День поступления

      Трост       847 год День поступления в кадетское училище был паршивым. Неудобная форма и палящее солнце заставляло тело потеть и чесаться. Желудок предательски ныл то-ли от голода то-ли от нервов. Но самым ужасным было чувство безысходности. Вот он конец детства. Здравствуй армейские сапоги, мозоли, долг. А может и смерть. Правда тут девушка откровенно слукавила. Детство закончилось еще два года назад, когда в родной город пришли титаны. Тогда девятилетняя девочка потеряла дом. Еще через год – родителей. Формально опекуном десятилетней Анны Майер стала Сюзанна Боунс, тетка по отцу. Фактически – девочка осталась совершенно одна, без средств к существованию и жилетки, в которую можно поплакаться. Когда-то маленькая Анна хотела стать врачом – как родители. Господин Майер был, что говорится, врачом от Бога. Лечил и скальпелем, и руками, и кореньями. Пользовался большим уважениям у жителей Крэдоги. Госпожа Майер была медсестрой и правой рукой мужа. Доброты и сострадания этой женщины хватало и на семью и на бесчисленное количество больных. Тем обиднее и больнее осознавать, что погубили их те, на благо кого они работали всю жизнь – люди. Родители ушли, а вместе с ними и мечта маленькой девочки. А с учетом некоторой ограниченности перспектив девочки – беженки, да еще и сироты, выбирать пришлось из малого: поля, бордель или армия. Последний вариант оказался самым заманчивым. Ведь солдаты, как и врачи, помогают людям. Это так отважно и благородно…и не лишено смысла. Правда, пришлось переждать еще год, в училище брали только с двенадцати лет. Целый год, в перерывах между уборкой и готовкой в доме тетки, Анна провела за книгами по истории и военной стратегии. И может быть немного за книгами по медицине. Ведь и это может пригодиться, оправдывала себя девочка, когда рука в очередной раз лезла к медицинским книгам отца. И вот двенадцатилетняя Анна Майер, после проверки медицинских показателей, анкетирования и устного опроса милой женщины на входе была причислена к новобранцам южного подразделения 104 – кадетского корпуса. В кадетском корпусе Анне не понравилось. Новобранцы толпились и толкались. Ребята постарше, второй или быть может третий год обучения, смотрели на новобранцев, как на зверей. Кто-то даже пытался напустить страху. По лицам некоторых ребят было видно – получилось. Но сущим кошмаром Анна окрестила инструктора – Киса Садиса. Человек в возрасте, неприятной наружности с еще более неприятным характером. Его речь была пылкой и эмоциональной. По мнению девушки нужно быть по-настоящему талантливым человеком, чтобы умудриться оскорбить свыше трёхсот пятидесяти новобранцев, а вместе с тем их родителей и всех пращуров от момента основания королевства и по сей день. И хоть по велению судьбы Анне приходилось сталкиваться с сомнительными личностями, да и контингент в том же лагере для беженцев был самый разный, от некоторых слов у девочки предательски краснели уши. Апогеем кошмара стал момент, когда от вводной части инструктор Садис перешел к индивидуальной проверке стойкости будущих солдат. Неприятный мужчина медленно проходился по рядам, внимательно вглядываясь в лица новобранцев. В лучшем случае, кому-то прилетало что-то вроде «Эй ты, у тебя дурацкий вид» или «Ты, засранец станешь кормом для титанов». Но были и те, кому повезло куда меньше. Парню из четвертого ряда, кажется, его зовут Жан Кирштейн попало за честность. На вопрос инструктора «зачем он здесь?» Кирштейн ответил, что хочет попасть в военную полицию, чтобы жить в безопасности во внутренних землях. Губа у парня, конечно не дура, но, а что такого? Нормальное желание, нормального человека. Не все готовы лезть в глотки титанов или бегать на передовой! Конни Спрингер, озорной мальчишка с щербиной между зубов, получил нагоняй, потому что не знал с какой стороны у человека сердце. Видите ли, честь отдал не той рукой. И хотя Анна, как дочь врачей, знающая анатомию человека чуть ли не с пеленок, немного удивилась неосведомленностью Спрингера, но ничего такого же в этом нет! Что он вообще хочет от двенадцатилетки! Но красной тряпкой для инструктора Садиса стала Саша Блауз. Девчонка стащила картофелину из кухни, не удержалась и начала есть прямо во время построения. Не самое разумное решение, но голод – это дело такое, тонкое. После падения Марии с едой дела обстояли крайне напряженно. Бывали времена, когда за несколько дней во рту кроме воды и слюны ничего не было. Может и Саша эта голодала, кто ее знает. А инструктор-то так взбесился; сначала смотрел на нее так зло-зло, а потом как заорет. А Саша ему половинку отломала, ну не половинку, скорее четверть, но ведь поделилась же! А он снова как заорет, так и отправил ее по плацу круги нарезать, пока не упадет. Были и те, кому удалось избежать унижений инструктора. Правда, не совсем понятно почему. Но девочка знала – ей так точно не повезет. И как бы Анна себя не подбадривала, когда Кис Садис остановился напротив нее, захотелось оказаться где угодно: хоть в поле пшеницы, хоть в пасти титана. - Так, а ты у нас кто будешь? Вблизи его лицо еще страшнее. Исполосовано шрамами и глубокими морщинами. Инструктор криво улыбнулся, обнажив зубы. Мелкие такие, как у хищника. Да и сам он похож на стервятника. - Я, Анна Майер из Крэдока, что близ Квитны, на западе за стеной Мария! – девушка с такой силой отдала честь, что кажется, вышибла весь воздух из груди. Оценивающий взгляд, пугающих темных глаз скользнул с макушки до сжатого кулака, прижатого к тому месту, где сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. - Что с твоими патлами, новобранец Майер? – лицо вспыхнуло, как от огня. Реакция девочки, кажется, его повеселила. Патлы? Назвать ее чудесные волосы патлами? Это же надо! Сам-то лысый как коленка! Лучше бы сказал, что имя у нее дурацкое или, что помрет она в пасти титана, не так обидно было бы. - С моими волосами все чудесно, сэр, - взяв себя в руки, четко ответила девочка. – Я самым тщательнейшем образом за ними слежу! Волосы и прям у нее чудесные. Белокурые, длинные, густые, чуть вьющиеся на концах. Мама всегда говорила, что в женских волосах сила и наказала беречь. Как хотелось бы вернутся в те прекрасные времена, когда мама заботливо перебирала волосы у огня. Расчесывала гребнем из пихты и заплетала в косу, чтобы не путались во сне. Нет больше тех посиделок у огня, нет маминых заботливых рук, а вот коса осталась. И даже если скажет отрезать – не отрежет! - Так держать, новобранец Майер! – кивнул мужчина, - после того, как попадёшь в брюхо титана, он подохнет от изжоги из-за твоей волосни! Если все сложится удачно - ты войдёшь в историю за изобретение нового способа расправы над гигантами. Пятый ряд – развернутся! Девушка выдохнула. Неприятно конечно, но как говорится, не смертельно. Отделалась малой кровью! Руки слегка потряхивало, а сердце все еще гулко отбивало ритм. Еще и в солдаты метит – хороша, размазня. Тем временем инструктор Садис уже отчитывал очередного новобранца за слишком дурацкую прическу и грязные сапоги. Если инструктор такого страха нагнал, то, что будет, когда они встретиться с титанами?

***

Во второй половине дня было велено заселиться в казармы, разложить вещи и навести порядок на местах. Корпус с женскими казармами – двухэтажный деревянный дом, а точнее сруб, большой такой. Внутри на удивление чисто и тепло, а еще приятно пахнет сосной. Правда, как оказалось, душевых всего две, по одной на этаж. И если Анне все-таки повезет, и она останется здесь – это могло стать большой проблемой. Комната, в которой расположилась девушка большая, с десятью двухэтажными кроватями. Возле каждой по большой тумбе, видимо тоже на двоих. Получилось занять нижний ярус кровати у стены напротив окна. И на стену можно опереться и на вид посмотреть. И хоть за окном из достопримечательностей только плац, по которому все еще наворачивает круги картофельная девочка, утром вид будет отменный. Анна бросила объемную, но недостаточно большую, чтобы вместить двенадцать лет жизни, сумку на кровать и плюхнулась рядом. Какая ирония, возможно еще столько же она даже не проживет. - Большеватая у тебя сумка. Для беженки, разумеется. Я, Имир. Протянутая ладонь оказалась прямо перед носом. Подняв взгляд от руки к лицу, Анна рассмотрела каштановые волосы и милые веснушки на носу. Судя по лицу и сформировавшейся фигуре, эта Имир была явно старше самой Анны. Рядом с ней, как за щитом маячила маленькая блондинка с огромными синими глазами. На фоне Имир, она казалось такой крошечной, словно ребенок. – Анна, - девочка пожала протянутую руку, а после кивнула маленькой блондинке. - Я, Криста Ленц! Мне очень приятно с тобой познакомится, – торжественно представилась последняя. – Мы с Имир, заняли кровать рядом! Так что считай, будем вместе и на тренировках, и в комнате. У меня много вещей, можно, доложить кое-что к тебе в полку? - Конечно. У меня в основном книги, так что, наверное, моя будет нижняя. Пользуйся. Криста по-детски хлопнула в ладоши и подпрыгнула. Такая милая. Возможно даже слишком. - Я очень люблю читать, - продолжила девочка. – Анна, мы могли бы обмениваться книгами, а потом обсуждать их! Что скажешь, Имир? Криста схватила подруга за руку и с усердием начала трясти, как ребенок, что ждет внимания матери. От такого эмоционального выражения чувств, пусть и не в свой адрес, Анне стало неуютно. Мама всегда переживала за дочь, мол, нелюдимая, тяжело идет на контакт, хорошо хоть с пациентами помогает, общается. Анна немного судорожно провела рукой по волосам. Такой знакомый с самого детства жест, защитный механизм – теребить волосы. Видела бы ее сейчас мама – заплакала бы. - Да… конечно, можем, - Анна ударила ладошкой о ладошку, - ну вы располагайтесь, мне нужно выйти. На улице стало легче, духота спала, уступая место вечерней прохладе. Новобранцы уже столпились возле столовой. Только сейчас Анна вспомнила, что сегодня практически ничего не ела. Скудный завтрак, оставленный тетей Сюзанной, столь стремительно покинувший девушку прям за углом дома от волнения, явно не считается. Столовая оказалось просторной. Пахло не совсем аппетитной похлебкой и потом. Кажется, проблема душа становится еще острее. Новобранцы сидели за столами; кто-то с энтузиазмом пожимал руки своим соседям по трапезе, кто-то уже во всю хохотал, травя байки из жизни. Были и те, кто не поддерживал всеобщего веселья, уныло ковыряясь в еде. Взяв свою порцию, Анна двинулась к единственному, пока еще, свободному столу. Искренне надеясь, что успеет засунуть в себя еду, до того, как кто-то решит нарушить ее уединение. - Выходит вы были там и тогда! Вы видели его, да!? Видели…Колоссального титана? За соседним же столом шло бурное обсуждение. Лысый парень, кажется тот, что не знал с какой стороны сердце, выпрыгивая со своего места, со смесью какого-то невероятного восхищения и ужаса уставился на парня напротив. Тот замялся, но спустя секунду начал подробно рассказывать, как два года назад стал свидетелем пролома Марии и падения Сигансины. Столовая погрузилась в тишину, прерываемую рассказом парня, которого его блондинистый сосед называл Эреном. Ребята с других столов стали кидать на него заинтересованные взгляды. Кто-то даже вставал со своих мест и подходил ближе, чтобы лучше слышать. - А Бронированный? Его ты тоже видел? - лысый мальчик смотрел на Эрена с недоверием и страхом. - Видел. Мне он показался обычным титаном, - спокойно рассудил Эрен. - А обычные титаны, они какие? Взгляд мальчика на секунду остекленел. У самой Анны защипало в глазах. Бронированный титан. Тот, что проломил стену. Столько людей, погибло. Дом…ее дом, его больше нет. А этот мальчик, он пережил самый настоящий ад. Видел все своими глазами. А сейчас кричит о том, что перебьет всех титанов. Храбрец или глупец, кто его знает. Анна передернула плечами и уткнулась носом в тарелку. Она так ничего и не съела и вряд ли сможет всунуть в себя хоть ложку. - Привет, я сяду здесь, - это был не вопрос. Напротив опустилась черноволосая девочка необычной внешности. Ее раскосые серые глаза завораживали. Анна не сразу отвела взгляд, а когда поняла, что откровенно пялиться, снова опустила глаза в тарелку. - Микаса, - вновь подала голос девушка, - меня зовут Микаса. А тебе, - она тыкнула своей ложкой в тарелку Анны, - стоит поесть. Уже минут десять гипнотизируешь похлебку. Видимо, - она хмыкнула,- рассказ Эрена тебя так впечатлил. - Ты…его знаешь? – девочка махнула головой в сторону Эрена, который уже во всю спорил с парнем мечтающим поступить в военную полицию. - Я его сестра. Анна с недоверием посмотрела на нее. Слишком уж они не похожи и дело не в росте или цвете волос. Просто, она…ну другая. - Сводная, - добавила Микаса. Значит и она из Сигансины и видела всё это…все эти ужасы. Анна задумчиво посмотрела на девушку перед собой, но ничего не сказала. - Даже не спросишь ничего? Микаса была самим воплощением спокойствия. Смотрела ровно, даже равнодушно, но как будто чего-то ждала. - Вряд ли тебе хочется вспоминать это. К тому же, мы не особо близки, чтобы делиться своими травмами. Взяв с тарелки булку, Анна оторвала от нее ровно половину и протянула ее, не отрывающей от девочки взгляда, Микасе. - Анна. Будем знакомы.

***

Утро следующего дня показалось Анне еще тяжелее предыдущего. Пришлось встать на два часа раньше, чтобы успеть принять душ. Как и ожидалось, с вечера пробраться в душевую не получилось. Вода закончилась раньше, чем люди. Зато справившись со всеми банными делами, девочка смогла спокойно посидеть и осмотреться. Все кровати были заняты, девушки мирно спали: по правую руку от Ани спали Имир и Криста. Напротив - Микаса, а над ней угрюмая блондинка Энни Леонхард. С Микасой они больше они не говорили. Девушка приняла из рук Анны половину булки и даже улыбнулась, чуть приподняв уголки рта. Было приятно думать, что этот, пусть и немного странный и импульсивный жест со стороны Анны, станет началом новой дружбы. У самой двери сопела та самая картофельная девочка – Саша Блауз. Она приползла, в прямом смысле этого слова, самая последняя. Поэтому и место самое неудачное, но кажется, вчера Сашу это мало волновало. Только голова коснулась подушки – засопела. С другими соседками по комнате познакомиться не получилось. Да и лимит общения за предыдущий день был перевыполнен с головой. Как только зазвонил колокол, девушки начали просыпаться. Кто-то ловко подскакивал, а кто-то уныло (Саша Блауз) рухнул с кровати прямо на пол. Анна переодела форму и собрала волосы в косу. К полудню новобранцы выстроились на плацу. Перед ними, заложив руки за спину, снова стоял инструктор Садис с еще более пламенной речью. Сегодняшний день был отведен проверке способностей к навыкам УПМ. УПМ или устройство пространственного маневрирования – основа основ, без которого вероятность стать солдатом равна нулю. - Сначала посмотрим, пригодны ли вы. Если провалитесь и за приманку не сгодитесь. Отправим на осваивание земель. За спиной инструктора – четыре металлические треноги с ремнями. Новобранцы, разделившись на группы вокруг каждой из них, с удивлением разглядывали парящих над землей людей. - Я слышала, кто-то уже провалился… - Да, бедная, видела, как рухнула? Ее, кажется, потом еще вырвало… - Видел лицо инструктора? Я думал, он прям там ее убьет! Разговоры и перешёптывания раздражали. Солнце раздражало. Вероятность неудачи безумно раздражала и пугала одновременно. Если не получится, что делать дальше? Анна смотрела на Микасу, на которую надели ремни. Как помощник инструктора опустил рычаг, и девушка взметнулась в воздух. У нее получилось. Микаса парила в воздухе, словно совсем ничего не весила. Как будто это привычное для нее состояние. Она была спокойна и собрана и Анна в очередной раз восхитилась её безмятежностью. Девушка кивнула сама себя, приободряя. У нее тоже получится. Анна подошла к помощнику инструктора сразу, как только тот опустил Микасу. Девушка серьезно посмотрела на Анну, кивнула, одними губами прошептав «удачи». Что ж она ей действительно понадобится. Высокий светловолосый парень помог Анне закрепить невероятное множество ремешков. Они опоясывали и грудь и бедра. Проверил пряжку ремня, натяжение, а после сказал готовиться. Просто задержаться в вертикальном положении. Просто задержаться. Анна закрыла глаза и задержала воздух. Кажется, все звуки пропали. Больше нет толпы новобранцев, прожигающего в тебе дыру инструктора, ремней, ничего, только она. Когда тишина стала оглушающей, девочка открыла глаза. Она стала выше…или…Анна зажмурилась, а после снова открыла глаза. Перевела взгляд с удивленных ребят на ноги и поболтала ими. Опоры нет. Она держится. Висит в воздухе. У нее получилось! Радость сменилась облегчением. Где-то в уголках глаз появились слезы, которые девочка быстро сморгнула. - Неплохо, Майер, - уже спустившись, пробасил инструктор. Анна посмотрела на солнце, которое кажется, стало теплее и ярче. Ребят, которые показались ей намного приветливее. Да и этот Кис Садис, не такой уж и мерзкий, в конце концов, подумала девушка.