Часть 20

Комната утопала в тёплом свете, лучи полуденного солнца пробивались через щели ставен, рисуя золотые полосы на смятой простыне, где лежали они, сплетённые после бури. Алиса прижималась к Кириллу, её щека касалась его груди, где сердце стучало ровно, её рука лежала на его животе, пальцы лениво гладили кожу, тёплую, с бледнеющими царапинами от её ногтей. Её тело, всё ещё горячее от их страсти, расслабилось, грудь вздымалась медленно, багровые засосы и укусы на шее и плечах блестели — метки их утра. Кирилл лежал на спине, одна рука обнимала её, пальцы сжимали её талию, другая покоилась под головой, его взгляд скользнул к часам на тумбочке — стрелки показывали чуть больше часа дня. Уголок его губ дрогнул. — Уже час, — буркнул он, голос хрипел, низкий, с лёгкой насмешкой. Он повернул голову, глаза, тёмные и тёплые, поймали её. — Весь день тут валяться будешь? — Его пальцы прошлись по её спине, лёгкие, настойчивые, будто дразнили. Алиса фыркнула, губы изогнулись в ленивой улыбке. Она потянулась, тело выгнулось плавно. — А что, есть планы? — сказала она, голос хриплый, мягкий, с искрой. Она приподнялась на локте, взгляд скользнул по его лицу, задержался на шее, где её засос — тёмный, жгучий — всё ещё горел. — После такого утра я заслужила полежать, — добавила она, пальцы задели его грудь, обвели невидимый узор, тёплые, дразнящие. Он хмыкнул, рука сжала её талию, потянул ближе. Её тело прильнуло к его, горячее, податливое. — Заслужила? — Голос низкий, с намёком. Он наклонился, губы коснулись её виска, тёплые, чуть царапнула щетина. — Может, ещё раз заслужишь? — Его глаза сверкнули, пальцы сжали её кожу, дразня. Она засмеялась, тихо, звонко, отстранилась чуть, но осталась рядом. — Погоди, герой, — сказала она, голос стал серьёзнее, но мягким. Её пальцы замерли на его груди, взгляд опустился, будто собиралась с мыслями. — Слушай… — Она сглотнула, глаза поднялись, поймали его. — Почему мы… ну… вообще не предохраняемся? — Слова упали тихо, но твёрдо, её брови дрогнули, в голосе мешались любопытство и лёгкая тревога. Кирилл замер, его рука остановилась на её талии. Он смотрел на неё, глаза потемнели, но не от злости — будто он сам только сейчас задумался. — Ты об этом сейчас? — сказал он, голос хрипел, но без насмешки. Он приподнялся, опёрся на локоть, его взгляд держал её, внимательный, тёплый. — Не думал, что тебя это парит. Ты же… — Он замялся, пальцы сжали её талию, лёгкие, будто искал слова. — Ты не говорила ничего. Она фыркнула, но улыбка мелькнула, слабая, почти смущённая. — Ну, знаешь, жар момента… — сказала она, голос дрогнул, пальцы задели его руку, тёплые, нервные. — Но я серьёзно, Кир. Мы… просто несёмся, без тормозов. А если… — Она замолчала, глаза опустились, щёки чуть порозовели, но она снова посмотрела на него, упрямо. — Ты вообще об этом думаешь? Он выдохнул, рука легла на её щёку, большой палец прошёлся по её скуле, тёплый, успокаивающий. — Думаю, — сказал он, голос низкий, честный. — Алис, я не хочу тебя подставить. Если ты хочешь… можем что-то решить. Презервативы, таблетки, что угодно. — Его брови сдвинулись, взгляд стал твёрже. — Но я с тобой. Всё серьёзно. Понимаешь? — Его пальцы сжали её щёку, лёгкие, но твёрдые, будто клятва. Она смотрела на него, глаза блестели, уголок губ дрогнул. — Серьёзно, да? — шепнула она, голос мягкий, но с теплом. Она придвинулась, губы коснулись его, лёгкие, тёплые. — Ладно… подумаю. Но ты… не исчезай, хорошо? — Её рука легла на его грудь, пальцы сжали кожу, тёплые, доверчивые. Он хмыкнул, обнял её, притянул ближе. — Куда я денусь, — буркнул он, голос хрипел, но губы улыбались. Его рука гладила её спину, тёплая, и они лежали, их дыхание смешалось, ленивое, близкое, пока полдень грел их, как обещание нового дня. ### Глава 20. После жара (Часть 2: Полдень и переполох) Комната грелась в полуденном свете, лучи солнца пробивались через щели ставен, золотыми полосами ложась на смятую простыню, где Алиса и Кирилл лежали, сплетённые, их тела всё ещё хранили тепло утра. Алиса прижималась к нему, её щека касалась его груди, пальцы лениво скользили по его животу, тёплые, дразнящие, обводя старые шрамы. Её дыхание было медленным, грудь вздымалась ровно, засосы на шее и плечах бледнели, но всё ещё горели, как напоминание. Кирилл обнимал её, рука покоилась на её талии, пальцы сжимали кожу, другая лежала под головой, его взгляд скользил по потолку, расслабленный, но живой. — Ты тёплый, — пробормотала Алиса, голос хриплый, мягкий. Она придвинулась ближе, нога перекинулась через его, тёплая, лёгкая, будто не хотела отпускать. — Можно весь день так, — добавила она, губы изогнулись в улыбке, глаза блестели, ленивые, но с искрой. Она подняла голову, посмотрела на него, пальцы задели его грудь, обвели невидимый узор. Он хмыкнул, уголок губ дрогнул. — Весь день? — сказал он, голос низкий, с насмешкой. Его рука сжала её талию, потянул, её тело прильнуло плотнее. — Лентяйка, — буркнул он, но глаза тёплые, пальцы прошлись по её спине, лёгкие, будто рисовали. Он наклонился, губы коснулись её лба, тёплые, щетина царапнула кожу. Она фыркнула, засмеялась тихо, звонко. — Лентяйка? — сказала она, приподнялась на локте, волосы упали на плечо. — Это кто тут весь дом разнёс утром? — Её брови выгнулись, взгляд сверкнул, дерзкий, но мягкий. Она ткнула его в бок, пальцы тёплые, дразнящие. — Может, ты мне кофе принесёшь, герой? — добавила она, губы сложились в улыбку, глаза поймали его. Он рыкнул, притворно нахмурился, но рука потянула её ближе, почти на себя. — Кофе? — сказал он, голос хрипел, но с теплом. — Сейчас сама побежишь варить, — буркнул он, пальцы сжали её бок, лёгкие, щекотя. Она взвизгнула, дёрнулась, засмеялась громче, её рука хлопнула его по груди, тёплая, живая. — Нечестно! — сказала она, голос дрожал от смеха, и она попыталась вывернуться, но он держал, его рука сжала её талию, губы нашли её шею, поцеловал, тёплый, лёгкий. Она хихикнула, прижалась ближе, её пальцы запутались в его волосах, тёплые, мягкие. — Ладно, ладно, мир, — шепнула она, голос стал тише, глаза блестели, тёплые, близкие. Они лежали, их дыхание смешалось, ленивое, родное, её нога всё ещё касалась его, тёплая, расслабленная, его рука гладила её спину, пальцы лёгкие, успокаивающие. Тишина обняла их, только солнце гудело за окном, тёплое, далёкое. Дверь рванулась с треском, и в комнату ворвался Матвей, его шаги гремели, как обвал, голос рванул, громкий, хохочущий: — Вы ещё дрыхнете, голубки?! — Он хлопнул в ладоши, ухмылка растянулась, глаза блестели, шальные, будто поймал их на горячем. — Вставайте, лентяи! Там такое творится, Кир, ржать будешь! — Он ткнул пальцем в воздух, хохотнул снова, его футболка смялась, волосы торчали, будто он сам только из переделки. Алиса вздрогнула, рванула простыню, прикрылась, её щёки вспыхнули, глаза округлились. — Матвей, ты псих?! — крикнула она, голос сорвался, но с улыбкой, она кинула подушку, та шлёпнулась у его ног. — Стучать не учили? — добавила она, фыркнула, но смех прорвался, тёплый, звонкий. Кирилл сел, рука всё ещё обнимала Алису, его взгляд поймал Матвея, тёмный, но с насмешкой. — Чего орёшь? — буркнул он, голос хрипел, низкий. — Опять влип? — Он потёр шею, где её засос всё ещё горел, уголок губ дрогнул, будто уже знал, что Матвей притащил хаос. Матвей хохотнул, шагнул ближе, глаза горели. — Влип? Ха! Это ты влипнешь, если не выйдешь! — Он махнул рукой, ухмылка шире. — Давайте, шевелитесь, там история — закачаешься! — Он развернулся, топнул к двери, хохот рванул снова, громкий, живой, и хлопнул дверью, оставив их в тишине, что звенела от его энергии. Алиса фыркнула, посмотрела на Кирилла, глаза блестели, тёплые, с лёгкой насмешкой. — Это твой друг? — сказала она, голос мягкий, но с искрой. Она придвинулась, губы коснулись его плеча, тёплые, лёгкие. — Пойдём? Или ещё пять минут? — Её пальцы сжали его руку, тёплые, доверчивые. Он хмыкнул, обнял её, притянул ближе. — Пять минут, — буркнул он, голос хрипел, но губы улыбались. Его рука легла на её щёку, пальцы тёплые, и они лежали, их дыхание смешалось, пока полдень ждал за дверью, тёплый, шумный. ### Глава 20. После жара (Часть 3: Полдень и хаос) Комната хранила их тепло, смятая простыня осталась в спальне. Алиса и Кирилл оделись по-домашнему — она натянула его чёрную футболку, висящую на ней мешком, он в серых спортивках, повязка на плече чуть смялась. Полуденный свет лился через окна, грел паркет. Они шли в гостиную, её рука скользнула в его, пальцы тёплые, переплелись. Она фыркнула, глаза блестели. — Что Матвей натворил? — сказала она, голос хриплый, звонкий. Шаги гулко отдавались на лестнице. — Он зря не орёт. — Губы дрогнули, взгляд поймал его. Кирилл хмыкнул, пальцы сжали её руку. — В долги влез или морду набил. — Голос низкий, насмешливый. Глаза сверкнули, уголок губ поднялся. — Сейчас начнёт хвастаться. — Они вошли в гостиную, воздух гудел энергией. Матвей стоял у стола, руки в бёдра, ухмылка растянулась, глаза горели. На столе валялись пустая бутылка пива, мятая пачка сигарет, чьи-то ключи от машины, телефон мигал. Он хлопнул по столу, хохотнул, увидев их. — Наконец-то, голубки! — крикнул он, голос рванул, громкий. — Думал, до вечера там проторчите! — Ткнул пальцем в воздух, волосы торчали. Алиса скрестила руки, футболка смялась. — Выкладывай, что за цирк. — Брови выгнулись, губы дрогнули, сдерживая улыбку. Шагнула к столу, взгляд задержался на ключах. — Это чьё? — Голос насмешливый, глаза поймали Матвея. Кирилл прислонился к косяку, руки в карманах, взгляд тёмный, тёплый. — Говори, пока не придушил. — Голос хрипел, уголок губ поднялся. Кивнул на стол. — Влип? — Пальцы сжали воздух. Матвей хохотнул, схватил ключи, потряс. — Влип? Я их уделал! — Голос гремел, глаза блестели. — Короче, после ночи заскочил днём в забегаловку, кофе взять. А там тип, мелкий, наглый, из тех, что вчера тёрлись. — Махнул рукой. — Орёт, типа мы ему должны. Я его на раз — телефон его кореша забрал, ключи вот. Он визжал и свалил! — Хлопнул по столу, хохот рванул, заразный. Алиса засмеялась, глаза округлились. — Ключи отжал? — Голос дрожал от смеха, ткнула ключи пальцем. — Он не вернётся с толпой? — Брови выгнулись, улыбка тёплая. Кирилл хмыкнул, шагнул ближе, рука легла на плечо Алисы, пальцы сжали. — Идиот. — Глядя на Матвея, глаза сверкнули. — С ночными повязан? — Кивнул на ключи, брови сдвинулись. — Чья тачка? — Голос низкий, тёплый. Матвей махнул рукой. — Хрен знает, чья! — Ткнул в телефон, экран мигал. — Мелкий названивает, орёт, верни, а я — вали, поговорим! — Хохотнул, глаза горели. — Вечером разбор, Кир, ты в деле? — Ткнул пальцем в Кирилла, голос громкий. Алиса фыркнула, посмотрела на Кирилла, глаза блестели. — Не побежишь? — Голос мягкий, насмешливый. Рука легла на его, пальцы сжали. — Или мне их утихомирить? — Губы дрогнули, улыбка дерзкая. Кирилл хмыкнул, сжал её плечо, потянул ближе. — Пусть тушит. — Голос хрипел, губы улыбались. Взгляд поймал Матвея. — Если припрутся, зови. — Уголок губ поднялся, пальцы сжали Алису. — А ты сиди тихо. — Голос тёплый, твёрдый. Матвей хохотнул, хлопнул по столу. — Влюблённые, дайте передохнуть! — Голос гремел, глаза блестели. — Готовьтесь, вечером движ! — Махнул рукой, шагнул к двери, хохот рванул, скрылся, оставив гостиную звенящей. Алиса засмеялась, прижалась к Кириллу, рука легла на его грудь, пальцы тёплые. — Чокнутый. — Голос мягкий, глаза блестели. Губы коснулись его подбородка, тёплые. — Не дашь вляпаться? — Улыбка тёплая. Он хмыкнул, обнял её, притянул ближе. — С тобой вляпаешься. — Голос хрипел, глаза тёплые. Рука гладила её спину, пальцы лёгкие, дыхание смешалось, полдень гудел за окном, шумный. ### Глава 20. После жара (Часть 4: Полдень и уют) Алиса и Кирилл стояли в кухне. Она в его чёрной футболке, он в серых спортивках, повязка на плече смялась. Свет лился через окна, грел столешницу. Алиса шагнула к холодильнику. — Есть хочу, — сказала она, голос хриплый. — Готовлю на троих, Матвея кормить надо. — Улыбка мелькнула. Кирилл хмыкнул. — Опять его баловать? — буркнул он, голос низкий. — Знаю, ты мастак на кухне. — Глаза сверкнули. Она засмеялась, достала яйца, бекон, помидоры, сыр. — Мастак? — сказала она, голос с искрой. Поставила сковороду, огонь зашипел. — Поможешь? — Ткнула его пальцем в грудь. Он прислонился к столешнице. — Посмотрю на твой шедевр, — сказал он, голос хрипел. — Матвею порцию побольше, он яма. — Уголок губ дрогнул. Алиса фыркнула. — Шедевр будет, — сказала она. Разбила яйца, зашипели, бекон лёг рядом, запах поплыл. Резала помидоры, сыр, движения быстрые. — Омлет с беконом нормально? — спросила она. Кирилл кивнул. — Нормально, — буркнул он. Рука легла на её плечо, губы коснулись шеи. — Пахнет вкусно, — сказал он, сел за стол. Она засмеялась, ткнула его ложкой. — Вкусно? — Брови выгнулись. Перевернула бекон, сыр расплавился. — Матвея зови, остынет, — сказала она. Разложила еду на три тарелки — омлет, бекон, помидоры. Поставила на стол, села. Кирилл крикнул: — Матвей, жрать иди! — Голос хрипел. Взял вилку, ткнул в омлет. — Выглядит огонь, — сказал он, попробовал. — Вкусно, — буркнул он. Матвей ввалился, ухмылка растянулась. — Жрачка! — крикнул он, плюхнулся на стул, схватил вилку. — Алис, ты богиня! — Откусил бекон, жевал шумно. — Кир, женись на ней, — хохотнул, ткнул вилкой. Алиса засмеялась, откусила помидор. — Богиня? — сказала она, голос дрожал от смеха. — Ешь давай, жених, — ткнула Кирилла ногой под столом, улыбка сверкнула. Кирилл хмыкнул, отрезал омлет, ел, взгляд держал её. — Богиня, значит? — буркнул он, рука сжала её пальцы. — Готовь мне, — сказал он, глаза сверкнули. Она фыркнула, локти на столе. — Себе? — сказала она, голос с искрой. — Посуду моешь, — ткнула вилкой, улыбка тёплая. Он хмыкнул, сжал её пальцы. — Договорились, — сказал он, голос хрипел. Они ели, взгляды цеплялись, кухня пахла едой, солнцем, их близостью. ### Глава 20. После жара (Часть 5: Полдень и покой) Кухня пахла омлетом и беконом, тарелки пустели, Матвей доел последним, откинулся на стуле, ухмылка растянулась. — Вкусно, Алис, — сказал он, голос громкий. Вскочил, схватил телефон, ключи. — Ладно, я сваливаю, дела, — добавил он, глаза блестели. — Вечером вернусь, держитесь! — Хохотнул, шагнул к двери, хлопнул ею, шаги затихли. Алиса фыркнула, посмотрела на Кирилла, глаза тёплые. — Опять влипнет, — сказала она, голос хриплый, улыбка мелькнула. Встала, собрала тарелки, поставила в раковину. — Моешь? — Ткнула его пальцем, голос с искрой. Кирилл хмыкнул, поднялся, рука легла на её талию. — Мою, — буркнул он, голос низкий. — Но сначала… — Глаза сверкнули, потянул её к себе, пальцы сжали. — В спальню, — сказал он, уголок губ дрогнул. Она засмеялась, кивнула, рука скользнула в его. — Пошли, — сказала она, голос мягкий. Они поднялись по лестнице, шаги лёгкие, вошли в спальню, свет лился через щели ставен, грел смятую кровать. Алиса плюхнулась на простыню, футболка его, чёрная, смялась. — Иди сюда, — сказала она, глаза блестели, пальцы поманили. Он хмыкнул, лёг рядом, спортивки шуршали, повязка на плече смялась. Рука обняла её, притянул ближе, её щека легла на его грудь. — Лентяйка, — буркнул он, голос хрипел, пальцы гладили её спину. Она фыркнула, нога перекинулась через его. — Ты тоже, — сказала она, голос тёплый, губы коснулись его шеи, лёгкие. — Полежим? — Пальцы сжали его руку, тёплые. Он кивнул, рука сжала её талию. — Полежим, — сказал он, голос низкий, глаза тёплые. Они лежали, дыхание смешалось, сплетённые, свет грел их, полдень затих за окном, мягкий, близкий.