Глава 1: Побег от смерти.

Еще 10 часов назад я была обычным человеком. Еще 10 часов назад Китнисс Эвердин была мертва. В этот день мне пришлось возвращаться с учебы пешком, из-за экзаменов приходилось задерживаться в лицее до самого поздна, когда автобусы уже не ходили. Сейчас предстоит уже завернуть во дворы – самое опасное место. На всякий случай вынимаю наушники и зажимаю между пальцами ключ, конечно, мне врядли это поможет. Почти бегом иду к собственному подъезду, где на лавочке сидит какая-то девушка. Тут же успокаиваюсь и мило улыбаюсь ей, когда на меня поднимают глаза. Я киваю ей в знак приветския. Брюнетка встает с протянутой рукой и я, еще не до конца успокоившись, быстро протягиваю потную ладошку в ответ и жму ее девушке. – Джоанна, – тихо произносит она, и только я открыла рот, дабы назвать свое имя, из него вырывается полу-вздох полу-всхлип, и вот я уже лечу куда-то в темноту. Когда я очнулась, голова болела так, будто по ней всю ночь били большой кувалдой. Или у меня температура под 40. Возможно все сразу. Оглядываюсь и совсем не узнаю свою комнату. Вместо моей коммуналки, хоть и очень милой и уютной, я лежу в больничной палате, кругом серые стены, а на руках и ногах кожаные ремни. Тут же в памяти вспыхивают события прошлого вечера. Приплыли. Скорее всего я в руках каких-то маньяков. Или торговцев органами. Ни тот, ни другой вариант меня не радует, но тут в комнату заходит девушка лет 14, весело напевая какие-то песни. Пшеничные волосы заплетены в две косички, а на фартуке красуется большой красный крест. Останавливаясь напротив меня, она часто-часто моргает, ее лицо озаряет что-то смешанное из ужаса, удивления и радости, и девчонка быстро убегает. Ну приехали, еще и детей в плену держат. Прошло наверное минут 10, за которые я успела с чувством нареветься о том, как я умру в ближайшие несколько часов и как мой кот погибнет без меня от голода. Когда я уже готовилась ко второму заплыву в слезах и соплях, в дверном проеме появилась целая толпа людей. Вот и заказчики. Ну все, напелась, птичка. Пора сложить крылья и смиренно ждать своей участи. Я лишь молча смотрю на улыбающихся мужчин, когда один из них, самый толстый и с большой папкой в руке, протискивается в палату: – А вот и наша Сойка – Когда я умру? –, лишь тихо интересуюсь я. В ответ на мои слова другой мужчина, с золотыми волосами по шею лишь прыскает со смеху: – Одна 17 лет не жаловалась, а вторая уже через час заныла. Теперь я все поняла. Никакие это не диллеры, не маньяки. Это те самые больные ученые, что вот в таких «больничках» ставят опыты над людьми. Значит, смерти я не дождусь. Да чего уж там, похоже я о ней лишь молиться буду. Какую-то девушку мучали 17 лет, такой же покорности ждут от меня. Не сдерживая своих скромных желаний плачу, не раскрывая рта и не поднимая глаз на своих будущих мучителей. Может если я покажу им, какая я жалкая меня пощадят? Да кого я обманываю, скорее больше их спровоцирую. В голове в миг проносятся тысячи вырезок из новостей и соцсетей о том, какие эксперименты и пытки могут совершать с людьми. – Отвяжите ее, пора начинать. Напоследок нужно хотя бы попытаться выбраться. Делаю глаза, будто я загнанная овечка, пока меня отвязывают, пока иду под руку со светловолосым мужчиной, шаркая только что полученными кирзовыми сапогами по бетону, пока остальные мужчины уходят чуть вперед. Когда толпа скрывается за поворотом, делаю вид будто теряю равновесие и оступаюсь. Мужчина придерживает и понимающе ждет, пока я поправляю чуть не слетевший сапог. Сейчас мой шанс убежать. Все также спокойно перехватывает меня за руку, когда я уже думала ударить его в глаз. Глаза серые, как у меня, и до ужаса понимающие. В глазах мужчины такая невыносимая печаль и смирение, если приглядеться. Наверное, мои глаза сейчас и правда абсолютно такие же. Мучители уже зашли в какую-то дверь в конце коридора, к ней подходим и мы. Но я должна что-то сделать, хоть как-то бороться за свою жизнь. Я все равно уже практически смертница, терять нечего. Только мужчина открывает мне дверь, как я резко бью его ногой в живот и убегаю так быстро, как могу. Дальше. По длинному коридору. Не слышу сзади еще звуки шагов. Почему за мной не погнались? Я не знаю. Нельзя оглядываться. Бежать. Быстрее бежать. Бок ужасно колит, дыхание сбивается. Организм не привыкший к таким забегам от слова совсем уже изнывает. Нельзя останавливаться. Сапоги неудобно спадают, скидываю их на ходу. Я бегу за жизнь. Я бегу от смерти. Вспоминаю, как учили дышать при беге. Вздох носом, выдох ртом. Глубже дыши. Беги. Коридор все не заканчивается, за мной не бегут. Я боюсь оглядываться, я бегу и бегу дальше уже заметно сбавляя скорость, но также отчаянно стараюсь убежать. Вдруг мне на встречу идут люди в форме. Страх сковал все тело, я не различаю лиц. Бегу обратно, меня всю трясет. Только заворачивают за поворот, как вижу еще четырех мужчин. Не сегодня, я не могу умереть, нет. Меня пытаются схватить, но я отчаянно дерусь. В конце концов меня все же хватают, пока я кричу. Тащат обратно к двери, пока на встречу идет тот же мужчина с золотыми волосами. – Солнышко, ты так предсказуема, – он говорит это с улыбкой, но я слышу в ней не что-то ядовитое. Это, печаль, что ли? Может ему меня действительно жалко? Он совсем не вызывает у меня положительных эмоций, как и все здесь, но почему-то его глаза и интонации говорят, что ему можно верить. Из двух зол.. Хотя кого я обманываю, он один из этих ученых. Может у него была или есть какая-то дочь и я сыграю на его отеческих чувствах? Мол, я тоже такая вся бедный ребенок, заложника обстоятельств. Интересно, по какому критерию они выбрали меня? Ведь девушка сидела там, во дворе, уже ожидая меня Следили… И сколько времени они меня выслеживали? Комната оказывается светлым кабинетом, в котором меня все еще не держат три человека. Мужчина с золотыми волосами медленно начинает: – Китнисс, послушай меня сейчас внимательно. Я тебе не враг. Мы.. тебе не враги. Ты здесь не просто так. – Вы меня похитили, – тихо говорю я, смотря в пол. – Правительство Штатов не особо поощряет кражу детей, знаете ли. – Ты уже не в Америке, Китнисс. *** – Нет, я сказала нет! – говорю громко чтобы все слышали. – Вы вообще в своем уме? Какая еще Сойка, черт возьми, - Пересмешница? Какая Революция? Мне кажется я уже схожу с ума. Только что мои похитители поведали мне весьма занимательную историю о параллельных вселенных, Голодных играх, Революции и.. Китнисс Эвердин. Другой Китнисс Эвердин. «Материя миров очень тонкая, и мы шли на большой риск, забирая тебя оттуда. Ты должна отнестись к этому серьезно» – вещал Плутарх Хевенсби, отпивая кофе. «Китнисс пожертвовала всем ради Революции. Капитолий хотел добраться до Сойки-Пересмешницы, дабы сломить повстанцев. Мы скажем людям, что ничего не вышло. Что правительство врет и подделывает факты, чтобы действовать на наших эмоциях.» – сосредоточенно говорила Койн – президент Тринадцатого дистрикта. «Ты должна стать ей, должна заменить ее, ради общего дела. Вместе мы сможем спасти страну и защитим нас всех. Ты – новая надежда повстанцев.» – грандиозно восклицал Скорпиус Лайек, – директор Медиа-отдела. И только Хеймитч Эбернети, ментор Китнисс на Голодных играх, молча смотрел на меня моими же глазами.