Глава 3

Утром, когда Марк проснулся, уже во всю лил сильный дождь. Тяжёлые мысли, которые роились в голове всю ночь, так и не отпустили его утром. Огонь развести не удалось, так что пришлось доедать вчерашнюю похлёбку, к тому же разбавленную дождевой водой. Погода вносила свои коррективы в намеченный план работ. Копать и поливать не было смысла, так что к полудню Марк уже закончил вверенные ему дела и вернулся в землянку. Дождь хоть и освежал воздух, но был достаточно холодный, так что находится под ним долго было тяжело. Во второй половине дня Гастон забрал Минта и вместе они ушли в поместье Дебора, где нужно было отремонтировать кровать в одной из гостевых спален, поэтому кроме Марка и его нового сородича в землянке никого не было. Марк занялся наведения порядка в их очаге, пытаясь сделать так, чтобы в землянке было хотя бы можно переночевать не застудив себе ничего. Достаточно долго он провозился с сырыми дровами, надеясь все же извлечь хотя бы маленькое пламя, но всё было тщетно. Когда Марк решил немного подождать пока деревяшки ещё немного подсохнут, он заметил что новенький уже не спит, а проснулся и всё также молча лежит, свернувшись клубком. — Как ты? — Спросил его Марк — На попей немного... С этими словами Марк поставил рядом с ним небольшое ведро с дождевой водой. Но мальчик лишь медленно поднял на него глаза, будто не понимая что ему говорят. — Попей... Ты должен пить... Мальчик всё также медленно, немного привстав, протянул свои руки к воде. Зачерпнув в ладоши, он жадно выпил всё, что смогло поместиться ему в руки, а затем повторил это действие ещё раз Какое-то время после этого он сидел молча, а затем начал говорить: — Меня... Меня зовут Хар.... — Да, я помню... В тот день когда тебя привезли я отворял ворота и встречал господина. — Ты знал что так будет? Марк замялся... За годы рабства Дебор был третий его хозяин, из перешептываний с рабами у других хозяев и на невольничьих рынках он знал, что насилие над рабами часто не ограничивается только побоями... Иногда рабов пытают, иногда насилуют, а иногда и всё вместе... Знал ли он что случится с молодым и красивым рабом на кануне приезда гостей? Наверное знал, но изо всех сил не давал себе думать об этом. Марк покачал головой. — Нет... Ну, в смысле... Я видел как на рынке покупали женщин и детей и как они плачут, но я не думал что мы когда-нибудь столкнёмся с этим. — Я тоже... — Еле слышно прошептал Хар. — Давно ты здесь? — Уже где-то пять лет... Сначала я прислуживал тем, кто выкрал меня из Великого Леса, потом был передан Грейратам, то ли ветви Зефирус, то ли ещё каким-то... А потом как подарок был отдан Дебору. Гастон – тот старик, который привёл тебя сюда вчера, он тут давно... Очень... А Минт тут уже лет восемь. — А... Часто тут такое бывает? — За то время которое я здесь, они так не делали. Ну... В смысле нет... Гости и пьянки были и раньше, но они никогда нас не... Ну ты понял. — Воркуете? — послышался со стороны входа голос Гастона. — Пока ты тут своему дружку серенады на ухо шептал, мы раздобыли жратвы. Огонь развести то смог? — Ну... Дереву нужно было высохнуть, теперь можно попробовать разжечь ещё раз. — Кххх... Ясно... Дай я сделаю все. И да, сегодня на ужин сделаем печёную картошку. А то от этих пахлебок меня уже блевать тянет. В этот момент момент в землянку спустился и Минт, держа в руках несколько крупных картофелин, измазанных в земле. — Не бойся... Я оставлю те что по крупнее для тебя. Боюсь это единственное что я могу сделать для тебя... — сказала Минт обращаясь к Хару. С приходом остальных мальчишка снова замкнулся в себе и молчал до конца вечера. Печёная картошка обжигала замёрзшие от сырого воздуха пальцы. Поев, усталые рабы начали разбредаться по углам и засыпать. Но Марк никак не мог сомкнуть глаза. Те мысли которые он пытался задвинуть в дальний угол сознания, не позволяя темным размышлениям полностью его поглотить. И вот, сегодня тонкая барьерная стенка была сломана и мрачные мысли начали копошиться в его голове. Что ждёт его? Сколько раз его ещё раз продадут? Как скоро хозяин или его гости испытают нездоровый интерес и в его сторону? Сколько он ещё проживет на диете из господских объедков и воды? Марк поднял руку и посмотрел на неё. Сухая, потрескавшаяся кожа, покрытая сетью трещин и странных пятен, которая обтягивала костлявую руку. Сколько он ещё продержится? А ради чего? Стоит ли вообще держаться? С такими мыслями он и провалился в тревожный сон...