Залы и глаза

Помятуя о своей мистической и таинственной славе во вражеских кругах, Алина соорудила себе что-то вроде тюрбана с павлиньим пером и туники. Получилось похоже скорее на флаппершу, чем на какого-то имама, ну и пусть. В офисе шло активное обсуждение, когда Алина вошла туда и встала перед всеми, оглядывая комнату. - Мы безусловно об этом пишем, - говорила Вуалетка. - Суд это отдельная тема. Чем больше независимых источников её осветят, тем лучше для всех. - Это уже на Август, - буркнула Венера. - Я себе сеточку поставила, - сообщила Алина вместо приветствия и отвесила грациозный поклон, а затем выпрямилась, ожидая реакции. - И как оно? - Скептически поинтересовалась Вуалетка. Зачем пустые здрасте, когда ты уже так хорошо знаешь людей рядом с собой? Алина успела перебрать в уме множество протоколов прощания, скоро ведь возвращаться во дворец, и все они казались мусором. Ладно, это ещё не сейчас. - Ну, в общем в первые несколько минут после операции, чувство, как будто ты леденец, который кто-то чихнув, выплюнул на асфальт. И ты лежишь себе блестящая и уже несъедобная. Но быстро прошло. Меня от пальцев ног до тонкой такой пилообразной линии на шее покрыли сеточкой, и она аккуратно проникла вовнутрь. Можно было до корней волос, но я пока так хочу. Эта штука страшно функциональная! - Это ведь единичный случай! - С какой-то жалостью в голосе прохныкала Тамара. - Такое только в кино бывает. Ну и в школе у меня мальчик попытался сорвать браслет с руки - только ногти ободрал и ревел потом. - Это не потому, что случилось. Я всё равно хотела. - И ты вот так на заседание суда пойдёшь? - Спросила Вуалетка. - Нет! - Бодро отчеканила принцесса. - Сейчас сооружу себе что-то более строгое. Принцесса повернулась на одной ноге ( она это репетировала ) и почти незаметными движениями рук переоделась в черный брючный костюм. - Кстати, о суде. Я учредила специальную комиссию, которая будет заниматься исследованиями с использованием детекторов. Фактически она будет открыта только после суда, так как на нём могут открыться новые обстоятельства и, в первую очередь, мотивы. Но на всякий случай я отдала им медальон. Раз эта штука, видимо, прибор, то пусть будет в руках государства. Больше пользы будет! - Назидательно произнесла принцесса. Удивительно, как царственная холодность, которая была ей так нужна, оказалась легко достижима тогда, когда тебе всё равно, есть она у тебя или нет. Справлюсь и без медальона… как-нибудь, решила Алина. - Приходите, это будет в вашем округе. А я, хоть и номинально, буду председателем. Хотя постоянно я там присутствовать не буду… - Интересно, появится ли на скамье подсудимых кто-то новый? Враг, который так скрытен, и не понятно, чего толком хочет под взглядом миллионов и миллионов глаз станет как на просвет, - протянула Тамара. - И вдруг окажется что мотивы его действий всё это время были очевидны и понятны. - Вот, кстати, по поводу скамьи - Мстислав явно надеялся, что его будут судить отдельно, за участие в группе, пытавшейся захватить власть. Но этого не будет. Он на одной скамье с убийцами, и вместе с ними пойдет туда, куда суд и решит. Алина сухо произнесла это, держа в уме Графа, с которым непонятно было, как поступать дальше. Один не заступился за другого. Один не утянул, впрочем, другого за собой. Суд длился с 22-о по 26-е июня и проходил в разных залах. В основном это были залы с огромными амфитеатрами, и подсудимых возили из одного в другой, из округа в округ, под прицелами множества камер и действительно, под давлением миллионов глаз. Заседания были открытыми для прессы и транслировались глобально. Алина и вся редакция “Питчера” присутствовали на всех. Да, и отдел вёрстки и дизайна, конечно, тоже. Молодой прокурор задавал подсудимым множество и множество вопросов. Он аккуратно, предельно сухо и подчёркнуто официально выспрашивал, например, кто навёл на мысль использовать детекторы для поиска жертв, кто отвечал за контакты с Ревкомом и кто их инициировал первым. Чем вообще занимались те или иные люди в их организации и было ли у нее самоназвание. И мотивы, мотивы действий. Прокурор спрашивал, читали ли они статьи журнала, на которых колумнист обвиняет убийц в религиозном мракобесии. И снова вопросы, вопросы… На скамье подсудимых были Мстислав, брюнет и двое убийц, а также отдельным рядком сидели пятеро сотрудников так называемого отдела мониторинга. Последние уверяли что сами не понимали, чем занимались и зачем, и что политика их ПА такова, что куда начальство их отправит, туда и идут. При этих словах на передней скамье только брюнет наклонил голову и с досадой уставился в пол. Именно он из всех их отвечал, хоть и уклончиво и расплывчато хотя бы на некоторые вопросы. Остальные молчали. Один, слабенький незадачливый убийца ( он вколол девушке в поезде яд под сердце иглой собственной работы ) находился под седативными средствами и просто несколько дней тупо смотрел перед собой. Без них у него моментально начинались припадки с обмороками и тяжелой паникой, однако его судили вместе со всеми. На вопрос о мотиве брюнет отвечал примерно то же, что и Алине. Жаловался на плохую память и уверял, что не помнит, кто первым инициировал встречи. В иных случаях просто пожимал плечами или бросал короткие, ничего не значащие фразы. На суде выступали многие - родственники жертв безусловно, но и члены совета и, к удивлению Алины, многие из этих людей, про которых она отлично знала, что они как минимум симпатизируют Ревкому, старательно хоронили последний и мазали самыми черными красками Альфион. Эмоции, эмоции, эмоциии, когда кто-то так отчаянно, так грубо давит на чувства, это всегда синдром дешёвого мошенничества. Алина поежилась, насколько гаденькими оказывались члены совета. В итоге, после многочасовых слушаний суд приговорил всех подсудимых к 30-ти годам в колонии-на-острове. А так же постановил, что процесс завершен лишь частично: полиция будет вести проверку сех ПА, так или иначе связанных с Альфионом и публиковать их данные, отняв, таким образом, у совета право эту деятельность вести. В совете даже не успели принять соответствующий документ. Но и с ним суд всё равно встал бы на сторону полиции ( как и дворец, сообщила принцесса, которая была вынуждена предельно дословно, хоть и без лишних острых углов, рассказать о своих поисках медальона ). - Сложно сказать, что это для них, наказание или поощрение, - сумрачно говорила Венера. - Отправили на остров, вот это да! Ребяткам не комфортно среди нас, отравленных чем-то, чего они сами объяснить не могут или не хотят. Будут строить будущий город под водой. Вдали от цивилизации. И цивилизация будет радоваться жизни без них. Это хорошо или плохо? - Спросила Рина. - Это благодать, - вздохнула Тамара.