Високосный Новый год

Високосный Новый год.     Новогодняя ночь была на исходе. Уже стих грохот петард за окном, пьяненькие голоса нестройно и вяло тянули «пять минууут, пять минуууут». В комнате на столе догорали свечи. Селедка под шубой оплывала на блюде, меняя нарядный колер на буровато-розовый. Фантики от конфет, мандариновые корки, запах постоявших салатов и спиртного, перемешанный с табачным дымом и приправленный хорошим парфюмом – все говорило, что праздник закончился. По телевизору несчастный Ипполит в не счесть который раз мылся холодной водой с обреченностью приговоренного.     Лишь только небольшая искусственная ёлочка была все также нарядна и аккуратна. Таинственно мерцали маленькие свечки лампочек, подсвечивая мишуру то красным, то зеленым.     Мужчина и женщина сидели на диване, время от времени негромко переговариваясь.     - Вроде, все хорошо прошло, да, Маш? Тебе понравилось? – спросил мужчина, поглаживая подругу по руке.     - Да, конечно, как-то отстраненно ответила та. Женщине было за сорок, но выглядела она моложаво - брюнетка со стильной седой прядью, выразительными зелеными глазами и хорошей фигурой, она была красива той зрелой красотой, которая привлекает и мужчин, и юношей. Мужчина был немного старше - высокий, седые виски, породистое строгое лицо, умный взгляд. Они встречались больше десяти лет. И всегда их отношения были теплыми и ровными. Оба занимались наукой в одном закрытом НИИ, оба защитили докторские и уже который год заведовали лабораториями. Мужчина давно овдовел, женщина была разведена. У обоих были дети и внуки. Они регулярно встречались то у нее, то у него, много времени проводили вместе, оба были заядлыми театралами, почти всегда ездили вместе отдыхать. Но жили они порознь - каждый в своей квартире - и ни разу за все время их связи ни у нее, ни у него не возникало желания жить одной семьей. Их все устраивало и не было причин что-то менять.     Новый год по традиции встречали у нее. Всегда приходили поздравить их дочери с мужьями, иногда заглядывали сослуживцы и обязательно приходили соседи – пожилая, бездетная пара. Оба они были нездоровы, все деликатесы праздничного стола были для них под запретом, но они всегда приносили какой-нибудь невообразимо сложный пирог, сами же попивали слабенький чаек и с восторгом смотрели на молодую Гурченко.     Женщина поднялась и начала убирать со стола. Мужчина помогал. Было видно, что ему не нравится это занятие, но он считал правильным помочь хозяйке. Они молча и слаженно наводили порядок, в кухонной мойке росла гора грязной посуды.     - Вот сколько раз говорил, купи ты посудомойку! Не понимаю, почему ты упрямишься? – недовольно спросил мужчина.     - Дима, я не упрямлюсь, а просто не хочу. Не нужна она мне. Сколько той посуды то? – устало ответила женщина. Она открыла воду и начала намыливать и ловко споласкивать тарелки, а мужчина расставлял их в сушилке.     - Ой, что это?! Дима!   – с испугом вскрикнула Маша, глядя, как из стока раковины вдруг начала подниматься грязная жижа.     - А это, Маша, високосный Новый год, закрывай скорее воду. Надо звонить в дежурную аварийку - засор в стояке. Да уж, повезло так повезло, - хмуро пробормотал Дмитрий. По чести сказать, мыслями он был уже в такси, предвкушая, как поднимется к себе, заварит вкусного чая, не спеша выпьет большую чашку и завалится спать. Но не тут-то было. И теперь придется возиться с грязными тряпками, собирать воду и ждать, когда до них доедет аварийка, если доедет вообще. Но, как воспитанный человек и мужчина, он не может оставить женщину в столь бедственном положении. Так что надо держать лицо и терпеть - когда-нибудь это кончится. Маша безрезультатно набирала номер районной аварийной службы - было занято. Вода, слава Богу, остановилась, не дойдя до края, но зрелище было пренеприятное, не говоря о запахе. Наконец, трубку на том конце сняли и веселый мужской голос сообщил, что все бригады на выезде, адрес он записал и надо ждать.     - Дима, ты езжай домой, что ты тут будешь маяться. Они, может, завтра днем только приедут, ты же привык спать в своей кровати. Поезжай, - мягко сказала Маша.     - Нет, Маш, мало ли что, а если опять фонтан забьет, и потом, кто их этих аварийщиков знает, приедут пьяные. Нет, Маш, я останусь, мне так спокойнее, - Дмитрий удобно расположился в кресле и приготовился ждать.     Время шло, на улице начало сереть, Маша сосредоточилась на правке текста очередной статьи, Дмитрий нашел какой-то детектив и тоже увлекся. В квартире было тихо. Лишь в трубах время от времени что-то булькало и рычало, заставляя Машу испуганно вздрагивать, на что Дмитрий молча морщился.     - Ну, наконец-то! – процедил он, - когда послышался звук въезжающего во двор грузовика. Это и правда была аварийка. Машина затормозила возле их подъезда, хлопнула дверь, и на улицу неуклюже вывалился огромный мужик. В одной руке он нес бухту кабеля, в другой – рабочий чемоданчик. Запиликал домофон. Маша, не спрашивая, открыла и пошла встречать спасителя на площадку. Подъехал лифт, и когда двери разъехались, на площадку ступил Миша - её Миша, Миха, Минька, Михайло Потапыч, Мишка Чернышев - первая и единственная Машина любовь, потерянная, оплаканная, не забытая. О таких встречах не говорят, что они сразу узнали друг друга, нет, они, будто расстались вчера, а сегодня снова встретились. Им не надо было узнавать друг друга, словно, не было этих лет, словно, они знали друг друга всю жизнь и помнили каждый непрожитый вместе день из этой жизни.     Миха на мгновенье замер, а потом бережно, чтобы не задеть, отодвинул Машу плечом: - Привет, Маш, давай, показывай, что тут у тебя.     - Показывать? Тебе показывать?! Я тебе сейчас покажу! – схватила она его за лямки рабочего комбинезона и затрясла, как грушу. – Где ж ты был, Миха?!     - А что тут происходит? – вышел в переднюю Дмитрий.     - Да ничего особенного, Дима, просто пришел единственный мужчина, которого я любила и люблю, которого потеряла, искала, думала, умру без него, а он вот он, здрасьте вам!     - Миха, - протянул аварийщик ладонь размером с лопату.     - Очень приятно, Дмитрий Александрович, - ответил Дмитрий, развернулся и пошел в комнату.     - Чего это он? - удивился Миха, - чего такой недовольный, я ж трезвый. Вас не разберешь, не едем – плохо, приехали – опять не хорошо.     - Мих,  вот ты как был дундук, так им и остался, - счастливо улыбнулась  Маша, - пойдем, покажу размер бедствия, - и повела его на кухню. Она знала, она была уверена, что больше они не расстанутся никогда.