Часть 9

Я поднимаю в небо дрон перископ. Там, впереди творится ад. От взрывов началось землетрясение. Магнитные колебания провоцируют подземные толчки. Люди выбегают из горящих хижин и вспыхивают словно спички. Дома горят, как коробки. Я вижу лежащее на земле трупы, обугленные до скелетов. - Огонь, - вновь повторяю я по внутренней связи. По нам в ответ летят ракеты, срабатывает передвижное ПВО, но пара попаданий есть. Смотрю как лейтенант меняется в лице. - Ну-у-у-у-у-у-у! - Ору на него, прежде чем он вспоминает, что мы на войне. Я не люблю медлительных, назначу кого-нибудь другого своим замом. Он поднимает свой дрон перископ и начинает судорожно отправлять координаты для контрбатарейной борьбы. Одна из гаубиц подбита, но остальные точно бьют по нам. - Наше местоположение вскрыто, - сообщаю по общей связи. - Сейчас здесь будет жарко. Огонь! Контрольный, перед изменением позиций. Мы расходуем весь боекомплект, прежде чем бросаем всё и прыгаем в свои боевые машины. Ревут моторы, плавятся колёса, стираясь об песок. Мы смело убегаем, как победители, поджав хвосты. За нами следуют магнитные ракеты. Над нами в воздухе жужжат десятки дронов. Благо на каждом баги или БТР есть пулемёт, чтоб их отстреливать на подлёте. Справляются не все. Есть попадания по нам. Мы отступаем по проторенной тропе, сжигая по пути моторы и резину. Мы ехали сюда всю ночь, а значит отступать до безопасной зоны несколько часов. За нами следует погоня по пятам. На перерез отправили летучий рейдерский отряд. Я вижу его через перископ, но сохраняю безмятежность. «Если мы свернём с пути, можем застрять здесь надолго. И тогда никто не вернётся в Омикрон». Я включаю свой передатчик на волну рейдеров. Они, наверное, не в курсе, что мы их слушаем. - Где они?.. Я ничего не вижу?.. - Звучит грубый голос их командира, прерываемый помехами. - Это омикронцы, они глушат связь. - Уверен? - А кто, блядь, ещё. По моим расчётам они должны выйти прямо на нас! Занять оборону! Я вижу сигнал со спутника, ведь дроны перископы уже не фиксирует ничего. Перед нами буквально с колёс разворачивается оборона целого батальона рейдеров. В тот момент, когда наши пилоты вжимают газ в пол, а пулемётчики отстреливают рейдерские дроны. Обычные бойцы готовятся к бою. - Слушайте меня, - говорю сидящим рядом воинам Омикрона. - Мы должны вклиниться в оборону противника, они не ожидают, что мы будем атаковать их в лоб. - Сто самоубийство! – Немного паникует лейтенант. «А кто тебя назначил замом? Надо иначе подходить к кадровому вопросу. Исправлю это после… если доживу». - Выбор невелик, на рассвете нас уже не выпустят из котла. – Говорю. - Ты завёл нас в ловушку, - паникует он, но я предпочитаю игнорировать, пока он не доставил мне хлопот. - Мы прорываемся сквозь первый эшелон, занимаем оборону и пропускаем остальных. Это ясно?! Я чётко вижу, что ясно далеко не всем. Я вижу перепуганные взгляды. Такого не было во время штурма обсерватории. Нам всем немного не хватило боевого слаживания. Но к сожалению секретность миссии не предполагала долгих тренировок. Нам нужно было действовать быстро и наверняка. - Блядь, я спросил, всё ясно!? - Так точно, командир, - звучит невнятный ответ. Я понимаю, что с таким подходом нам не выжить. Беру рацию и связываюсь со вторым БТР. - Идём прямо на врага, - говорю, - нужно высадить десант как можно ближе к первой линии обороны, пока они как следует не окопались. Сам БТР использовать как оружие поддержки. Мы должны вклиниться и обеспечить проход остальной группе. Это ясно?! - Так точно! – Я слышу ровный хор бойцов второго БТР. «Вот кого нужно было делать замом», я вспоминаю прапора, которого назначили командующим вторым взводом. Беру в руки пистолет пулемёт, снимаю с предохранителя и перезаряжаю, в подстволку вставлю кассету на три гранаты. Глядя на меня, остальные солдаты делают то же самое. По нам начинают стрелять, мы принимаем тяжёлые пули лобовой бронёй БТР. В ответ по ним палит орудийная башня. С нами рядом едет второй БТР. Я наблюдаю за ним через тонкий просвет в броне. Внезапно в него попадает ракета, и на моих глазах его разносит на мелкие осколки. Дальше по инерции несётся лишь колёсная база, горящая и плавящаяся прямо на ходу. Орудийная башня взлетает в воздух метров на 20. Расплавленная броня осыпает градом осколков на белый песок. Я не имею права ждать: - Врассыпную! - Ору я и водитель БТР бьёт по тормозам. Ни на секунду не замолкает орудийная башня, а мы как попрыгунчики покидаем металлический корпус, грозящий стать для нас братской могилой, как стал для наших побратимов. Упав в песок, хватаюсь за лопатку и начинаю закапываться. В такие моменты я ничего вокруг не вижу и не слышу. Я занят только выживанием. Надеюсь, их как следует учили, и они делают то же самое, что и я. Я заставляю себя на секунду отвлечься и вижу, как один из бойцов ползёт на врага, другой же убегает в кусты с поля боя. Кто-то уже убит. И в этот момент несколько ракет прилетает по БТРу. «Они нас ждали, это была ловушка», осознаю я и копаю всё быстрей. Параллельно включаю свою гарнитуру и громко ору. - Всем спешится и окопаться! Мимо пролетают багги, они очень похожи на рейдерские, но они наши, я их узнаю по четырём ПТУРам на крыше. Грозное оружие против багги врага. Один из багги прямо на моих глазах подпрыгивая на бархане и запускает два ПТУРа по рейдерам. Враг палит в него изо всех орудий, но ни одно не попадает. Зато один из ПТУРов выцеливает бронированную машину рейдеров. Там взрывы прямо на позициях. «Похоже кто-то не умеет прятать боекомплект». Мысленно ликую я, осознавая, что это шанс, поэтому ору во всё горло. - В атаку! Ура-а-а-а-а-а-а-а-а! - Одновременно и в реале, и по гарнитуре. Я вскакиваю и бегу со всех ног. Я никогда ещё так не бегал, хоть постоянно тренируюсь. В одной руке автомат, из которого я стреляю во всё, что движется. В другой гранаты. Я доставляю их в подстволку по мере расходования боезапаса. На всей скорости вставляю новый рожок в свой пистолет-пулемёт, стреляют до гашетки и снова заряжаю. За мной врываются остальные. Вперёд несутся ракетные баги. А небо заполняется беспилотниками. Всё взрывается, горит и плавится. Вокруг горящие баки бензина. Я буквально налетаю на зазевавшихся рейдеров. И скашиваю их очередью из крупнокалиберного пистолет-пулемёта. А после, не успев его перезарядить, выхватываю лопатку и бью наотмашь. Первый удар снизу-вверх, я острейшим лезвием рассекаю яремную вену и рейдер падает на песок, захлёбываясь собственной кровью. Второй удар я бью ей как копьём, и пробиваю череп его побратиму. Бросаюсь на него хватаю за нагрудную броню и как щитом им защищаюсь от третьего, который стреляет в меня почти не целясь. Из-за пазухи у рейдера вытаскиваю пистолет-пулемёт. Любопытное оружие, всё оплавленное как будто сделано кустарно. Вот только оно явно не кустарное. «Похоже у них там целый оружейный завод». Я сбрасываю все предохранители и стреляю точно в голову врага разрывными. И голова его взрывается, как переспевший арбуз. Потом хватаю вязанку гранат срываю чеку с одной или двух и бросаю в воздух как можно выше. Сам падаю на песок пытаюсь укрыться трупом рейдера, как одеялом. Гранаты взрываются невысоко в воздухе осыпая всё вокруг смертоносным градом из осколков. Один из них попадает мне в ногу, но не разрывает сухожилие, а проходит насквозь. Остальные застревают в бронированной тушке рейдера. Как раз я перезарядил свой пистолет-пулемёт. Выпрыгиваю и буквально на четвереньках несусь на врага. Делаю перекат. Спускаюсь по песчаному склону, и палю во всё что движется. «Ты хоть в своих не попади», иногда прорывается голос разума. Но для меня сейчас вокруг одни враги. Я расстреливаю одного из рейдов, изрешетив его тушку тяжёлыми пулями. А после достаю из разгрузки боевой нож и бросаюсь на его зазевавшегося товарища. Первый удар, и нож застрял в его черепушке. Я понимаю, что он в сознании. Что он с оружием, сейчас в меня пальнёт. Я бью его с ноги пяткой в грудь, валю на песок и, выхватив лопатку, рублю по рукам. Вокруг меня кишки и брызги крови, а я продолжаю прикладывать его лопаткой. Вновь перезаряжаю свой пистолет-пулемёт. Я чувствую, по мне стреляют. Я ощущаю попадания, но почему-то я не отключаюсь. Кровь хлещет по моему плечу. А я, зажавшись, продолжаю ползти и отстреливаться. В руках лопатка, нож, гранаты, автомат. На голове шлем, глаза заливает кровью. Но я не собираюсь сдаваться. «Я заберу с собой ещё кого-нибудь». Я прорываюсь к танковому орудию. Натуральный гусеничная танк в цепях стоит окопанный среди пустыни. И только дуло над песком торчит. Я начинаю забрасывать его гранатами не целясь. Первый взрыв повреждает сенсоры. Второй поджигает бензобак, но тот не собирается гореть. «Видать неплохо защищён». Он начинает двигаться, и я бросаю несколько гранат ему под гусеницы. Одну разрывает на куски, выламывая траки. Воспользовавшись суматохой и дымовой завесой, я залетаю на танк. Он весь оплавленный, и от него исходит жар. Ну я почти не чувствую тепла. Я подбираюсь к его люку и начинаю бить по нему лопаткой в надежде выломать броню. Бессмысленно. Но видимо механик запаниковал и сам открыл мне люк. Не думая ни секунды, я разрубаю ему лицо, луплю его наотмашь со всей дури. По голове и по рукам, которыми он безуспешно пытается прикрываться. Я превращаю его натурально в мясо. А после вырываю чеку гранаты, которая висит за его пазухой и заталкивают окровавленную тушу обратно в люк. Звучит глухой взрыв, из дула танка валит дым. Я поднимаюсь на ноги и ковыляю дальше. Кругом взрывается, горит, дымит. Я слышу звуки выстрелов, жужжанье беспилотников. Но я иду вперёд как зомби. Передо мной расчёт одной из гаубиц. Выхватываю свой пистолет-пулемёт и поливаю их свинцом. Заставляют пригнуться, присесть в окоп. Когда они скрываются, запрыгиваю им на головы. В такие секунды я себя не контролирую. Я голыми руками хватаю за шиворот двоих и сталкиваю изо всех сил друг о друга лбами. Я бью с такой дурью, что с одного из них слетает каска, проламывая другому черепушку. Третий же испуганно расстреливает меня из своей мелкашки. «Сколько раз в меня уже попали за сегодня?» Я улыбаюсь и говорю ему: - Братишка, в следующий раз целься в голову, - но следующего раза у него не будет, я точно знаю, потому что запускаю ему точно в глаз свою лопатку. Которая на лету срубает ему половину черепушки. Он беспорядочно палит по сторонам и падает на песок, заливая всё кругом густой и алой кровью. Пошатываюсь, я медленно подхожу к гаубице, она уже заряжена, и я стреляю из неё не целясь, куда попало. «Куда Бог пошлёт», думаю я. «Где наши? Сколько нас осталось». Пытаюсь осознать. А всё кругом заволокло густым и едким дымом. Взрываются снаряды, горит бензин. Вокруг валяются изувеченные трупы врага. Я опять её заряжаю и вновь стреляю не прицельно. Внезапно рядом со мной появляется лейтенант. Он выжил, я не знаю как. - 12° влево! - Орёт он на меня. – Огонь! - Так точно! – Просыпается во мне солдат, и я послушно исполняю все приказы. Мне так легко даётся выполнение команд, намного лучше, чем командовать другими. - 14 по высоте 16 по горизонтали, огонь! Я словно робот выполняю указания, а он раскурочивает боевым ножом ящик боеприпасов, закидывает свеженькие, ещё в заводском масле, тяжёлые снаряды в ствол. - Огонь! Огонь! Огонь! - Безудержно орёт мой лейтенант. Рядом со мною медик, который, бегло оглядев меня, пытается мне сделать перевязку. На нём ни царапины. А я как будто решето. Благо ничего важного не задето, иначе я давно истёк бы кровью. - Командир, у вас отлично сворачивалась, другой бы уж отправился на тот свет, - говорит он, заканчивая перевязку. - Я в тот свет не верю, - отвечаю и добавляю про себя. - «Ты лучше это аневризме расскажи». Внезапно я теряю остаток сил и оседаю на песок. - Оттащите его, - командует мой зам, теперь уже он управляет рейдерской гаубицей. А я и не заметил, как мне вкололи обезбол. Я и так почти не чувствую боли, а сейчас я вообще ничего не чувствую. Я лежу на песке и только наблюдаю за происходящим. - Отдохните командир, я постреляю, - говорит мой зам и наводит гаубицу на огневую точку рейдеров. Куда он попадает, я не знаю. Внезапно прилетает по нему. Гаубицу разносит прямым прилетом ракеты, и его разносит вместе с ней. Вот он стоял передо мной живой, а больше нет его и не осталось ничего. Как будто испарился. А я так и лежу на песке. Веки слипаются, глаза закрываются, но я усилием воли заставляю себя подняться. «Солдат, вставай, ведь был приказ не умирать!» Говорю я сам себе. Меня подхватывает под плечо наш штатный медик и тащит за собой. - Давайте, командир, бегом, - он колет меня адреналин. И теперь уже я могу бежать быстрей него. Мы отступаем, мы прорываем позиции рейдеров, усеивая всё вокруг своими трупами. И вот мы прорвались. Где-то там далеко за нашими спинами ещё стрекочет пулемёт и рвётся арта. Но несколько трофейных багги уже заждались нас на этой стороне. Мы с медиком добираемся до своих и там нас подбирают, как будто только нас и ждали. Мне докладывает сержант: - Рад вас видеть, старший лейтенант! Много ещё наших там осталось? – Интересуется он. - Понятия не имею, - признаюсь я. – А сколько нас здесь? - Человек 40, не больше. Мы ещё можем вернуться, забрать остальных. - Да некого там забирать. Вы зря меня здесь ждали, нужно быстрей валить, - я буквально падаю на пассажирское сиденье багги, остальные запрыгивают на каркас и наше авто срывается с места. Мы потеряли БТРы, всю тяжёлую броню, благо хоть сколько-то бойцов прорвали окружение. - Наши могут попасть в плен, - говорит мне сержант. - По хуй, потом обменяем, - говорю и сам себе думаю. – «Не мне же заниматься их обменом». Глаза потихоньку закрываются. Я пытаюсь бороться с болью и это гораздо легче делать с закрытыми глазами. - Скажи мне, что сейчас вокруг, - допрашиваю я сержанта. - Мои глаза заплыли. Я ничего не вижу, даже если их открою. - Песок, пустыня, мы оторвались. Вокруг летают ракеты, стрекочут пулемёты. В нас изредка ещё попадают. Один из багги подбивают на ходу. Но мы не притормаживаем, чтоб забрать своих. Нам бы самим уйти. А на моей груди тихо играет гарнитура. - Алло, - я поднимаю трубку. - Кто это? - Звучит нарванный голос. Я вижу, что устройство, с которым я связался, принадлежит одному из моих сержантов. «Походу он уже мёртв», понимаю я. - Кто говорит, представься?! – Я задаю вопрос не в силах приоткрыть глаза. Хватаюсь рукой за левое веко и слегка его приподнимаю, дабы хоть что-нибудь разобрать на крошечном экранчике военной гарнитуры. Передо мной стоит бородатый рейдер с татуировкой змеи на всё лицо. - Ты кто!? - Он смотрит на меня. - Эт ты устроил? А за его спиной угадывается пылающий посёлок рейдеров. - Да, - я улыбаюсь запёкшимися от крови губами. Во рту железный привкус смерти. - Ты умрёшь, подохнешь как собака, как вот эта собака, - я вижу перед ним своего сержанта. Тот весь в крови, валяется бездыханный на песке и со следами пыток на лице. К нему подтаскивают очередного бойца Омикрона. Я его знаю, это техник, единственный кто выжил в моём первом бою. На нём пока ни царапины. - Нет, нет, пожалуйста, не надо! - Испуганно орёт он и едва не плачет. - Ха-ха-ха-ха, - смеётся рейдер с татуировкой на лице. Он достаёт свой нож и медленно подходит к рыдающему омикронцу. Хватает его за шиворот и вонзает в горло лезвие. Я вижу испуг в глазах умирающего бойца. Он харкает, захлёбывается кровью и смотрит на меня через экран. А рейдер режет, режет, режет и наконец отпиливает голову своим кинжалом. Показывает её мне, и лишь потом отбрасывает в сторону. - Так будет с каждым омикронцем! - Орёт он на меня. - За то, что вы сделали сегодня! За всех убитых! За женщин и детей! Аллаш Хаттаб придёт за вами, и всем вам смерть, - он проводит окровавленным большим пальцем по своему горлу. - Омикрон здесь не причём, - говорю я. – Но если хочешь, можешь им отомстить. Мне как-то по хую. Он смотрит на меня, пытаясь осознать кто я такой. Меж тем мы оторвались, и я не слышу ни гула беспилотников ни стрекотания пулемётов. - Кто ты такой!? Кого искать, чтобы убить!? - Я Маршал, - отвечаю. - Слышал о таком? - Так это ты Маршал!? Вот это окровавленное чмо с размозжённым лицом и есть Маршал, хэ-хэ. А я реально выгляжу сейчас неважно. - Ты ж вроде как за Омикрона, - он ухмыляется и смотрит на меня. – Они тебе приказывают. - Никто не смеет мне приказывать! Я сам. И я приду за каждым из вас в ваших ночных кошмарах. Убью тебя и твоего Хаттаба. - Молись же мразь, чтобы он того не слышал! Если он придёт за тобой, ты будешь умолять о смерти. Я вырубаю связь и достаю аккумулятор из гарнитуры. - Нельзя чтобы нас запеленговали, - говорю и все мои солдаты повторяют за мной. Они достают и выбрасывают аккумуляторы из гарнитур и раций прямо на песок. Я в последний раз набираюсь сил, чтобы понять сколько нас осталось. «Восемь багги, - думаю я, ведь нету силы говорить. Я медленно сползаю под сиденье. - По четыре на каждом - это 32. Плюс-минус пару человек. Неплохо». Перед глазами всё плывёт, но я в сознании встречаю кровавый рассвет.