Выбор

Последнее, что Анна помнила, как оказалась на стене. А после, слишком яркое солнце, крепкие руки и темнота. - Буди ее, она за зря занимает койку! Откуда-то сбоку послышались приглушенные голоса. Достаточно громкие, чтобы что-то можно было разобрать, но в ушах неприятно звенело, будто орда навящивых комаров подлетала и улетала обратно. Следующее, что почувствовала девушка звук зарывающейся двери. Именно звук тяжелой двери, что царапает пол. Но в комнате находился кто-то еще. Даже дезориентированная, с закрытыми глазами, Анна чувствовала, будто за ней кто-то наблюдает. Находясь в темноте, девушка попыталась пошевелить конечностями и когда ноги отдались слабым гудением, аккуратно приоткрыла глаза. Комната не была светлой, но даже скудного освещения хватило, чтобы в глазах неприятно защипало. Прикрыв веки руками, девушка досчитала до трех и снова открыла глаза. Не ад, не рай, а просто больничная палата. Маленькая, скудно обставленная, с небольшой выемкой в стене вместо окна. Приподняться на локтях получилось не сразу, спина отозвалась тупой болью между лопаток. Девушка зашипела, и, схватившись за поручень над кроватью, сцепив зубы, подтянулась. - Черт, как же больно, - прошипела Аня. - Если болит – значит жива. У двери стояла высокая средних лет женщина. Седина еще не успела коснуться каштановых волос, но на уставшем, даже изможденном лице, уже отчётливо виднелись первые морщины. Женщина вальяжно подошла к сидящей на кровати Анне, и, чуть согнувшись, внимательно посмотрела в глаза. - Взгляд расфокусирован, - она глянула на лежащие, на тумбе бумаги. – Нормально ты так голову встряхнула, кадет Майер. На спине, - она без предупреждения задрала майку девушки, - вообще живого места нет. Женщина цыкнула и опустилась на стул. - Что же мне с тобой делать, девочка? Анна схватилась за виски, чуть потянув кожу, пытаясь вспомнить, что произошло. Титаны в городе. Отряд снабжения. Газовое хранилище. Эрен в теле титана. Глаза расширились, руки с хлопком опустились на голые бедра. Кстати, почему голые? Даже простынкой не укрыли что ли. - О, вспомнила? – заинтересовалась женщина. - Где… где мои друзья? Женщина разочаровано повела носом, будто не этого вопроса ждала. - Или, - продолжила Аня, - как я сюда попала? А стена? Операция? Какое сегодня число? Девушку прорвало. Вопросы вылетали изо рта со скоростью течения горного ручья. - Цыц, - женщина приподняла руку, останавливая поток слов. – Ты в госпитале. С момента завершения эвакуации прошло всего два часа, поэтому много ты не пропустила. Женщина откинулась на спинку стула, как бы решая, что еще стоит добавить. - Тебя принес сюда какой-то кадет красавчик. Впихнул медсестрам, передал твои данные, рассказал, что произошло и умчался отдавать свое сердце. Кадет красавчик – это, наверное, Жан. Два часа, времени прошло не много, но эвакуация же уже завершилась? Тогда, к чему была эта драматичная фраза про сердце? - Как обстановка в городе? Девушка зашла издалека. Возможно, в гражданском госпитале еще не знают про человека-титана. А может и вовсе эта информация так и останется строго засекреченной. Есть же какие-то механизмы защиты государственных тайн в королевстве. - По эту сторону стены – плохо. В Тросте не знаю, думаю, еще хуже. Там сейчас какой-то военный совет с командующим южного подразделения, - она помолчала. - Старик Пиксис конечно тот еще алкаш, но мужик хороший, что-нибудь придумает. Вздохнув, девушка спустила ноги с кровати и поморщилась. Если идет военный совет, значит, операция еще не окончена. Возможно, сейчас идет перегруппировка войск, а значит ребята сейчас там, в гуще событий. Нужно найти кого-то из своего подразделения и присоединиться к группе. - Я бы на твоем месте так не спешила, - протянула женщина, осматривая сжатые губы девушки. – Летать на этих ваших УПМ ты сейчас точно не сможешь, тебе бы отлежаться несколько дней, - она взмахнула руками. – Ах, если бы у нас всех они были, - добавила она чуть тише. Женщина вздохнула. - Но и оставить тебя не могу, полно раненых, мест нет. Ну, знаешь, там, оторванные конечности, кишки и все такое, что так любят военные. Анна смутилась. Недоверчиво посмотрела на прямолинейную женщину врача, уж слишком она смахивает на Имир. Спина гудела, голова болела. Хорошо, что зрение и слух не пострадали. С координацией, судя по всему, дела обстоят не так плохо, но первые шаги, под пристальным взглядом врача, девушка сделала крайне осторожно. - Я могу помочь? Я имею в виду в госпитале? Женщина недоуменно приподняла бровь. - Я прошла медицинскую подготовку на базе сто четвертого кадетского корпуса, - пояснила девушка. – Кроме того, я много читала и не хочу хвастаться, но у меня быстрые руки. Могу зашивать раны или может что другое, если разрешите. Времена то, - Аня запнулась, - неспокойные. Лишних рук не будет. Женщина врач поднялась и разгладила складки на белом халате. Обошла полуголую Анну, тыкнула пальцем в плечо, хмыкнула, и чуть сощурив глаза и сказала: - Быстрые руки – это хорошо, - кивнула она. - Работать придется много. Не халтурь, если станет плохо – просто уходи. Запасной комплект формы и халат возьми в ящике. Твоя, - она посмотрела на голые ноги девушки, - мягко сказать, пришла в негодность. Через пять минут жду тебя на коридоре. Развернувшись, она легкой походкой направилась к двери. - Я, Клара Эванс, главврач этого госпиталя.

***

Ситуация оказалась патовой. Госпиталь оказался доверху переполнен раненными гражданскими и солдатами. Хотя, как сказала доктор Эванс, это только первая волна и дальше будет только хуже. Правда, куда уж хуже, не понятно. Коек не хватало. Больных размещали на носилках, прямо на коридорах. В воздухе повис удушающий запах крови и гниющей плоти. Молодые и не очень медсестры сновали туда сюда, бившись плечами и чудом не наступая на больных. Анне показали скудно оснащенную операционную и процедурный кабинет. Выдали перчатки и переносную сумку с инструментами, бинтами и небольшим количеством обезболивающего. - Для использования морфия, в условиях этого беспорядка, конечно, разрешение не нужно, но используй его с умом, - раздавала указания женщина семенившей за ней девушке. В холле больницы они остановились. В некогда просторном помещении и яблоку было негде упасть. На небольшом расстоянии друг от друга лежали раненые, на носилках или тюфяках, некоторые солдаты на уцелевших плащах своих подразделений. Когда-то Анне приходилось видеть что-то подобное в лагере беженцев после прорыва стены Мария. - Начнем отсюда, - просто сказала женщина, закатывая рукава рубашки. – Что? Даже бумажным крысам, вроде меня в такой ситуации приходится вылезать из своей норы. Ответила женщина на недоуменный взгляд девушки и продолжила: - Работаем вместе. Ты уж прости, но просто так допустить к пациентам тебя я не могу. Мы не знакомы, - она загнула один палец, - и ты сама отчасти пациент. - Я все понимаю, - кивнула девушка. - С чего начнем? - С кого. Женщина повела Аню к западной стене и приземлилась прямо на колени перед раненым солдатом. Достала из кармана небольшую записную книжку и ручку и передала девушке. - Ко всему прочему будешь собирать данные о пациентах: имя, фамилия, род деятельности, если военный – подразделение. Поняла? Девушка кивнула. - Начинай. Аня также опустилась на колени перед раненым мужчиной. Он лежал на своем зеленом форменном плаще, и, сжимая плечо рукой, шипел от боли. - Э-э, здравствуйте, - начала девушка, под фырканье доктора Эванс. – Назовите свое имя, фамилию и подразделение, пожалуйста. - Лейтенант Оливер Бус, гарнизон, пятнадцатый отряд, - прошипел мужчина. – Не увернулся от руки титана, отскочил, словно рикошет, напоролся на какую-то хрень, когда упал. Быстро все записав, девушка кивнула доктору Эванс. Женщина движением руки приказала солдату убрать руку от раны. Кровь хлынула из плеча, окрашивая белую форменную рубашку в красный. Без сожалений и церемоний, женщина разорвала одежду солдата и критично осмотрела рану. - Что видишь, Майер? Девушка приблизилась к ране. Вокруг неровных краев разорванной плоти виднелись щепки, как будто гарнизоновец со всей дури, напоролся на какой-то деревянный кол. - Рана небольшая, но достаточно глубокая. Края рванные, зазубрены, отсутствуют, видимо, предмет был конусно образной формы. Артерия не задета. Почистить и шить, - вынесла вердикт девушка. Доктор Эванс довольно кивнула. - Приступай. Анна посмотрела на женщину, а после на солдата и кивнула. Заранее попросив у раненого прощения за доставленные неудобства и боль, девушка принялась за работу. Надев перчатки, Анна принялась щипцами очищать рану от щепок. После взяла спринцовку, наполнила водой, разбавленной со спиртом, в целях экономии, разумеется, и полила рану, под полный боли вой раненого. - Я понимаю, - мягко произнесла девушка, вытирая края раны от крови и раствора, - вам больно, но нужно потерпеть. Все это время доктор Эванс, сложив руки на груди, пристально следила за действиями девушки. Обработав рану, Анна взяла швейный материал, и стежок за стежком начала стягивать разорванные края. Совсем скоро на ее месте оказался, плотный ровный шов. Обработав края оставшимся раствором и наложив тугую повязку, девушка оповестила об окончании работы и посмотрела на женщину врача. Доктор Эванс кивнула, и, похлопав солдата по целому плечу, сказала, что дальше им займутся медсестры. После женщина поднялась, и, не глядя на девушку, пошла к другому больному. Следующим был Кристофер Эверди, гарнизон, двадцать третья группа. В паре с товарищем атаковал титана и случайно напоролся на его лезвие. Оказывается и такое бывает. Ранение было куда серьезнее предыдущего, на что доктор Эванс только хмыкнула и предложила девушке заняться и этим больным самостоятельно. Анна обработала рану, кое-как подхватила разорванный сосуд, поставила дренаж и наложила шов. К концу операции, солдат был в отключке, но самое главное живой. - Этому можно было и морфий вколоть? – спросила Аня. - Дуракам не колем, - фыркнула женщина, направляясь к очередному пациенту. – Это же надо, сам напоролся. Вот умора. Передвигаясь от пациента к пациенту, девушка потеряла счет времени. Искаженные болью и страхом лица размывались, были только раны, серьезные и незначительные. А еще была кровь, такая теплая и густая и ее было так много. Совсем скоро некогда белые перчатки перестали отмываться, приобретя неприятно розовый окрас. Кажется, бесконечно она заливала раны спиртовым раствором, накладывала швы и делала перевязки. Качала умирающих, пытаясь заставить их сердца биться вновь, а после закрывала глаза тем, кого спасти так и не удалось. Бережно, в последний раз, укрывая их простыней или окровавленным плащом. Все это время на нее смотрела доктор Клара Эванс. Сцепив руки на груди с поджатыми губами, она разглядывала девушку, словно под лупой. Периодически она делала какие-то замечания или бросалась язвительными фразами, заставляя Анну сжимать от злости зубы. Бессердечная женщина. - ТИТАН! ТИТАН ЗАКРЫЛ ВАЛУНОМ ДЫРУ В ВОРОТАХ ТРОСТА!!! Под дикий крик, в холл внесли раненого мужчину. Половина лица была залита кровью, но он так активно вертелся, будто что-то или кого-то искал. Его плащ смешно задрался, выставляя напоказ крылья свободы. Но ведь все разведчики еще утром покинули город? Доктор Эванс кивнула Анне на мужчину. Девушка подхватила чемодан с инструментами и ловко, насколько это возможно для человека с сотрясением, бросилась к разведчику. Он что-то невнятно говорил, скорее, бормотал себе под нос. - Ворота… титан зарыл ворота… мальчик… дымящейся затылок… мальчик… Внутри все похолодело. Может быть, он имеет в виду Эрена? Что… что там вообще происходит? - Хватит вопить, - накинулась на разведчика женщина. – Это госпиталь, а не базар! С твоим бредом, я тебя сейчас отправлю в лечебницу, ты понял? В глазах мужчины стоял страх. Но не из-за кричавшей на него женщины. Это был страх человека перед чем-то неизвестным. Тем, что не входит в привычную картину мира. И Аня его понимала. Наверное, сегодня, когда она увидела Эрена в затылке титана, у нее был точно такой же взгляд. - Представьтесь, пожалуйста, - мягко сказала Аня, положив мужчине руку на плечо. Он дернулся. Рассеяно повел головой и какими-то дикими глазами посмотрел на девушку. - Майк Корнер, разведчик, - сглотнул мужчина и схватил девушку трясущейся рукой. – Они сказали, что это разработка военных, - быстро тараторил мужчина, - но я им не верю. Какая к черту разработка? Там титан! С нами! А мы должны убивать, а он… понимаешь меня? Девочка, ты понимаешь меня? Анна ни черта не понимала. Только то, что у мужчины перед ней, кажется, помутился рассудок. Девушка аккуратно отцепила от себя разведчика и бегло осмотрела его рану на лбу. Достаточно большая, но не глубокая, можно не зашивать. Об этом она сообщила хмуро взиравшую на них доктора Эванс. Та кивнула и сказала медсестре найти для мужчины отдельную палату и никуда из нее не выпускать. На прощание Анна ободряюще сжала плечо мужчины, надеясь, что когда-нибудь тот сможет оправиться от этого удара. - Ты сегодня хорошо поработала, - кивнула женщина. – Тут офицер из кадетского корпуса, твоего, сто четвертого, - она указала на мужчину в форме на входе. – Он проведет тебя до временных казарм. - Я… могла бы еще помочь? – начала было Аня, но женщина подняла ладонь, прерывая ее. - Ты сама ранена, - сказала она чуть мягче, собираясь, было уходить, но в последний момент остановилась и пристально посмотрела на девушку. – Майер, ты бы подумала о смене специализации, а? Может твое призвание спасать людей, а не крошить титанов?

***

Временные казармы представляли собой побитые, давно заброшенные бараки. Неудивительно, что кадетов разместили именно здесь. Но девушке было плевать. Этот чертов день подходит к концу. Здесь вроде как есть душ, а спать она может даже на земле. Плевать. Самое главное, она жива и у нее будет завтра. А еще в казармах Аню встретили друзья. Уставшие, побитые, но живые. Все, кроме Эрена. Встретивший девушку Жан обнял подругу и потрепал по макушке, спросил о самочувствии, а после не постеснялся отметить, с воспаленными глазами и растрепанными волосами она с легкостью могла бы сойти за титана. Девушка поспешила его заверить, что он выглядит ничуть не лучше. Друг щелкнул Аню по носу, и, разместившись за столом со скудным пайком, принялся рассказывать, что произошло за время ее отсутствия. Оказалось, пока Жан доставлял раненую Анну в госпиталь, Эрена, Микасу и Армина чуть не расстреляли из пушек солдаты Гарнизона. Но, к счастью вовремя появился тот самый Дот Пиксис, главнокомандующий южных районов, которого доктор Эванс окрестила пьяницей и неплохим мужиком. Он спас ребят, а после началась самоубийственная операция по закрытию бреши в стене. И как итог, город запечатан, а вовремя появившиеся солдаты разведкорпуса взяли на себя ликвидацию оставшихся в городе титанов. - Черт возьми, за сутки мир перевернулся с ног на голову, - прошептала Аня, впиваясь пальцами в волосы. – А Эрен? С ним что? Подсевшие, к ребятам Армин и Микаса нервно переглянулись. Выглядели друзья детства, мягко говоря, не очень. - Его сразу же забрали, - нервно теребя край рубашки, сказал Армин. - Вырезали из титана и забрали, а ведь он всех спас! Микаса выглядела подавленной и разъяренной одновременно. Она и раньше, очень чутко реагировала на все, что связанно со сводным братом, но, когда такая ситуация… - И что дальше? - Будем разгребать все это дерьмо, оставленное титанами в городе, - просто ответил Жан. – Я вот беспокоюсь, что никто не видел Марко с момента окончания операции. Парень покачал головой, стараясь отогнать плохие мысли. - Может, он ранен? Я помогала в госпитале, там… такая неразбериха, - попыталась успокоить друга Аня. - Ты вообще-то сама ранена, - начал Армин, сочувственно глядя на подругу. Девушка просто пожала плечами. Рассказывать об ужасе, который она видела в госпитале, не хотелось, они сами сегодня пережили самый настоящий ад. Микаса и Армин, потеряли, обрели и снова потеряли лучшего друга и брата. Жан же сам чуть не погиб. - Синяк на полспины и голова трещит, но самое главное жива. С такими травмами сейчас занимать лишнее место – стыдно. Дальше ребята молчали, изредка обмениваясь какими-то незначительными фразами. Каждый думал о своем, но сводилось все в итоге к одному, как Эрен Йегер стал титаном?

***

Следующие два дня тянулись будто бы вечность. Из-за большой вероятности эпидемии в закрытом Тросте, кадетов сто четвертого корпуса отправили на уборку города. Два дня ребята собирали по городу тела погибших товарищей. А еще, там, среди пепла и пыли Жан все-таки нашел Марко. И что-то подсказывало Анне, что от этой потери, друг уже больше не оправиться никогда. - У меня никогда не было друзей… а потом… потом, появились вы… ты и Марко… Видеть Жана таким было почти физически больно. Всегда язвительный и самовлюбленный, не спускающий с губ кривой усмешки парень был разбит. Он прижался лбом к плечу Анны и тихо плакал. Девушка гладила друга по пепельно-каштановым волосам, шепча слова поддержки. Понимая, что никакого лекарства от этой боли нет. - Пожалуйста, Аня, никогда не умирай… К сожалению или счастью, сама девушка была освобождена от уборки города и прямым приказом старшего офицерского состава, отправлена на помощь в госпиталь. Раненых было много, рук не хватало. Там, кажется, все стало еще хуже. В самом здании госпиталя мест больше не было. Пришлось натягивать огромный тент и оказывать помощь на улице, прямо на земле. Все это, разумеется, значительно увеличивало риски инфекций и уменьшало шанс на выздоровление. Врачи и медсестры сами лечили и сами же выносили мертвых на погребальные костры. За эти дни Аня столько раз видела оторванные конечности, выпавшие органы и прочие, как говорила доктор Эванс, прелести врачебной жизни, что, кажется, при всем желании и возможности больше никогда не сможет, есть мясо. А еще она больше не плакала. Сначала, каждые закрытые глаза маленького ребенка, женщины, солдата в горячке, зовущего маму, вызывали слезы. Сейчас уже нет. Где-то там, внутри, под ребрами все еще было больно, но слезы как будто закончились. - Когда работаешь в госпитале, нужно закрываться на засов. Ты – это самый прочный сейф, а внутри – эмоции и чувства и ни один пациент никогда не должен к ним подобраться. Эти слова, сказанные доктором Эванс, когда та нашла ее на земле за бочками с водой, всю в слезах и соплях, заставили девушку пересмотреть некоторые свои взгляды. И как оказалось, женщина Клара Эванс по своей натуре добрая и понимающая. Просто, она, как и все, много привязывалась и много теряла. Когда с уборкой было покончено и догорали последние погребальные костры, оказалось, что в центральном штабе прошел военный суд, на котором решалась судьба титана Эрена Йегера. Разведка или смерть шептались причастные. Как итог, Эрен Йегер, первым из бывших кадетов сто четвертого корпуса стал полноправным солдатом разведкорпуса. - И чем ты недовольна? Он жив и скоро вы встретитесь. Анна, Микаса и Армин сидели на земле перед зданием штаба, где в скором времени им предстоит пройти церемонию распределения. Друзья детства рассказывали Анне о результатах слушанья над Эреном. - Он избил его! Нашего Эрена! Микаса одарила Аню таким взглядом, что девушка вздрогнула. Сам капитан Леви бы вздрогнул, подумала девушка. - Микаса, это было сделано для того, чтобы показать, что его можно контролировать! Чтобы он выжил! Пытался вразумить девушку Армин. Но получалось откровенно плохо. - Он выбил ему зуб! – кричала темноволосая, - Аня, этот карлик, - зло плюнула девушка, - жестоко избил его. Без сожаления! Он бил в живот, лицо, ногами, руками! Микаса в отчаянии закрыла голову руками. Аня и Армин переглянулись. Кажется для девушки, показательное избиение брата, стало, куда большим испытанием, нежели для самого Эрена. Анна аккуратно приобняла подругу. - Эй, ну чего ты, - начала девушка, подбирая слова. – Армин сказал, что у него ноги и руки заново отрасли. Может и зуб новый вырастит? А еще беспокоила церемония распределения. И до нападения на Трост, девушку терзали муки выбора, ну а после, обстоятельства и вовсе изменились. Теперь она знала, что из себя представляют титаны – враги человечества. Она видела их, страшных и беспощадных. Пожирающих людей. Друзей. Ужасно, когда выбора нет, но черт возьми, как же тяжело, когда он есть. Что же делать? Уйти в тыл и попытаться забыться мнимой безопасности? Надеясь, что Сина не падет на ее веку. Остаться в Гарнизоне? Может даже удастся устроиться на работу в госпиталь, не пропадать же навыкам. Или… или уйти в разведкорпус? Окунуться с головой в пучину страха. Жить так, как будто следующий день последний. Бороться с врагами людей. Да и медицинские навыки там не пропадут. Ох, как не пропадут. Когда Жан сказал, что собирается вступить в разведку, Аня почти не удивилась. До недавнего времени она была уверенна в двух вещах: в том, что Жан Кирштейн после выпуска вступит в военную полицию и уйдет в тыл, и, в том, что Эрен Йегер всем сердцем ненавидит титанов. Но за последние пару дней мир перевернулся с ног на голову, и Жан решил уйти в разведку, а Эрен сам оказался титаном. Не говоря уже о павших товарищах, лица которых то и дело мелькали перед глазами девушки. Черт возьми, что же происходит с этим миром. - На самом деле, ты уже знаешь ответ, Майер. Лениво протянула доктор Эванс после последней смены девушки в госпитале. - Очень жаль, - хмыкнула женщина. – Не помри там. И протянула руку. Аня пожала сухую ладонь женщины в ответ.

***

- Если вам прикажут умереть – умрете? Командующий разведкорпусом Эрвин Смит серьезно смотрел на немногих оставшихся во дворе новобранцев. Его поза, с заложенными за спиной руками, открытый, пусть и тяжелый взгляд, а также честная, без заискиваний речь, непроизвольно вызывала уважение. - Я не хочу умирать! – отчаянно крикнули за спиной. - Вот как, - протянул командующий, улыбнувшись, - мне это нравится. Отныне, все присутствующие здесь являются членами разведкорпуса. Отдадим свои сердца! - Есть! Последовал глухой удар кулаком в грудь. Анна не пыталась сдерживать слезы. Сегодня, она может позволить себе эту блаж. Соленая влага стекала по лицу, грудь подергивалась от глухих рыданий. Было так страшно, но, несмотря на это девушка знала, она поступила правильно. И если ей придется отдать сердце на благо человечества – она сделает это в разведкорпусе, без сомнения в душе и без страха в сердце. - Вы побороли свой страх, вы отважные солдаты. Я уважаю вас всем сердцем!