Часть 8

Через неделю меня выписывают. На пороге больницы меня ожидает армейский джип, который отвозит меня на новую квартиру. Пока мы едем, я осматриваю город, по сути я впервые в Омикроне. Уютные улочки, дома из песчаника, округлые здания, окна-иллюминаторы с подсветкой… всё так загадочно и оригинально. «Увидеть бы ночной Омикрон». Я улыбаюсь, а солнце улыбается в ответ. Я лезу в бардачок и достаю чужие тёмные очки. - Я одолжу. - Конечно, - отвечает мне водитель и подъезжает к дому. Это новенькая многоэтажка. Одна из стен покрашенная, видать были прилёты. Но в целом дом приличный. Водитель помогает мне доковылять до лифта, и мы поднимаемся на этаж. Я первый захожу в свою квартиру. Здесь всё минималистично, как я и мечтал. Но есть большая лоджия с джакузи. - Ну как вам? - Самое оно, - не сдерживаю я эмоций и забираю у него ключи. А он мне говорит. - Ещё не всё, - он достаёт из яркого пакета сверток. - Что это? - Спрашиваю я. - Эт ваше, - кладёт он на стол и уходит, тихо закрывая за собой дверь. Я аккуратно беру свёрток и начинаю его разворачивать. Меня всё ещё тревожат головные боли, а также боль в боку, в руке, в ноге. Но я терплю, ведь я же понимаю, что это боль от заживающих ранений. Развернув свёрток, я застываю на месте. Это же моя лопатка! Ею я закапывал Тиранчика. Ума не приложу, как они её достали из-под обломков обсерватории. «Так же, как и меня». Осматриваю её и вижу потёртости, где-то содрана краска, а где-то затупилось лезвие. Я лезу в сервант, ищу точилку для ножей. А после выхожу на лоджию и начинаю затачивать свою лопатку. Смотрю на просыпающийся Омикрон и понимаю: я, наконец-то, дома. У меня остаточная боль во всём теле. Но я не собираюсь тратить последние дни жизни на просиживание в четырёх стенах, пусть даже в новенькой квартире. Она не сильно отличается от моей, просто повыше классом. Видно, что хозяева любили своё жильё. Но сейчас, после стольких квартирантов, оно приобрело потрёпанный видок. Здесь же в шкафу стоит мой чемодан, который я оставил в части. И я переодеваюсь в цивильную одежду. Понятно, что идёт война, и Омикрон в осаде. Но я не собираюсь гулять по улицам одетый как военный. Я надеваю варенные джинсы, купил когда-то их по распродаже, все тёртые и в белых полосах. Мне они нравились тогда, сейчас же они просто есть. Беру ремень. Другой, не тот который подарила мне Жазира, тот я храню на всякий случай. Накидываю футболку оверсайз. Мне даже одеваться тяжело, от заживления болят все ссадины на теле. Но я не чувствую себя разбитым, по крайней мере лучше, чем после похода в ночной клуб. «Чёрт, как же сильно мне Жазиры не хватает», ловлю себя на мысли, что несмотря на всё случившееся, я всё равно переживаю за неё. «Она сейчас с каким-то чуваком, ей на тебя насрать». Говорит внутренний голос, но мне всё равно больно. Боль эту не сравнить физической. Она где-то глубоко в душе, в самом сердце, куда не достает ни пуля, ни кинжал. Её нельзя оттуда вырвать, разве только вместе с душой. Но я в душу не верю. Нет. - Какого хера! - В сердцах психую я и бью себе в грудь кулаком, аки Кинг Конг. - Тупая сука, ты могла бы быть со мной, но выбрала какого-то урода! «А что не так? Ты думаешь красавчик? Да ей всегда было насрать на твою внешность. Думаешь, что ты такой достойный, раз никогда не изменял? Да ей на всё плевать. Твоей Жазирочке хотелось, чтобы ты был при бабле. Чтоб мог катать её на всякие курорты, и покупать роскошный шмот. И всё равно она бы вытирала об тебя ноги». «Она никогда не вытирала от меня ноги». Сам говорю и сам себе же отвечаю. «Ты уверен? Она звонила лишь тогда, когда ей было нужно. Сам лично ты ей был не интересен. Она не видела с тобою будущего. Ты для неё был временным удобным вариантом, пока не появился кто-то подостойнее». - Я был её не достоин, - зачем-то произношу это вслух, а сам себе думаю. – «Я всегда чувствовал, что я не достоин её. Пытался дотянуться, но не мог. Я думал, что смогу стать тем, кто нужен ей. Но ей всегда был нужен кто-то другой. Сегодня я ходячий труп. И мне осталось жить совсем чуть-чуть. Нет времени жалеть себя, мне нужно что-то делать». Я поднимаюсь и выхожу из квартиры. Пешком спускаюсь вниз по лестнице. Мне тяжело ходить, но я стараюсь чувство боли подавлять. Мне нужно тренироваться. - Здравствуйте, - кивает мне соседка. - Доброе утро, - улыбаюсь ей в ответ и выхожу из подъезда. Вдыхаю запах города, такой сырой землистый аромат прибитой влагой пыли. Такая свежесть, вперемешку с солнцем. «Пустыня здесь – рукой подать». Я вспоминаю обсерваторию. «А там было не так и плохо… ещё бы не стреляли, эх-эх-эх». И мне внезапно хочется туда, на передок. Там не было ни болей, ни страданий. Все чувства подавляла необходимость убивать иначе будешь мёртв. Мой организм откуда-то черпал силы для сражений. «Там моё место», и я шагаю по улицам просыпающегося Омикрона, осматривая всё вокруг. Всё здесь какое-то родное, как будто я тут жил сто лет, хоть я здесь в первый раз. Я вижу небольшую кофейню. Там на втором этаже симпатичные места на балкончике с видом на аллею. Но едва я к ней подхожу, включается сирена. Я пригибаюсь и готовлюсь убегать, но местные вообще не суетятся. «Привыкли», понимаю я. Хозяин кофейни продолжает расставлять стулья. А девушка за прилавком раскладывает эклеры по местам. Я захожу и улыбаюсь. - Доброе утро, - говорю я. – Вы что порекомендуете к кофе? Она мне улыбается, сверкая всеми зубками и пирсингом в языке. Она такая свеженькая, совсем ребёнок. «Ей что, 14», мне говорит внутренний голос. «Не знаю, - отвечаю я ему. – Четырнадцатилетние мне нравятся с семи». - Можно взять эклер с заварным кремом, торт Наполеон… Вы что предпочитаете? - Круассан с банановым кремом, - читаю это на витрине. И девчушка тут же принимается исполнять. - Сейчас, пару минут, вы можете сесть за любой свободный столик, - она не перестаёт мне улыбаться. Я в ней не вижу женщину, я вижу в ней дитё. - А можно на балконе сесть? - Конечно можно, - улыбается она. Хозяин на неё прикрикивает. - Быстрее, Тина, шевелись, - девчушка перестаёт на меня пялиться и начинает суетиться. А я, пошатываясь и кряхтя, поднимаюсь на второй этаж. Ходить пока что тяжело, но мне уже намного лучше. Ещё денёк другой и буду бегать. Сажусь на стул и слушаю сирену. Похоже в городе к ней все уже привыкли. А я с передовой и мне вообще не страшно. «Убьют так убьют», думаю я и открываю новости в своём смартфоне. Мне обновили его полностью, и номер в том числе. Я не хочу, чтоб мне наяривали из моей прошлой жизни, по крайней мере не сейчас. «Особенно Жазира… ненавижу». Я вспоминаю её попу и изгибы, и мне становится намного хуже. Я вижу её во всех женщинах. В их лицах я угадываю её черты. Она вошла уж слишком глубоко в моё сердце. Пора её оттуда вырвать с мясом. «Надеюсь времени мне хватит, избавиться наваждений». Внезапно на глаза мне попадает новость. «Омикрон выиграл сражения в воротах ада». Там много информации. Но на картинке шесть фотографий и одна из них моя. Под нею подпись: «Маршал. Посланник с того света». И пока я вчитываюсь в фантазии журналистов, ко мне незаметно подходит официантка Тина и хозяин заведения. - Простите, мы вас не узнали, - он говорит, а девушка кладёт на стол свой телефончик с моей фоткой. - А правда вы тот самый Маршал? – Девчушка смотрит на меня и хлопает глазами. Я не могу ей врать. - Какой? Вот этот? – Показываю ей на свою не самую удачную фотографию. - Ага! – Хлопает ресницами она. - Да, - киваю я, и лезу в карман за удостоверением. - Не нужно денег, всё за счёт заведения! - Говорит радостный хозяин. – Но только если пообещаете и завтра к нам зайти. - А завтра тоже будет бесплатно? – Прищуриваюсь я в ухмылке. - Хоть каждый день. - Хотя бы чаевые я могу оставить? - Не стоит утруждаться, - говорит мне Тина. Но всё же я кладу под вазочку на столик купюру небольшого номинала. - Не буду вам мешать, - хозяин уходит, а девушка стоит, влюблённо глядя на меня огромными глазами. Тогда он возвращается, берёт её в охапку и тянет за собой. - Идём, работать надо, - шипит хозяин. И прежде, чем я что-то успеваю возразить, они уходят. А я сижу и пью свой кофе, смотрю на небо и на город. «Как хорошо же меня принял Омикрон. Не то что мой родной уездный город, где я никто. И где меня никто не знает. А здесь я прям герой». Я допиваю кофе и доедаю круассан с бананом, а после выхожу на улицу. Мне хочется немного пробежаться. Но сделав парочку шагов, ловлю одышку и останавливаюсь передохнуть. Немного дальше по пути я вижу спортплощадку, там тренируются двое парней. По очереди подтягиваются. Я жду, когда один закончит свой подход и подступаю к перекладине. Я повисаю на ней, и чувствую каждое сухожилье. Они болят, но мне приятно. Это полезная боль роста мышц. - А может в лесенку, - предлагает один из парней. - Давай в лесенку, - подначивает другой. - Ну давай, - я соглашаюсь и легко подтягиваюсь пару раз, а после делаю выход силой. - Ого, крутяк, - говорит второй. Он подтягивается больше меня и тоже заканчивает выходом. За ним повторяет первый, и каждый раз мы увеличиваем количество подтягиваний. Но выход всегда один. Я чувствую, как раскалываются от боли мышцы. Мне хочется отступить. Но я заставляю себя повиснуть на перекладине и сделать больше подтягиваний, намного больше. На этот раз меня на выход не хватает. Ребята понимают всё и тоже делают подтягивания без выхода. Мне нужно отдышаться. Я трачу больше времени на это чем обычно. Но отдышавшись, я снова повисаю на перекладине. Я делаю столько же, сколько сделал последний из парней. Я из последних сил тянусь к перекладине подбородком, но не дотягиваюсь и спрыгиваю на землю. - Всё, - говорю. – Выдохся. Завтра, в это же время. - Замётано, - мне пожимает крепко руку один из парней. - Всё норм чувак, - говорит второй. - Ты круто подтягиваешься, просто не свезло. - Ага, - я отвечаю и отправляюсь на пробежку. Мне нужно восстанавливать выносливость. Я бегаю по городу почти что целый час с большими передышками, а после возвращаюсь в новую квартиру. Но дома не сидится. Минут 15 я как загнанный зверь рыскаю по кухне. Потом переодеваюсь, принимаю душ и снова выхожу во двор. Хожу по улицам один, смотрю дома, людей, машины. Несколько раз меня тормозит полиция, проверка документов. Один раз узнают прохожие. - Вы Маршал? - Спрашивает один из них. Я утвердительно киваю, и он мне пожимает руку. - Как там в аду, не жарко? – Он улыбается. «Да это фигурально», хочу ответить я, но отвечаю. - Там жарко, и всё время хочется пить. - Ага понятно, - и он отдаёт мне свою бутылку газировки. - Спасибо, - беру я бутылку и делаю несколько глотков. – А что это? - Новая минералка, её в соседнем кантоне разливают. Она тут вместо выпивки, крутая штука. - Неплохо, я возьму, - показываю бутылку. - Бери брат, спасибо тебе. - За что? - За то, что ты не боялся. И тут я натыкаюсь на плакат, там нарисовано шесть лиц. Подписано: «Последние герои». «Но кое-кто тут явно лишний». Я думаю про дроновода. А с другой стороны, парня уже нет. Он геройский сражался, пускай в финале струсил. В конце концов, кто я чтобы осуждать его. «Его убийца», мне отвечает внутренний голос, но я с ним не настроен спорить. Я здесь разведал всё, по крайней мере свой район. И потому поковылял к комендатуре. Здесь реют флаги Омикрона, прямо перед входом крутится система ПВО, туда-сюда катают БТРы. Вокруг гуляют люди в камуфляже. - Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! - Со мной здоровается несмотря на то, что я не в форме. - Здравия желаю! – Рявкаю я и захожу в комендатуру. Меня испепеляет взглядом дежурный офицер: - Вам назначено? – Сурово спрашивает он, но узнаёт меня и тут же расплывается в улыбке. – Вы же Маршал? Про вас все СМИ трубят. - Наверно, - отвечаю я. - Я прибыл в расположение коменданта, для получения приказа. Он листает электронный журнал, а после пожимает плечами. - Вам не назначено. - Полковник на месте? - Сейчас узнаю, - он на какое-то время уходит, и я вижу, как они шушукаются с другим военным. Потом он возвращается ко мне и говорит. - Полковник у себя, но занят. Могу вам предложить другое время. - Я подожду… - присаживаюсь на пластиковую скамейку. - Тогда я доложу ему, что прибыл Маршал. Проходит минут 15, прежде чем за мной спускается длинноногая секретарша Полковника. Кажется, её Тома зовут. Зачем кривить душой, я отлично помню Томочку. Она носила передачки мне в больницу. Здесь все на неё пялятся хищными взглядами. И минимум каждый второй в неё влюблён. Только не я. Ведь я же постоянно вспоминаю о Жазире. - Полковник ожидает, вас проводить? – Мне строит глазки Тома. - Давай, - я поднимаюсь, и мы вместе с ней направляемся в сторону лифта. Я чувствую спиной как мне завидуют. Меня все презирают за неё. Тома молчит, но кажется, она мне хочет что-то рассказать. А я сказал бы, если б захотел. К примеру, что от Томы обалденно пахнет. С ней рядом чувствую себя другим. Красивая девчонка на войне как будто для контраста. - Я рада что вы живы, мы все за вас здесь рады, - внезапно сообщает мне она. «Все кроме меня», думаю я, но отвечаю. - Спасибо за передачки, - улыбаюсь, сверкая своими белыми зубами. - Когда пришло известие о вашей гибели, Полковник не находил себе места. - Понятно, - сухо отвечаю я. А Тома изгибается как кошечка и смотрит на меня украдкой, чем всё сильнее напоминает Вику. Мы заходим в приёмную Ромы, она заглядывает за дверь, и я слышу: - Там Маршал к вам… ага… окей, - говорит она, а после возвращается ко мне. - Полковник занят, подождите 5 минут. Не желаете кофе? Может вам воды налить?.. - Тома изо всех сил пытается мне угодить. - Да можно на «ты», - отвечаю я и добавляю. - По твоему усмотрению. - Хорошо, - улыбается Тома и заваривает чай со специями из полыни. А я наблюдаю за её упругой попкой. Даже когда она видит, что я на неё пялюсь, я не отвожу взгляд. Надеюсь для неё это комплимент. - Пожалуйста, - аккуратно ставить она чай на столик передо мной. - Спасибо, - мне так и хочется шлёпнуть её по попе. Но я сдерживаюсь. Вместо этого я рассматриваю её длинные ноги в туфельках лодочках на высоком каблучке. Она такая ухоженная, как будто мы не на войне, а на званом ужине у олигархов. Мне кажется она была бы украшением любого модного показа. Так почему же Тома здесь? Я пью свой чай и пялюсь на неё. Наконец я слышу голоса, дверь открывается и оттуда выходит двое военных. Один из них другому что-то говорит, другой же смотрит на меня и мне кивает. Их звание не вижу по погонам. Я поднимаюсь, когда в дверях появляются Полковник. Он улыбается: - Давай по-быстрому, - говорит он мне. Я подрываюсь и залетаю в его кабинет. - Ты чё припёрся, ты же по ранению в увале? – Спрашивает он. - Да не сидится мне, отправь меня уже куда-нибудь, куда угодно. Мне лишь бы дома не сидеть… я уже видеть не могу все эти стены, - качаю головой. - Могу тебя только на хуй послать бесплатно, - шутит Роман. - Как тебе Тома? Скажи, хэ-хэ-хэ. - Секретарша твоя? – Зачем-то переспрашиваю я. - Бля, Райан, не притворяйся, что ты не запомнил, как её зовут. Небось уже не раз на неё передёрнул… Ну ладно, ладно, я пошутил. Я сам бы хоть сейчас запрыгнул на неё, хэ-хэ. Но к этой лани просто так не подступиться. Когда она пришла на собеседование, я думал, что каждый вечер её буду жарить прямо на этом столе… а ни хрена… она мне заявила, что она, видите-ли, профессионал. И ни за что не станет спать с начальником. Нахуй она вообще сюда устроилась? Не даёт, а только дразнит. – Задумчиво продолжал Рома. - Сам понимаешь, я её ни за что не уволю. А почему? - Потому, что ты ценишь профессионализм, - улыбаюсь я. - Мактавиш, молоток, - он хлопает меня по плечу с такой силой, что меня перекособочивает. - Это хорошо, что ты зашёл. Есть одно дельце. А поручить кому – не знаю. Такое дело кому попало не всучишь. Но ты ж не кто попало. - О чём конкретно речь, давай без этих… - смотрю ему в глаза, и он мне выдаёт. - Рейд по тылам, - тихо произносит Рома. – Всё тайно. Типа это был не Омикрон. Но это будем мы, ведь больше некому. Ты понимаешь, там полно гражданских. И эти суки ими прикрываются. Блядь, ты бы додумался у дома своей матери поставить танк. А эти падлы могут. - И чё? - Смотрю я прямо на него, не выражая никаких эмоций. - Короче, будут жертвы. «Да мне насрать». - Приказывай, начальник, - смотрю ему в глаза и улыбаюсь. И от моей улыбки ему не по себе. Он даже заднюю включить пытается. - Не знаю, правильно ли я поступил, что тебе сказал. - Полковник, не менжуйся. Надо, значит надо, военная необходимость, бля, - рассуждаю я. - А я всегда подозревал, есть в тебе что-то дьявольское, - в шутку грозит он мне пальцем, - и что, рука не дрогнет валить гражданских? - А ты проверь, - упираюсь в него взглядом, стою и не моргаю. - Приказ официально я не могу отдать. Сам понимаешь. Но результатов непременно жду как можно раньше. И я вытягиваюсь по стойке смирно и чуть не честь ему отдаю: - Служу Омикрону! В этот момент к нам в кабинет стучится Тома. - Полковник, к вам здесь делегация… - он не даёт ей договорить. - Скажи, что занят. Ты что не видишь, кто у меня. Томочка заглядывает в кабинет и смотрит на меня, произнося одними губами. - Там поставщики оружия… - Я же сказал, что занят, приму их позже, - шипит на неё Рома. Когда она выходит, он смотрит на меня и добавляет. – Мне показалось, или она на тебя глаз положила? - По ходу показалось, - пожимаю я плечами. - Да ладно заливать, я это заприметил ещё там, в больнице. Ты клювом-то не щёлкай, уведут. - Вернёмся к обсуждению задания. - Правильно, - говорит Полковник и включает перед собой голографическую карту. А мне приходится заучивать на память расположение тыловых баз. Ведь он не может мне отдать прямой приказ. - Если что – всё валите на меня, - произношу я вслух, как он заканчивает. - Я знал, что на тебя могу рассчитывать, - Полковник пожимает мне ладонь. - Ты выручаешь, как всегда. - Служу Омикрону, - отвечаю я и покидаю кабинет. На выходе бросаю взгляд на Тому, всё сравниваю её с Жаз. «Жазира красивее, Тома не выдерживает с ней сравнения. Наверное, в целом мире не родилось никого красивее Жаз». «Отставить, солдат», легонько бью себя в грудь кулаком, чтоб лишний раз о ней не думать и понапрасну не страдать. Третьего дня меня представили, как командира роты новобранцев. Я уже неплохо восстановился и практически не хромаю. Я рвусь в бой и тоже самое я вижу в их глазах. Все свеженькие, только из учебки. В глазах огонь, в руках походные мешки. «Ещё говна не нюхали», с каменным лицом подумал я тогда. Над плацом повисает тишина. И я не тороплюсь её нарушить. – Вы знаете меня?! В курсе кто таков Маршал. Поймите, что с таким командованием, вас на простой участок поставят. Здесь только лучшие! А значит нас направят на самую тяжёлые задачу. Будьте готовы! - Всегда готовы! – Внезапно отвечает строй, что даже я пугаюсь. - Слава Омикрону! – Рву глотку я! - Вовеки слава! – Мне отвечает рота. - По машинам! – Впервые улыбаюсь я и на закате мы отправляемся в путь. Никто не знает что, куда, все планы только у меня в башке, и если мне её прострелят – то и заданию конец. «Надеюсь у меня достаточно времени», внезапно понимаю я как всех могу подставить своей внезапной смертью, но всё равно стараюсь гнать от себя такие мысли. Со мною в БМП летёха едет и всё пытается пронюхать. То так, то так заговорит. Но я молчу как каменный. И отвечаю только «да» и «нет». Он тянет из меня по одному слову, потом сдаётся и замолкает. Я вижу взгляды сослуживцев и понимаю их настрой: «Не зря о нём такое говорят», как будто я читаю чьи-то мысли. Всё это в их глазах: непонимание, почтение и страх. Мне наконец-то задают нормальный вопрос: - Старший лейтенант, вы пережили клиническую смерть, что там за краем? - Да, да, чего нам ждать? – Все смотрят на меня, а я молчу, выдерживаю паузу и выдаю. - Там ничего не заканчивается… - я замолкаю, больше не говорю ни слова, и наблюдаю лишь недоумение в глазах. А сам же мысленно я повторяю свои цели. Я говорю водителю куда везти, а остальные бэхи следуют за ним. В эфире сохраняем тишину.             Пустыня погружается во мрак. Небо становится чёрным как провал, песок белеет на его фоне. Кустарник скрывает нас от любопытных глаз. Я вслушиваюсь в звуки ночи, но слышу лишь гудение моторов. Мы заезжаем за перевал, и водитель гасит бензиновый мотор. Теперь мы едем в тишине на электрике и молчим. Тихо скользит БТР по ночному песку, а за нами в темноте катят незримые багги. На тихом ходу заходим мы в тыл группировки рейдеров. Встреченные по пути поселения мы объезжаем по большой дуге. От дронов нас прикрывает могучая система РЭБ. Под покровом ночи мы пытаемся подобраться как можно ближе к заветной цели. Рейдеры здесь чувствуют себя вольготно. К ударам по тылам они пока что не привыкли. «Привыкнут», улыбаюсь я, разглядывая голографический компас. К утру мы выезжаем на холм, поросший невысокой растительностью и выпускаем дроны-перископы. Вместе с лейтенантом мы направляемся к окраине холма. Перед нами великолепная панорама спящего городка, ощетинившийся оружием лагеря рейдеров Хаттаба. Здесь прямо как на ладони генераторы холодного синтеза, огромные баки, заполнены инертным газом, где сконцентрирована энергия завтрашнего наступления, обычные галлоны с дизелем, склады взрывчатки. Я улыбаюсь, представляя себе, как всё это воспылает адским пламенем. Но вижу, что летёха чем-то обеспокоен. - Там же гражданские, - он говорит и ждёт моей реакции. - И чё? – Это не тот ответ, который он рассчитывал услышать. - Погибнут люди, мы можем попасть по их домам, от взрыва резервуаров запылает город, они не успеют эвакуироваться. На нашей совести будут сотни трупов! - И чё? – Я повторяю железобетонный аргумент. - Но Омикрон так не воюет, старший лейтенант, - качает он головой. - Твои предложения, - коротко говорю я, сверля его неподвижным взглядом. - Прорваться с боями, вывести гражданских. - Там десять тысяч рейдов, оружия у них раз в сотню больше чем у нас. Ты с какими силами предлагаешь мне туда прорываться? – Я это говорю и вижу понимание в его глазах. - Нам дай Бог от преследования улизнуть. Наша миссия изначально была самоубийством, ты забыл? - Полковник не мог отдать такой приказ. Я не верю. Я иронично свожу брови: - Так я же не Полковник, а Маршал. - Полковник в курсе? – Последнее что спрашивает он. Многозначительно молчу и он всё понимает. - Никто не смеет мной командовать. Ответственность за всё на мне одном. - Вас понял, - растерянно отвечает лейтенант. Я разворачиваюсь к своим и даю отмашку. Параллельно летёха сбрасывает точные координаты для удара. Похоже ему реально не доставало свободы от собственной совести. Её не хватало и мне. Нам всем её немного не хватает, чтоб сбросить маску, стать самим собой. Я достаю свою рацию и говорю в эфир: – По моей команде… все вместе… огонь! И несколько тонн снарядов поднимается в ночное небо. Они летят красиво по дуге, осыпаясь градом смерти на головы спящих рейдеров. Я вижу взрыв хранилищ плазмы. Он синий, фиолетовый переходящий в белый, словно столб света устремлённый в небеса. Я несколько секунд наблюдаю абсолютную красоту, прежде чем до меня докатывают раскаты грома и воздушная волна, сбивающая лейтенанта с ног, но не меня. - Горя хватит на всех, - я улыбаюсь, вслушиваясь в симфонию смерти. Город словно покрывается цепочкой вулканов. Взрыв нефтехранилищ, резервуаров инертного газа, высвобождающегося под огромным давлением, генераторов холодного синтеза. Это всё рвётся, превращая в застывшую лаву песок под ногами. А лейтенант испуганно молчит.