Часть 3. Плачь деревьев.

Ночь. Такая же суровая и тёмная, как была всегда. Холодный ветер обдувал старую фигуру, что сидела в позе лотоса на выступе платформы, которая высоко находилась в ветвях. Древние древа хоть и были чёрные, но их величественные ветви всё равно служили местом уединения. Седые волосы подхватывал слабый ветер, вздымая пряди. Лицо Кхина было смесью безмятежия и спокойствия. Жаль, это не продлилось долго. «...А я говорил — нам надо было её сразу убить!» Раздался бас Голора, что уже шёл к старому эльфу, а за ним так же размашисто шагал Иллия. «Мало ли, что ты говорил? У тебя на всё один ответ — убить!» Они подошли и встали рядом с Кхином. «Потому что это самый правильный вариант», — прошипел эльф с топором, который, кажется, никогда из рук не выпускал. «И что нам теперь делать? А? Поздравляю! Теперь твоя "живая вода" отказывается от нас!» Голлор явно был не в лучшем настроении. Не сказать, что оно у него когда-то было, но сегодня он особенно расстроен. «Её мысли мечутся, ей нужно время...» — тихий и безмятежный голос Кхина едва был слышен, пытаясь призвать к разуму. «У нас нет этого времени! Она — угроза для всех нас, для нашего народа! С минуты на минуту сюда могут заявиться люди Мортена и...» Кхин как будто не слышал его возмущения. «Мортен вездесущ. Если бы он знал про неё, девочка была бы уже на полпути к богам...» Голлор фыркнул, скрестив руки на груди. Сам факт того, что они держат у себя под крылом мага воды — которых так рьяно истребил Мортен, — был уже опасностью чёрного класса. «Значит, мы заставим её...» — прогремел он. Иллия ахнула, прикрыв рот ладонью. Не сказать, что она доверяла новой находке, но сочувствие её сердце никогда не покидало. «Ты что, совсем из ума выжил?! Как можно заставить кого-то спасти целый мир?!» Низкий рык заполнил пространство, но голос старейшего эльфа опередил его с ноткой усталости. «Ручей самоволен. Он выбирает путь...» Топор с глухим *стуком* врезался в деревянный пол — главный аргумент. «Я выбираю направление. Я рою ров, по которому он течёт. И Я ставлю камень там, куда течь не надо!» Иллия лишь вздохнула, а Кхин, не поворачиваясь, медленно выпустил воздух из старых лёгких. «Направишь вправо — вода размоет берег и потечёт влево. Поставишь камень — и вода вымоет его с песком, хочешь ты того или нет...» Голлор выдернул свой топор одним резким движением, плюнул под ноги и отвернулся. «Гниль сожрёт вас быстрее, чем эта девчонка осознает свои жалкие силы», — выпалил он и грузными шагами отдалился. Голос Иллии был наполнен усталостью: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь...» И та тоже ушла. Звёзды слабо светили на старого эльфа, который лишь ухмылялся, словно знал всё наперёд. --- Утро. Лучи солнца не пробивались сквозь толщу серых облаков, будто они навсегда застыли на небе. Вчера мысли роились у меня в голове хмурой тучей, и утром не стало лучше. Лёжа на жёсткой листве «кровати», я уставилась в потолок. Очевидно, это не сон, и теперь я тут застряла. В дверь вошёл Кхин, в руках у него тарелка с какими-то листьями, корешками и что-то похожее на рис, но аппетит у меня не проснулся. Подойдя ближе, эльф тяжело опустился рядом. Движения его были медленные, слабые, как у засохшей ветки. «Как спалось?» Взяв тарелку, я с опаской поднесла ко рту какой-то корешок и проглотила. «Нормально...» — отвела взгляд, жуя что-то одновременно твёрдое снаружи и рыхлое внутри. В голове всё ещё была жуткая каша от огромного количества событий и непонятностей. «Думаю, прогулка тебе не помешает...» Я кивнула, заканчивая есть, толком ничего не поев. Он тяжело поднялся, направляясь к выходу. «Идём». Поднялась, пошла за ним. При свете тусклого солнца я могла видеть лес деревьев, чёрных как сама бездна. Земля под ногами была смолистая, вязкая, и вокруг всё... безжизненное. «Твои раны заросли, это хорошо...» — ответом ему была тишина. — «...Так от кого ты так бежала?» Он не смотрел на меня, просто шёл вперёд, а я — рядом. Взгляд падал на эльфов, на их дома. Жилища были из пожухлой листвы, сухих деревьев цвета гнилой грязи. Их огороды были бедны. Дети игрались с кинжалами и веточками, лишённые нормальных игрушек. А совсем малыши пили мутную воду, от вида которой у меня живот скрутило. Их мир увядал, их жизнь была просто ужасной. «Тролли... Их было трое...» — задумчиво отозвалась я. Взгляд цеплялся за эльфов с оторванной рукой, с гнилыми чёрными ранами, осквернённых порчей. Сердце сжалось, когда я осознала, насколько всё плохо. Они в отчаянии, испуганы и злы. Неудивительно, что их реакция на меня была такой резкой. Пройдя дальше, я увидела, как над телом одного из воинов склонилась эльфийка, безутешно рыдая. Звук, что врезался прямо в виски. Кажется, она потеряла кого-то близкого, и от этого по телу пробежали мурашки. «Сбежать от трёх троллей сложно...» Голос Кхина был приглушённым для меня, словно на заднем плане, пока мозг осознавал чужое горе. Мы остановились перед огромным древом. Оно было величественное — с раскидистыми ветвями, с которых свисали камушки, с огромным, необъятным стволом, размером с целое здание. Наверху была листва, но и она тоже чернела. Несмотря на весь ужас картины, оно было... красивое. К нам подбежал эльф-воин, поклонился Кхину. «Верховный эльф, нам требуется ваше решение», — выпалил тот. Кхин кивнул. «Я скоро приду». И они удалились, а я осталась смотреть на древо. Мне не пришлось долго находиться в одиночестве — сзади подошёл Лиф. «Это... Древо душ...» Я обернулась, посмотрела ему в глаза, но сразу же отвела взгляд, обожённая чем-то вроде стыда. «Оно... красивое и... большое», — голос тихий, приглушённый. Я не знала, что сказать, как реагировать на них, всё ещё находясь в смятении. «Ты не видела его, когда порчи не было... Оно было ещё больше, всё зелёное...» — в его глазах мелькнула ностальгия, в словах — едва заметная радость. — «...А в дни цветения всё было в лепестках... Только представь — дождь из голубых цветов...» Моё сердце ныло от этого. Они так много потеряли, так многого лишились, так пострадали, и осознание этого било по мне сильнее, чем можно представить. Осмотревшись вокруг, я видела эльфов, но теперь их лица отражали усталость, отчаяние, грусть, укоренившуюся в их костях. Я для них — угроза, ещё одна проблема, помимо тех, что они и так нажили. «Вода давно не такая чистая... Корни пьют гниль... и мы тоже». Мои брови сдвинулись от его слов. Он прав — чистой воды у них я не видела. «Мне жаль...» — прошептала я. Лиф кивнул, принимая тяжесть ситуации. «Нам тоже...» — перевёл взгляд на меня, а я — на него. — «...Так многие живут... Мортен запугивает нас, показывает, что будет, если не подчинимся...» — отвел взгляд, кивнув на деревню в целом, на картину серости, смерти. — «...Некоторые верят ему, становятся его армией. Может, живут они лучше, но убивают своих сородичей...» Холод пробежал по спине. Теперь я видела... Вокруг меня были капельки воды, но они были прозрачные, чище, чем та вода, которой омывали корни. Я не знала этих существ, не знала их мира, не знала, что вообще здесь произошло, но их боль я могла понять. То, как, несмотря на всё, они пытаются жить. Это огромное древо тоже страдало, и мне захотелось помочь хоть чем-то. Ноги повели меня сами к корням древа: уставшие, подсохшие, обеднённые деревяшки торчали из земли. Я присела, посмотрела на капли воды, что до сих пор кружили вокруг меня, и коснулась одной из них. Они все падали и впитывались в землю рядом с корнем. Чёрная земля на мгновение зашипела под чистой водой, но должного эффекта это не дало. Лиф поджал губы. «Спасибо... за твою скорбь... Са'кра благодарит тебя...» Я чуть нахмурилась, не поняв его. «Са'кра?» — переспросила. Он кивнул, как будто объяснял ребёнку очевидное. «Так мы зовём Древо Жизни. Раньше оно говорило с нами... но теперь молчит...» Мурашки появились на моей коже от противоречивых чувств. Смотря перед собой, я задумалась... Мне не вернуться домой — я умерла там... Мне страшно, одиноко, непонятно, хочется забиться в угол и плакать. Противостоять проблеме такого масштаба — это тихий ужас, и кажется, ни моих сил, ни выдержки, да чёрт возьми — даже смелости не хватит, чтобы хоть как-то помешать... Но этим эльфам нужна помощь. Порой самым мощным оружием является надежда и вера. Мои раздумья прервали тихие шаги. «...Лиф, ты решил рассказать гостье про наш мир — это хорошо...» — похвалил старый эльф. Я поднялась с корточек. «Я не знаю, смогу ли...» — неожиданно даже для меня раздался мой голос. Подняла глаза в решительном жесте, сама не веря. «Но мне хочется попытаться помочь вам... То, как вы живёте...» — отвела взглядом деревню. — «...Это неправильно... Я не могу обещать вам, что помогу, так как сама не до конца осознаю всей картины мира, но...» — грудь сжалась. Если я смогу дать надежду — это уже что-то. — «...Я попытаюсь». Кхин улыбнулся, и, казалось, в глазах Лифа мелькнула давно погасшая искра...