то вселенская тоска у парня. Весна что-ли так действует? Обострение ведь весной и осенью у психически нестабильных людей. Брови младшего Каллена взметнулись вверх.       — В следующий раз смотри, куда идёшь. У нас очень быстрое движение в коридорах. Ну бывай, хлопчик, — выхватывает тетрадь и забегает в класс.

***

      Успела. Мари успела на урок, не получила отработку и сдала сочинение. Образ Эдварда быстро прогнала из головы. Зачем ей портить собственное настроение? Правильно, не за чем. А вселенская тоска существует в другом классе. Так что их пересечение сегодня было случайным и, она сильно надеется, что единичным. Конец уроков. Кирсанова привычно оставляет в шкафчике учебники и идёт на выход. Хмурится, когда спускается с лестницы. Попа и копчик болят. Видимо, синяки будут. Вздыхает. Стоит ей дойти до конца парковки, как впереди возникают две фигуры — Джаспер и Элис.       — Мари, мне искренне жаль о случившимся! Нам Эммет всё рассказал. Эдвард виноват. Ты не сильно ушиблась? Может быть подвезти тебя? — заботливо интересуется Каллен, беря в обе миниатюрные холодные ручки ладонь Кирсановой.       — И не смей говорить про хорошее самочувствие. Ты еле спустилась с пяти ступенек, — негодует Хейл. Тяжёлый вздох. Который по счёту уже за два дня? Мари высвобождает руку из плена. Обводит строгим взглядом “родственников”.       — Ситуация решена. Мне также надо было смотреть, куда бежать. Нет, меня не надо подвозить. Спасибо за беспокойство. Мне пора домой. Пока, — изо всех сил сдерживается, чтобы не нагрубить. Молча втыкает наушники в уши и уходит от вампиров. Сердце билось, как сумасшедшее. Они ведь могли начать преследовать её. Загнать в переулок и там.. Ничего хорошего, в общем. Мари только дома почувствовала себя в безопасности.

***

      Поздний вечер. Ужин давно прошёл. Кирсанова сидела за столом. Два слово. Одно. И.. Конец главы! Наконец-то она написала романтическую сцену признания!       — Это нужно отметить как минимум тремя пачками ледяного апельсинового соком. Я заслужила. ~ Напевая что-то себе под нос, спускается на кухню и забирает из морозилки второй любимый напиток после кофе.       — Мои дамы, добытчик семьи пришёл! Где мои девочки? — раздаётся мужской бас на весь дом. Мари первой оказывается в прихожей и обнимает папу.       — Добро пожаловать домой.       — И тебе не хворать, вишенка. К слову, у тебя появился мальчик? Я не намекаю, но в моё время явно ухаживали гораздо качественнее. Цветочки, конфетки. А тут пакет с мазью от синяков. Уж прости старика, заглянул внутрь. Кирсанова хмурится. Какой ещё ухажер? У неё их никогда не было. Пакет забирает и вместе с соком уходит к себе. На постель выкладывает две упаковки хорошей медицинской мази. Записка! К одной из коробок была приклеена бумажка. Мари разворачивает её. «Леди Мари, наш непутёвый братец Эдвард сильно сожалеет. Прошу принять в качестве ЕГО извинений мазь. Пусть она поможет снизить боль и ускорить процесс заживления». И внизу стояла подпись «Джаспер и Элис».       — Во что я вляпалась.. Открывает дверь комнаты и громко произносит, дабы Майкл услышал её на первом этаже:       — Пап, увидишь ещё пакеты, выкидывай сразу! Это кто-то неудачно пошутил! Закрывает дверь комнаты, задумчиво смотря на мазь, скомкав записку. И как ей на это реагировать?