Глава 12. Прошлые обиды

Алэр стоял за стойкой в пекарне, наблюдая за умиротворением общества. В воздухе витал запах свежей тёплой выпечки и прохладного ветра, который тоже решил посетить это чудесное место. Алэр улыбнулся и погрузился в свои мысли, но лёгкий звонок колокольчика на двери вернул его в реальность. На пороге стояли Люк Фелис, Лаврейн Лорье и Луи Роукс — троица лучших друзей из Ордена Юных Рыцарей. Алэр видел, как они подошли к стойке. — Привет, Алэр, — поздоровалась Лаврейн. — Здравствуйте. Чего желаете? — произнёс он. — Восемь круассанов, пожалуйста, — сказал Луи. — И чай. Собирая заказ, Алэр погрузился в воспоминания. Как его отвергли Орден Юных Рыцарей, сказав, что он не сможет стать их рыцарем, что Орден принимает лишь достойных. Сердце Алэра сжалось от злобы. Алэр набрал полную коробку горячих, пышных круассанов, уложенных рядами, источавших соблазнительный аромат ванильного масла и свежего теста. Аккуратно передал коробку и заварил чай, подсластив его щепоткой муската и мяты. — Всегда пожалуйста, ребята, — произнес он, пряча мимолетную вспышку досады. Постарался придать голосу нейтральность, но едва заметная фальшивинка всё же пробилась наружу. Лаврейн улыбнулась, а Луи явно что-то почувствовал и нахмурился. — Ты чего такой хмурый сегодня, Алэр? — осведомился Люк, делая глоток напитка. — Чай вкусный, круассаны отличные, а ты сам будто куском теста пересолен. Алэр отмахнулся, начиная мыть посуду: — Нормальный я. Просто мозги воспалились от избытка заказов и недостатка отдыха. — Работать много — плохо, — проворчал Луи, размахивая круассаном. — Тут нужен здоровый отдых, спорт и побольше веселых компаний. Алэр усмехнулся, протирая стаканы полотенцем: — Веселье ваше меня не интересует. Да и компания ваша тоже, если честно. — Опять ты, Алэр, с недовольством, — вздохнула Лаврейн, взмахнув пушистыми ресницами. — Зачем такие капризы? Нам же просто хотелось пообщаться с хорошим человеком. — Хороший человек, — процедил Алэр сквозь зубы, стараясь скрыть раздражение, — не обязательно желает общаться с Орденом Юных Рыцарей. Трое переглянулись, почувствовав подвох. — Что опять за обиды старые вытаскиваешь? — саркастично осведомился Луи. — Уже сколько лет прошло, а ты всё дуешься, что тебя не взяли в Орден. Алэр резко выпрямился, уперев руки в бедра: — Думаете, забыл, как обозвали меня грязным полукровкой? Ах, как отказались брать, потому что "низкого" происхождения? Забыл, как издевались мальчишки-подростки из Ордена Юных Рыцарей?! Лаврейн смутилась и моргнула, не зная, что сказать. Зато Луи резко возмутился: — Во-первых, я против подобного обращения был всегда. Во-вторых, теперь-то тебя никто не осуждает. В-третьих, ты вообще не страдаешь от отсутствия в Ордене Юных Рыцарей. Живёшь нормально, зарабатываешь прилично, нашел девушку-красавицу, которую мы считаем настоящей особой. Так чего обижаться? Алэр отрицательно качнул головой: — Раньше считалось, что достаточность человека определяется исключительно статусом и происхождением. Теперь же говорят: «Мы открыты для всех». Никто не извиняется за прошлые ошибки, никто не компенсирует нанесенную обиду. — Алэр, — примирительно произнесла Лаврейн, пытаясь остановить нарастающее напряжение. — Орден изменился, поверь. Сейчас всё иначе. Алэр пожал плечами, отвернувшись к духовке: — Изменился? Ха! Орден Юных Рыцарей как строил систему на наследственных привилегиях, так и продолжает строить. Сколько раз видели случаи, когда мальчика низкого сословия брали в ученики? Никакой реальной интеграции, никаких изменений! — Ну, допустим, не все хороши, — признал Люк, подбирая слова. — Но есть же исключения. Например, ты сам! — Исключения подтверждают правило, — фыркнул Алэр, хватая тесто. — Хотите купить круассаны — покупайте. А ругаться со мной понапрасну не советую. Повисла тяжелая тишина. Лаврейн укоризненно взглянула на Луи и Люка, подав знак остановиться. Юноши молча собрали покупки и ушли, стараясь соблюдать почтительную дистанцию. Оставшись один, Алэр упал на стул и закрыл лицо руками. Внутри всё пылало негодованием и горечью. «Опять ничего не вышло!» — с досадой подумал он. Его чувство обиды было столь сильнó, что даже лучшие друзья не могли снять его боль. Ветер снаружи продолжал качать ветки деревьев, словно пытаясь напомнить, что жизнь продолжается, независимо от того, что происходит в сердце человека.