Часть 2. Угроза ?

Шорох. Шёпот. Чьи-то голоса, явно возмущённые и напуганные. Глаза открываются — всё плывёт в мутной белизне. Может, я всё-таки сплю...? Острая боль в бедре быстро меня переубеждает в этом предположении. "...Как у вас хватило чести приводить сюда чужака?!" Обрывки голосов доносятся до моего мозга, но ужасно смутно. Передо мной Зейн и Лиф. Зейн, однако, стоял не рядом с другом, тоже не понимая, что натворил Лиф. "...совсем голову потерял из-за Лии..." Лиф рычит, огрызается, а я наконец сажусь, держась за голову, пока взгляд беспокойно оценивает ситуацию. Большое пространство. Вокруг — чёрное дерево, такое же чёрное и гниющее, как и всё в округе... До меня доходит — мы в сердцевине огромного ствола. Везде свисают странные камушки с рунами — обереги этого места. Но вокруг нас — просто куча эльфов. Кто-то с оружием, кто-то обычный зевака, но все их взгляды направлены на меня. С опаской, агрессией. А я наконец слышу речь отчётливо: "...она — дитя ручьёв!" Последняя фраза заставила меня нахмуриться, а всех присутствующих — замолчать. Я? Он с ума сошёл? И что за прозвище идиотское? Но вокруг моего тела уже снова поднимались капельки воды, что дрожали и замирали, отвечая на мои эмоции. В конце зала, где стояли три трона, поднимается старейшина — женщина, с виду не сильно старая, но и не пышет молодостью: "Этого быть не может! Последнего ручья видели полтора века назад!" Второй старейшина поднимается следом — эльф со шрамом на всё лицо, с топором на перевес. Плюёт под ноги: "Эта чёртова ловушка Мортена! А ты притащил отродье в священное место?!" Срывается он на крик, а я сжимаюсь, смотря, как другие эльфы шепчутся. "Мамочка, кто это?.." — спрашивает ребёнок неприлично громко, а мать его укрывает. "Не смотри ей в глаза!" — беспокойно предупреждает она. Другие шёпоты прорезают слух: "Это наш шанс", "Надо убить её, пока...". Я помотала головой, сосредоточившись на разговоре старейшин, не замечая, как капли воды собираются гуще. Лиф выступил вперёд: "Она — проводник вод!.." Женщина-старейшина делает пару шагов, принюхивается, её острые уши дёргаются: "Она... пахнет дождём.. Боги не отвернулись от нас..." Шепчет, не веря. Но второй старейшина с топором уже рычит: "Боги отвергли нас задолго до террора Мортена! Эти надменные идиоты забыли, кем были!" — переводит взгляд на меня, тычет топором. — "Из-за неё гнев Мортена обрушится на нас! Ты слепа, Иллия!" Иллия — женщина-старейшина — тоже срывается на рык, становясь ко мне чуть ближе, защищая от топора: "Конечно, давай отдадим единственную надежду, чтобы купить ещё один день в гнили! Это же всё, на что ты способен, Галлор!" Галлор бросает топор под ноги, лезвие с звоном врезается в дерево: "Она — чёртова угроза! А ты ослепла, женщина! Наш народ натерпелся от..." Он не успевает договорить. Глухой стук посоха от третьего старейшины, что всё это время скрывался в тени, разносится по помещению. Я вздрагиваю, дышу рвано, пальцы дрожат, глаза мокрые. Почему я вообще оказалась в центре какой-то глупой драмы? "Ваши споры не приведут к истине..." Его голос медленный, скрипучий, как ветки сухих деревьев. Тело давно сгорбилось, кожа сморщилась, а посох словно костыль. Он подходит ближе: "Кричите, не кричите — но правде в глаза придётся посмотреть..." Подходит ко мне. Галлор делает шаг, как будто я взорвусь, если старейшина опустится рядом со мной, но посох останавливает его, и Галлор замирает. "Покажи свои руки, дитя вод..." Я как загнанный кролик — сжалась и дрожу от страха, от боли, непонимания, — но руку протягиваю. Его шершавые пальцы проводят по моей ладони, тыльной стороне руки, убирая рваную рубаху, прослеживая узор рун... Мои глаза расширяются. Это что ещё за татуировки?! Не помню, чтобы они вообще на мне были! Только вот... не совсем татуировки, а что-то похожее на шрамы. Ужас новой волной накрывает меня с головой и скручивает живот в тугой узел. "Хм..." — издаёт старый эльф, изучая мои руки. Наши взгляды встречаются: "Ты не отсюда, да?.." Я киваю, но сказать ничего не могу. Он трогает корявым пальцем одну из капель воды, которая замирает от прикосновения: "Где ты очнулась, дитя?.." Все затаили дыхание. Боевые эльфы, не опуская оружия, нахмурились. Лиф смотрит выжидающе, словно я — единственная надежда. Мой голос слабый, дрожит, губы еле шевелятся: "Арка... Рядом с храмом..." Иллия нахмурилась, её зрачки сузились: "Но разве все божьи арки не разрушены?.." Старик хмыкнул, до сих пор пялясь на мои тускло-голубые глаза: "Все — да не все..." Его взгляд быстро пробегается по моим травмам, оценивая тяжесть: "Приведите целителей, дайте воды. Мы не убьём семя, что упало нам прямо в руки..." Галлор открывает рот, чтобы рявкнуть, но старик поворачивается, улыбаясь, словно всё уже решено. "Наши дети пьют гниль, а мы отдаём последние крохи воды чужачке..." — бурчит он напоследок, удаляясь, уже срезая сухие ветки своим топором от ярости. Ко мне подходят двое эльфов, помогают подняться, ведут куда-то. Но я еле иду, хромая — бедро ужасно болит. Меня заводят в домик из соломы, сажают на кровать из веток и сплетённых листьев. Их руки ложатся на моё тело и начинают светиться слабым, блёклым зелёным светом, от которого исходит тепло. Боль медленно угасает, раны затягиваются, а бедро и плечо теперь не болят. Я ошарашенно смотрю на них, не понимая, как такое возможно. Хотя, кажется, я часто буду удивляться... Они уходят через десять минут, и следом заходит самый старый эльф — с похлёбкой и водой, присаживаясь рядом со мной: "Поешь, ты ещё в шоке..." Еда выглядит странно: мутная жидкость со странными кусочками чего-то твёрдого в ней. Но желудок урчит, поэтому я не задумываюсь, из чего это сделано, и просто ем. "У тебя много вопросов, но начну я. Как твоё имя?" Ложка замирает в воздухе, но взгляд смотрит в пустоту. Я всё ещё в шоке. "Этель..." Он улыбается, хмыкает, в голове подтверждая свою теорию: "Я — Кхин... Твоё имя тоже не отсюда..." Взгляд дрогнул, в горле ком. Ложка глухим стуком ударяет по деревянной миске. "Где я... Что происходит... Я... не..." Слова не вяжутся — вопросов много, но сформулировать сложно. Кхин мгновение смотрит на меня, а потом отводит глаза на окно: "Ты сбита с толку", — констатирует он. — "Люксия — так мы зовём наш мир. Здесь нашли дом многие существа, и живём мы бок о бок. Но тебя интересует скорее — почему все так боятся?" Его дрожащая рука медленно поднимается, рисуя спираль в воздухе: "...Сто пятьдесят лет назад один маг, чьё сердце с рождения источало яд, решил разослать его на всю землю, отравляя всех, кто стоит на его пути. Он силён, но..." — тычет пальцем в моё сердце, — "...гниль разъедает всё, даже его хозяина..." Мои брови сведены. Я не совсем понимаю, чего они хотят, боюсь даже представить. Допустим, это правда (хотя звучит как бред), но я то им зачем? "Что было до арки?.." Поджав губы, я пытаюсь вспомнить, моргнув пару раз: "Я была... в своём мире..." — вспоминаю свет фар, последнее, что видела, — "...кажется, я... умерла там... А очнулась здесь..." Слова звучат неуверенно, почти не веря самой себе. А по коже пробегают мурашки. Кхин снова задумывается: "Боги дали нам последний шанс..." — бормочет он, улыбаясь мне, но эта улыбка для меня непонятна. "...почему это всегда рядом со мной..." — я тычу пальцем в капли воды, потом смотрю на свои руки, — "...и... откуда... это?" Подняв рукав рубахи, взгляд упирается в шрамы, в руны. "Ты — дитя вод, Этель. Таких, как ты, Мортен убивает", — он видит, как мои глаза расширяются, — "...потому что чистая вода — источник жизни..." — кивает на мои руки, — "...а это — дар..." Я шумно выдыхаю, плечи напрягаются. Неужели в этом мире все хотят моей смерти? "Он и меня убьёт?.." В глазах читается страх, всё ещё паника. Старый эльф задумывается, медленно покачав головой: "Мортен вездесущ... Если бы мог найти — ты бы не сидела здесь сейчас..." — проводит морщинистой рукой по своей бороде, — "...но даже самая сильная магия не может отыскать истины, что лежит у него под носом..." Его голос медленный, текучий, словно мёд. "Тогда... что вы хотите от меня?.." Мой тон напряжённый, даже обвинительный, а Кхин вздыхает: "Главный дар всего мира, Этель..." — он проводит рукой по воздуху, и за ней остаётся слабый зелёный свет его магии, — "...это жизнь. Она тлеет в нас, растёт в деревьях, таится под камнями и висит в воздухе. Но всему этому существовать даёт..." — указывает корявым пальцем на каплю моей воды, что летает рядом, — "...вода. Она течёт через тебя..." Он глотает слюну, немного дышит и продолжает, пока я поджимаю губы, съёживаюсь от каждого слова: "Ты — указатель воде. Ты слышишь её шёпот и плач. Ты..." — кладёт руку на плечо, — "...можешь вернуть то, что забрала порча..." Глаза расширились, брови поднялись, а рот безмолвно приоткрылся. Я не знала этот мир, не знала, что здесь происходит, не знала, откуда взялись руны на теле и почему стала управлять водой. Я до сих пор напугана, сбита с толку — и прыгать в омут с головой ради чего? Существ, которых я и знать не знаю? Это — сумасшедший дом на выезде. "Что...?" — отшатываюсь от его руки, как от огня. "Послушайте... я... Вы ошибаетесь. У меня никогда не было... магии..." — произношу с таким выражением, словно считаю это шуткой, — "...и я даже понятия не имею, как этим управлять..." Кхин прищуривает взгляд, видя мою поспешную реакцию: "Мы научим..." Моё дыхание сбилось: "Как вы себе это представляете?" — пялюсь на него. — "...его, кажется, пытались убить целый клан, а вы хотите, чтобы с ним справилась я одна?" Возмущение и страх смешались на моём лице. Кхин кивает: "Я понимаю, Этель. Хорошо." Он встаёт. Что, вот так просто? Даже уговаривать не будет? Пару раз я тупо моргаю. "Мы не вправе заставлять тебя..." — встаёт, отходит к двери, но напоследок поворачивается через плечо, — "...поспи, день был долгий..." И исчезает в ночи, оставив меня с тяжёлыми мыслями и неопределённостью, что осела в костях. Будучи в одиночестве, я могла осмыслить всё то, что со мной произошло... Но на главный вопрос ответа так и не найдётся... Как я попала в этот мир?