Часть 4

Феху провёл весь день в молчаливой агонии. Его сердце разрывалось — каждое воспоминание о Ренки жгло сильнее, чем раны. Он хотел крикнуть ей вслед, что тоже любит её, что всё могло бы быть иначе… но нет. Если бы он признался, рыжая бестия никогда не ушла бы. А он не мог позволить ей погибнуть. Теперь ему предстояло встретить охотников в одиночку. По запаху он определил — их было десять. Не просто вооружённые люди, а те, кто жаждал не просто убийства, но и жестокой игры. Они шли по следам, как гончие, и к вечеру, как он и предполагал, вышли на поляну. — Ну что, пёс? — крикнул один из них, медленно окружая Феху. — Где твоя рыжая подружка? Сбежала, бросила? Феху стоял неподвижно, лишь уши напряжённо дёргались, улавливая каждый шорох. Они не стреляли — хотели взять его живым. — Она далеко, — прошипел он, когти уже выдвинулись. — И вам её не найти. Охотники рассмеялись. — А тебя и не искали. Ты сам пришёл на бойню. Феху оскалился. — Нет. Я пришёл, чтобы дать ей время. И тогда он бросился вперёд — не для победы, а для того, чтобы задержать их. До последнего вздохаФеху рванул вперёд, как тень, сорвавшаяся с цепи. Первый охотник даже не успел вскрикнуть – когти волка распороли ему горло, тёплая кровь брызнула на траву. — Вяжите его! – заревел их предводитель, выхватывая ружьё. Феху прыгнул в сторону, но выстрел всё равно задел ему бок. Острая боль пронзила тело, но он лишь глубже втянул воздух в лёгкие. "Ещё немного... Ренки должна успеть..." Двое набросились на него с сетями. Феху рванулся влево, когтистые лапы разорвали верёвки, но третий охотник ударил его прикладом по спине. Волк рухнул на колени, мир поплыл перед глазами. — Ну что, зверь? – охотник пнул его сапогом, заставляя упасть навзничь. – Где теперь твоя храбрость? Феху сквозь пелену боли увидел, как они достают цепи. "Нет. Не так. Не сдаваться..." Его лапа судорожно сжала корень в кармане – тот самый, что дала ему Ренки. "Красный Коготь. Скорость... но потом – смерть." Он сунул корень в пасть и раздавил зубами. Горький сок обжёг горло. И мир взорвался. Ярость. Феху вскочил так быстро, что охотники даже не успели среагировать. Его когти стали молниями – первый человек лишился кисти, второй захрипел, когда клыки вонзились ему в шею. — ЧТО ЗА ЧЁРТ?! – кто-то выстрелил в упор. Пуля пробила плечо, но Феху даже не дрогнул. Он уже не чувствовал боли – только жгучую, всепоглощающую силу. Его тело двигалось быстрее мысли, разрывая плоть, ломая кости. Но чем больше он убивал, тем сильнее ноги становились ватными. "Паралич..." – мелькнуло в сознании. Последний охотник, дрожа, прицелился ему в голову. Феху попытался прыгнуть – и рухнул. Ноги отказали. Лапы онемели. — Прощай, ублюдок, – охотник нажал на курок. Выстрел. Но боль не пришлаФеху не помнил, как его тело двинулось в последний рывок. Сквозь накатывающий паралич он бросился вперед, клыки вонзились в горло последнего охотника. Тёплая кровь хлынула ему в пасть, когда он сжал челюсти до хруста. Они упали вместе. Феху катался по земле, пытаясь встать, но его тело больше не слушалось. С трудом дополз до ближайшего дерева, оставляя кровавый след. Спина прислонилась к шершавой коре, грудь тяжело вздымалась. — Рен...ки... — хрипло выдохнул он, понимая, что это конец. Шаги. Быстрые, лёгкие. Знакомый запах. — Феху! Боже, что ты наделал! — её голос дрожал, тёплые лапы прижались к его окровавленной шерсти. Он с трудом поднял взгляд. Ренки. Вся в царапинах, с перекошенным от ужаса лицом, но живая. Самая красивая. — Ты... вернулась... дура... — каждое слово давалось с трудом. — Я не могла оставить тебя! — её слёзы капали ему на грудь. — Держись, я... я найду помощь... Феху слабо покачал головой. Лапа дрожа поднялась, коснулась её щеки. — Поздно... — прошептал он. — Но... я должен был сказать... Его голос прервался, в глазах вспыхнула последняя искра жизни. Феху резко потянул её к себе, их губы встретились в первом и последнем поцелуе. Горьком от крови, сладком от любви, которую они так долго скрывали. — Люблю... — выдохнул он, отстраняясь. — Всегда... любил... Его лапа соскользнула, тело обмякло. Глаза остались открытыми — смотрящими в небо, которое он подарил ей ценой своей жизни. Ренки завыла. Её крик разорвал тишину леса, эхом отражаясь между деревьев. Она прижала его тело к себе, не веря, что его сердце больше не бьётся под её лапой. Но где-то вдалеке уже слышались голоса — сородичи шли на помощь. Жизнь продолжалась. А два сердца, наконец-то нашедшие друг друга, теперь бились только в её памяти. Навсегда