Вступление

Я помню... Я помню как свободно там дышалось, особенно после дождя... Да! этот запах сырой зелени, его нельзя забыть... А мясо? Ох сколько же мы заготавливали мяса... Да... Дичи в лесу водилось много, никто не голодал! Как давно это было... Я помню ту ночь... Крики матерей, едкий смог от полыхающих пожарищ, грубый, насмешливый басистый голос говорящий на чужом языке. И как застучали топоры по коре вековых деревьев... - А ну проснись! Марк с явной неохотой открыл глаза и сделал глубокий вдох. Всё пропахло дымом, хотелось поскорее покинуть это место, выйти куда-нибудь на свежий воздух. Но вместо этого Марк просто перешёл из лежачего состояния в сидячее и поняв что солнце ещё даже не встало он посмотрел на того кто же его разбудил. Гастон, престарелый высокий человек, вместо правого глаза у него была серия глубоких шрамов, грудь и руки были в рубцах от ожогов, а на спине не было живого места от следов хлыста. Этот человек родился рабом, рабом и состарился. - Ты говорил на вашем языке. Если они услышат это, то всех нас накажут, ты же знаешь! Марк промолчал, ответив старику коротким кивком. Девять лет из него выбивали язык зверобога, обычно кнутами, но когда к хозяевам захаживали заезжие маги, то они ни разу не преминули обжечь юного зверолюда огнём или окатить водой. Теперь он даже думает на языке Бога людей. Но иногда, во снах, прошлое даёт о себе знать. - Чего ты там застыл шерстяной? Буди своего собрата! Есть будем сейчас, потом до вечера еды не будет... Так называемый "собрат" спал в дальнем углу рабской землянки. Это был зверолюд, а явные кошачьи черты выдавали его принадлежность к клану Дедорудия. Он был старше Марка, не настолько чтобы годиться ему в отцы, но всё же значительно старше. Сам же Марк был выходцем из клана Мирудетто, их отличительными чертами были заячьи черты у мужчин и кроличьи у женщин. Подойдя к спящему товарищу молодой зверолюд, на вид которому нельзя было дать больше тринадцати, начал трясти его его за плечо. - Вставай Минт, пойдём есть И Минт приоткрыл глаза. Его тело было закалено работой, из одежды на нём оставались только излахмоченые тряпки играющие роль штанов, а на спине виднелись всё те же следы от порки кнутом. Медленно вставая со своего места он спросил: - Новенький... Он вернулся? Но в ответ на это паренёк лишь обречённо опустил голову и отрицательно покачал головой. - Никому из этих выродков не уйти от расплаты... Не мы дак другие сделают это... - Тоскуешь по временам когда на его месте был ты? - В разговор неожиданно вклинился старик. - Иди жрать и за работу! К этому времени Гастон приладил над огнём старый как сам Мир котелок и не очень аппетитного вида жижа начала в нём уже закипать. Рабы стали молча хлебать из общего котла остатки вчерашней похлёбки приготовленной из чёрт знает чего. Большая и лучшая часть урожая с местных фермерских угодий отправляются на рынки в Роа, те же что чуть похуже качеством отправляются на кухню господского дома. А вот все порченное, гнилое и недозрелое оставлялось для прокормки рабов. И хоть урожай был в прошлом году неплох, а тот небольшой остаток непригодных на продажу продуктов можно было бы растянуть до следующего урожая, но это было высчитано из расчёта на троих. Вот только неделю назад хозяин притащил нового раба и снова зверолюда. Ещё один голодный рот... - Кххх, с такими раскладами скоро будем жребий тянуть кого первого жрать... Вас двоих было и так за глаза, дак теперь ещё один блохастый затесался, мало того что этот новый дармоед нихрена не способен сделать по хозяйству, дак ещё и разориться на него пайкой придётся... Жрёт он скотина как у себя... Откуда вы там? Но старику никто не ответил, Марк молча жевал кожуру от картофеля, а Минт глядел своим стеклянным взглядом в котелок. Так уж бывает, те кто не был рождён в рабстве и у кого ещё остались какие-то воспоминания о прошлой жизни, те стараются уйти в себя, спрятаться вглубь воспоминаний и отрешиться от этого мира. А те же кто как Гастон были рождены рабами, те ожесточаются от осознания той вселенской несправедливости которая с ними произошла. Если у первых был хотя быпризрачный шанс спрятаться, дать отпор, не появится не в том месте, не в то время, то у вторых не было даже шанса. Гастон был рождён в рабской клетке и не было у него другой жизни, кроме волочения жалкого невольничьего существования. Он видел как буквально сгноили в поле его отца и как не в силах вынести все эти муки вздёрнулась его мать. Попытки побега оставили его побитым, наполовину слепым и просто убогим. И единственное что ему осталось это вымещать свою боль на других. - Так! Дожрали и за работу! Кот, на тебе сегодня уборка в хлеву и стойлах, и да, там стоят лошади гостей, у них тоже не забудь убрать. Как закончишь, продолжай ремонт сарая. Что касается тебя Заяц... Выходишь в поле, начинай прополку, скоро надо будет окучивать. Я сегодня прислуживаю в доме. И да, Минт, постараюсь разузнать как там твой дружок. Так начинался новый день...