Chapter 1: Сокращение Бюджета | Budget Cuts

      Гермиона Грейнджер была раздражена.       Нет, Гермиона Грейнджер была разгнев…       Нет, Гермиона Грейнджер была… нет, злости недостаточно, чтобы описать её состояние. Она кипела от ярости, была разъярена, когда шла по бесконечным коридорам Министерства, сдерживая желание наслать проклятие на каждого сотрудника, который имел бы наглость взглянуть на неё.       Или же на свои каблуки, которые громко стучали по полу и издавали приятный звук, подчёркивая её гнев, но при этом замедляя шаги, что приводило в бешенство.       О, и как же она хотела проклясть Захарию Смита, чтобы он не смог подняться на ноги месяц, — нет, год. Этот плаксивый, высокомерный, трусливый человек… Джинни следовало проклясть его на целую вечность ещё на шестом курсе. Меньшего он не заслуживал.       Гермиона крепко прижала папки к груди, чтобы не поддаться желанию достать волшебную палочку. Мысли о несносном хаффлпаффце навеяли на неё фантазии, чтобы в её распоряжении было стадо кентавров и Запретный лес. Она бы послала кого-нибудь ему на помощь… в конце концов. Его самого и его самодовольную ухмылку, которая появилась на его лице, когда он повторял слова Альфонса Битла. Глава Департамента Регулирования Магических Популяций и Контроля над Ними сказал ей, что Хармон Маклагген, начальник финансового отдела, сообщил ему, что их бюджет был сокращён. И, что именно её отдел, занимающийся сохранением вымирающих видов, пострадает больше всего. По его словам, он недостаточно важен, чтобы оправдать и без того малую сумму, которую им оставили.       Департамент Регулирования Магических Популяций и Контроля над Ними — второй по величине в Министерстве. И её отдел имел большое значение. Безусловно, бо́льшее, чем строительство нового стадиона к следующему Кубку мира по квиддичу. Но нет, вместо того чтобы выделить средства на строительство нового заповедника для кельпи у побережья острова Мэн, они направили их на навес, чтобы зрителям не мешало солнце… во время игры, которая проходила ночью!       Это была растрата ценных ресурсов, которые можно было бы использовать на что-то действительно важное. На что-то долговечное.       И это означало, что Гермионе придётся работать сверхурочно, пытаясь перераспределить теперь столь ограниченный бюджет, чтобы как можно продуктивнее использовать его. Ей придётся расставить приоритеты. И решить, какие существа будут предоставлены самим себе. Только вот слишком многие из них нуждались в поддержке Министерства, и она даже не знала, с чего начать или как оправдать пренебрежение целым видом. И всё это ради проклятого навеса.       Раздражённо фыркнув, она ворвалась в один из лифтов, заставив юного волшебника, который там находился, вскрикнуть. Стажёр — судя по стаканам с кофе в его руках. Его глаза наполнились смесью благоговения, восхищения, удивления и, наконец, страха, когда лифт понёсся вверх. Когда они остановились на его этаже, он выскочил с писклявым: 'Для меня большая честь, мисс Грейнджер!'. По крайней мере, он не попросил её подписать карточку от шоколадной лягушки… или один из кофейных стаканчиков.       Гермиона выдавила из себя слабую улыбку, — из соображений сохранения публичного имиджа и всего подобного — но она слетела, как только волшебник отвернулся, на её лице снова появилась мрачная гримаса. В мыслях она перебирала все мерзкие проклятия, которые знала, которые никто бы не смог связать с ней, и которые не были смертельными, включая несколько особо неприятных из библиотеки Блэков. Однако она почти сразу отмела все эти идеи — она ответственный взрослый человек, служащий Министерства, а значит — никаких проклятий. Даже если Хармон Маклагген и Захария Смит заслуживали, чтобы слово ‘придурок’ было выведено на их лицах вечными фурункулами.       ‘Ты успешная ведьма, Гермиона Грейнджер. Ты не отправишься в Азкабан из-за этого’, — подумала она про себя, опустив голову и сделав несколько глубоких вдохов. — ‘Если кто и сможет удержать отдел на плаву при таком значительном сокращении бюджета, так это ты. Ты найдёшь решение'.       Она найдёт его. И она…       Лифт резко остановился и со звоном открылся. Она взглянула на табло — не её этаж. Её краткому мигу уединения пришёл конец, когда в лифт вошёл другой волшебник, скрытый за толстой папкой. Только копна тёмных растрёпанных волос подсказала ей, кто был перед ней.       — Гарри? — спросила она, и из-за листов пергамента показались очки. Его лицо сразу же озарилось, но затем он нахмурился.       — Смотрю, ты полна радости, — фыркнул Гарри. — Была на заседании по бюджету?       — Они урезали финансирование. Снова. Ради этого проклятого Кубка мира по квиддичу, — сердито проворчала Гермиона, схватившись за перила, когда лифт снова дёрнулся и поехал дальше.       Её лучший друг поморщился.       — У нас то же самое. Прямо в разгар расследования.       Это было неожиданно. Департаменту Магического Правопорядка обычно не урезали бюджет, и она ожидала, что их финансирование не будет изменено, тем более сейчас.       Хотя война была выиграна много лет назад, несколько последователей Волдеморта оставались активными. По словам Гарри, группа лоялистов снова активизировалась. Те, кто не был в приоритете для Министерства. Спонсоры, сторонники, у которых не было Метки, люди, которые знали людей, которые знали людей, которые могли дать Волдеморту преимущество. Люди, которых было сложно вычислить и ещё сложнее остановить. Теневая сеть, которая теперь вербовала молодых ведьм и волшебников для своей цели.       — И Кингсли согласен с этим? — она слегка нахмурилась.       — Я только что был у него. Когда я спросил, почему он сократил бюджет, он сказал, что у них есть план для более эффективного решения этой проблемы, и это даст нам больше времени для продолжения расследования, чтобы мы могли раскрыть всю сеть. Очевидно, глава Департамента уже в курсе, но сообщит нам только после того, как всё будет полностью готово. До тех пор — работаем с тем, что есть. Я не горю желанием сообщать об этом другим аврорам.       Гермиона сочувственно поморщилась. Гарри был назначен главой британского Аврората всего два месяца назад, и теперь ему предстояло сообщить команде о сокращении бюджета. Не лучшее начало.       — Значит, мне нет смысла просить Кингсли о помощи, — пробормотала она. Если Кингсли не одобрил увеличение бюджета ДМП, то ей он точно не поможет.       — Сомневаюсь. Но ты всегда можешь подойти к нему и Маклаггену во время гала-вечера на следующей неделе, — предложил её лучший друг.       — Только не это. — Хармон Маклагген был одержим идеей выдать её замуж за своего сына, Кормака. А то, что однажды на шестом курсе Гермиона пошла с Кормаком на вечеринку Слизнорта, лишь подогрело его уверенность в том, что они созданы друг для друга, и её нужно лишь немного подтолкнуть, чтобы она влюбилась в его сына и добавила престижа его фамилии. Гермиона предпочла бы, чтобы на неё направили Slugus Eructo, чем ещё хоть минуту терпеть присутствие Кормака.       — Даже если это заставит его пересмотреть бюджет? — Гарри подтолкнул Гермиону локтем, и она со смиренным вздохом закрыла глаза.       — Я бы получила много средств, — поражённо сказала она. — Но для этого мне придётся танцевать с Кормаком. Как минимум, один раз.       — Во благо кельпи?       — Во благо кельпи, — согласилась Гермиона, едва не споткнувшись, когда лифт остановился.       — Департамент Регулирования Магических Популяций и Контроля над Ними, — громко прозвучало, и двери с металлическим скрежетом открылись.       — Увидимся вечером? — спросил Гарри, напоминая про их еженедельный ужин. Как будто она могла забыть.       — Убедись, что вы прибережёте две бутылки вина для меня, — сухо пошутила она, выходя, коротко махнув ему на прощание, и направилась в свой кабинет.       Лора, её секретарь, уже ждала её с заметным волнением. Она была здесь новичком — лишь год назад окончила Хогвартс — и всё ещё смотрела на Гермиону с обожанием. Но она была надёжной, дотошной и стремилась проявить себя. С этим Гермиона могла работать.       — Как прошло заседание по бюджету? — спросила она, следуя за Гермионой в её кабинет.       Он был куда просторнее, чем следовало бы, учитывая, что её отдел не входил в список приоритетов Министерства, да и самого Департамента. Гермиона знала, что её предшественник ютился в помещении, больше походившем на спичечный коробок или чулан для мётел, и что она получила свой кабинет не из-за того, что Кингсли внезапно заинтересовался вымирающими существами. Она была Гермионой Грейнджер. И ни один министр не засунул бы героиню войны в тесный убогий кабинет, — только в просторный, с хорошим дизайном.       Помимо письменного стола с изящной резьбой, в кабинете имелись полки для книг и личных вещей, несколько выдвижных ящиков, в которых Гермиона хранила бесконечное количество папок и документов, камин, подключённый к её квартире и небольшой, но уютный уголок для неформальных встреч с тремя кремовыми креслами, стоящими вокруг небольшого кофейного столика. Гермионе нравился этот кабинет. Хотя она бы предпочла, чтобы средства были направлены не на мебель, а на существ, которым она хотела помочь.       Окна выходили на главный холл Министерства, откуда открывался великолепный вид на Фонтан Магического Братства. Вид эльфа, гоблина и кентавра, с обожанием смотревших на ведьму и волшебника, всегда оставлял у неё во рту неприятное послевкусие.       Положив стопку пергаментов на стол, Гермиона повернулась к Лоре с болезненной гримасой.       — Не очень. Нам сократили бюджет. Придётся как-то выкручиваться.       — Оу, — Лора моргнула, но не выглядела особенно обеспокоенной.       Она не проявляла особого интереса к делам Департамента, её назначили на эту должность лишь потому, что только она была свободна, и в этом не было ничего необычного. Большинство сотрудников департамента Гермионы использовали его в качестве первой ступени для своей дальнейшей карьеры в Министерстве. Что-то, что можно было использовать как трамплин и развить свои способности.       Лишь немногие действительно горели идеей помогать магическим существам. И те, как правило, предпочитали не тратить время зря, пытаясь изменить медленное бюрократическое колесо Министерства, отдавая приоритет работе в благотворительных организациях и фондах.       Гермиона же хотела внести изменения и реформировать подход Министерства, но за четыре года её усилия принесли не так много плодов. Пара повышений, несколько скорректированных законов — и всё. Она быстро поняла, что Министерство гораздо больше заинтересовано в том, чтобы демонстрировать её публике, чем в её желании помочь или преданности своей работе.       И вот её водили с одного мероприятия на другое, представляя иностранным делегациям, и помещая на первую полосу «Пророка», где она улыбалась, пожимая руки важным людям. Это было утомительно и злило её, но она продолжала играть по их правилам с одной целью — изменить всё к лучшему.       — Кстати, пришли документы от наших шотландских партнёров. Они нашли подходящее место для кельпи. Всё, что им нужно, — это средства, и проект можно запускать, — радостно сообщила Лора, с благоговением держа в руках письмо.       Гермиона взяла его с глубоким вздохом.       Ей придётся танцевать с Кормаком. Как минимум, дважды.

___________________________

      — Площадь Гриммо, двенадцать, вестибюль, — чётко произнесла Гермиона и закрыла глаза, когда её окутал вихрь зелёного пламени. Её тело дёрнулось, и хоть она и попыталась приготовиться к приземлению, всё равно вылетела из покрытого пылью камина в доме своего лучшего друга. Со вздохом она стряхнула остатки сажи с подола платья. Сколько бы чистящих заклинаний Джинни не применяла, дом по какой-то причине отказывался расставаться со своей грязью и пылью. Камин в прихожей, хоть им и не пользовались, всегда оставался немного закопчённым, и все поверхности моментально покрывались пылью.       Несколько лет назад, вскоре после того, как Гарри и Джинни переехали сюда, они с Гермионой даже попытались отмыть весь дом по-магловски, но это оказалось напрасным, и они только заслужили неодобрительное ворчание Кикимера, который по сей день шнырял по длинным коридорам.       — Поганая грязнокровка! Предательница! Убить её! Убить её! Уберите эту мерзость из моего дома! Вон! Вон! — пронзительно закричал портрет Вальбурги Блэк, как только её тёмные глаза заметили Гермиону. Её острые черты перекосились от ярости, и она стала поразительно похожа на свою племянницу, Беллатрису Лестрейндж. Этот вид всегда пускал мурашки по спине Гермионы, и она очень надеялась, что это не послужит возвращению ночных кошмаров.       — Прости, прости! — раздался голос из кухни, и через несколько мгновений появился Гарри, вытирая руки о кухонное полотенце. — Заглушающее заклинание снова развеялось. Не понимаю почему оно не держится, — сказал он, бросив злобный взгляд на давно умершую Блэк, и вытащил палочку из кобуры, закреплённой на его руке.       — Всё в порядке, — отмахнулась Гермиона, пока портрет Вальбурги продолжал кричать о кровавой расправе.       — Ты не хозяин этого дома. Ты, недостойный ублюдок! Ты не сможешь лишить меня голоса, Дом защищает меня. Немедленно уходи и впусти законного наследника Блэков. Мерзость. Грязнокровка. Коротышка-грязнокровка! — раздался смех Вальбурги, прежде чем заклинание Гарри коснулось её и заглушило скрежещущий голос. Её губы продолжали двигаться, глаза полыхали яростью, и Гермиона подавила дрожь.       — Спасибо, — вздохнула она, немного раздражённая тем, что её заглушающие чары не были столь же эффективными. Скорее всего, это было связано с тем, что Гарри унаследовал дом от Сириуса, и магия дома была более восприимчива к нему. Но это всё равно раздражало.       — Я совсем забыл, что она не заглушена, — проворчал Гарри, прежде чем его гримаса сменилась тёплой улыбкой. — Рад, что ты смогла прийти, — сказал он и обнял её. Гермиона рассмеялась, прижавшись к его плечу, снова ощутив ту нежность, которую всегда испытывала рядом с ним.       — Разве ты не напомнил мне об этом всего… шесть часов назад?       — Видеть, как ты мчишься по коридорам Министерства, озлобленная на председателя бюджетного комитета за то, что он отказался выделить твоему отделу больше галлеонов, не считается. На мгновение я испугался, что могу встретить свой конец в твоей ярости. Волдеморт перевернулся бы в могиле, — усмехнулся Гарри, направляя её в сторону кухни.       — И я надеюсь, ты не забыл про вино, — Гермиона с лёгкой усмешкой переступила порог кухни. Её тут же встретил аппетитный аромат специй и шоколада. — Я чувствую запах шоколадного торта? — и она сразу же забыла о предстоящем танце с Кормаком. Джинни, стоявшая у плиты с сосредоточенным выражением лица, рассмеялась.       — Гарри рассказал мне о твоих бюджетных планах на Маклаггена. И я решила, что тебе нужно что-нибудь сладенькое, — рыжая отошла от духовки и тоже обняла Гермиону.       — Ты даже не представляешь, — мрачно пробормотала она, и Джинни снова рассмеялась.       — По крайней мере, он симпатичный. И не наступает на ноги, — отметила она, и Гермиона глубоко вздохнула.       — Я бы предпочла, чтобы он отдавил мне ноги, чем снова слушать его разглагольствования о связях его семьи. Непотизм возбуждает не так сильно, как он думает.       — Только не говори ему этого, когда будешь с ним танцевать, — подмигнула Джинни и вернулась к духовке, в то время как Гермиона повесила своё лёгкое пальто на спинку стула, который давно стал принадлежать ей. И тут кто-то обхватил её сзади за талию, крепко прижимая к себе.       — Хорошо, что ты не пошла в авроры. Ты слишком легко теряешь бдительность, — раздался знакомый голос, и Гермиона игриво закатила глаза.       — Я тоже рада тебя видеть, Рон, — сказала она, разворачиваясь и поцеловав его в щёку. Его лёгкая улыбка не дрогнула при этом небрежном проявлении привязанности, и, к её большому облегчению, его глаза не затуманились. Им обоим потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к своим близким, но платоническим отношениям после разрыва, но теперь, спустя пять лет после войны и четыре с половиной после расставания, они были близки, как никогда.       Гермиона довольно быстро пережила конец их отношений — возможно, потому что именно она была инициатором. Рону понадобилось больше времени, он долго надеялся, что всё наладится, наслушавшись того, что писали в прессе и говорила Молли. Но после двух лет, в течение которых Гермиона так и не изменила своего решения, он смирился и попытался двигаться дальше. И тот факт, что вокруг него было много ведьм, жаждущих пофлиртовать, определенно помог, когда он смог взглянуть на кого-то, кроме Гермионы.       — Вместо того чтобы дразнить Гермиону, мог бы помочь накрыть на стол, — крикнула Джинни брату, и тот возмущенно надулся.       — Я гость, — запротестовал он, но младшей Уизли было всё равно. Она бросила на брата свирепый взгляд, который сделал её поразительно похожей на их мать, и Рон, опустив голову, принялся за работу, ворча о фаворитизме и о том, что он брат Джинни и она должна любить его больше, чем Гермиону.       Тихо посмеиваясь, Гермиона взяла у него стопку тарелок, оставив ему приборы, и начала накрывать на стол. Вместе с Гарри, который принёс салатницу и корзинку с хлебом, они быстро управились. К моменту, как Джинни объявила, что еда готова, все уже сидели за столом, потягивая красное вино.       Ужин в доме Поттеров всегда был для Гермионы радостным событием. Она наслаждалась этой непринужденной атмосферой дружбы и уюта, впитывая смех и радость.       После выпуска Джинни и первого повышения по службе Гарри, он, недолго думая, сделал ей предложение.       После суматохи свадебных приготовлений, из-за которой Гермиона была готова отказаться от роли подружки невесты, — она бы сбежала, если бы ей пришлось присутствовать на примерке ещё одного платья — свадьба Поттеров стала событием десятилетия и дала прессе материалы для статей на месяцы вперёд.       Церемония прошла в Норе и была закрытой и тщательно охраняемой, на ней присутствовали только самые близкие друзья и члены семьи. Торжество было прекрасным, и, хотя Гарри отрицал это, Гермиона знала, что он прослезился. Главным образом потому, что она видела, как Рон незаметно протянул ему носовой платок, когда Джинни шла по проходу.       В их отношениях практически не было проблем, они были идеальным дополнением друг к другу, оба амбициозны в своей работе. Карьера Джинни в «Холихедских гарпиях» быстро пошла в гору, а Гарри доказал свою состоятельность в роли аврора.       И хотя его слава немного поутихла по мере того, как общество привыкло к герою Волшебного мира, он ни в коем случае не был забыт. Пресса больше не преследовала его, но он регулярно появлялся в «Ведьмополитене» или в светской хронике «Пророка». И каждые несколько месяцев появлялись предположения о том, когда же самый известный волшебник Британии наконец станет отцом.       Не то чтобы Джинни и Гарри торопились с этим. Она хотела поиграть ещё немного, прежде чем уйти на пару сезонов, и Гарри на данный момент вполне устраивала роль только любящего мужа.       Гермиона скрыла лёгкую улыбку за краем бокала, наблюдая, с каким обожанием Гарри смотрит на свою жену, словно до сих пор не может понять, как ему так повезло. Погрузившись в мысли и воспоминания о прошедших годах, Гермиона отвлеклась от разговора, пока Рон не откашлялся с заметной нервозностью.       Она быстро сфокусировала свой взгляд на нём, опасаясь, что пропустила что-то важное, но, судя по любопытным взглядам Джинни и Гарри, Рон ещё не поделился тем, что терзало его.       — У меня есть новости, которыми я хочу поделиться, — сказал он с довольным румянцем на щеках. Гарри ободряюще кивнул. — Я… эм… — его взгляд скользнул на Гермиону, прежде чем он снова уставился в свою тарелку. — Я недавно столкнулся с Ханной. Ханной Эббот.       О, Ханна Эббот.       Гермиона помнила её. Симпатичная блондинка из Хаффлпаффа, после войны стала целителем. Она некоторое время встречалась с Невиллом, но их отношения закончились из-за того, что он жил в Хогвартсе, получая степень магистра, а она хотела остаться в Лондоне.       — И под 'недавно', я имел в виду несколько месяцев назад. Мы немного поболтали, а потом одно пошло за другим и… Я хочу пригласить её на гала-вечер в Министерстве. Просто чтобы вы могли встретиться с ней, — конец фразы прозвучал тише, но даже это не смогло скрыть его нервозность.       За столом воцарилась тишина, и Гермиона не сразу поняла, что все ждут её реакции. Это вызвало у неё всплеск раздражения, ведь она разлюбила Рона вскоре после начала их отношений. И причина, по которой она с тех пор ни с кем не встречалась, заключалась лишь в том, что она не желала утруждать себя поисками волшебника, который был бы заинтересован в ней, а не в образе героини войны. Да и не то чтобы у неё было много времени на романтику. Её график был забит под завязку.       Но Гермиона подавила раздражение и вместо этого улыбнулась.       — Это замечательно. Я рада за тебя, Рон. Насколько я помню, она была очень милой и доброй, — тихо сказала Гермиона. И она не лгала. Рон заслуживал того, кто любил бы его так, как Гермиона никогда бы не смогла. Он заслуживал человека, который хотел бы того же, что и он, разделял его интересы и подходил ему по характеру. И, возможно, этим человеком могла бы стать Ханна.       Напряжение в плечах Гарри мгновенно исчезло, сменившись заметным облегчением. Гермиона сделала вид, что не заметила этого, переводя внимание на то, как Джинни засыпает брата вопросами. Не то чтобы Рон хотел отвечать на них. Он нервно ёрзал на своём месте, его щёки были краснее обычного, когда он с явной нерешительностью начал рассказывать, как они вновь начали общаться.       В этой истории не было ничего необычного. Он работал над новым изобретением и получил довольно неприятный ожог. В больнице Святого Мунго он столкнулся с Ханной, и они разговорились о школьных временах. Потом всё закрутилось, и начались многочисленные тайные свидания в магловском Лондоне, чтобы скрыться от внимания прессы. И теперь между ними всё стало достаточно серьёзно, чтобы он захотел представить её друзьям. И предать огласке их отношения.       Тема разговора сменилась, когда Джинни поняла, что, как бы сильно она ни давила, её брат больше ничего не расскажет. Они говорили о сокращении бюджета, и Гермиона наполнила свой бокал, когда Рон — со своей любовью к квиддичу — не проявил должного возмущения, а наоборот, выглядел скорее взволнованным при упоминании Кубка мира. Он даже отметил, что читал о том, что церемония открытия будет зрелищной и, по слухам, только в ней примут участие по меньшей мере три дракона.       Вилка Гермионы с пронзительным скрежетом скользнула по столу, когда она представила, сколько галлеонов будет потрачено на это, и чем это обернётся для следующего заседания по бюджету. Не говоря уже о том, что драконы — высокоинтеллектуальные существа, а не цирковые зверушки. Все за столом поморщились, и Рон тут же начал извиняться, но Гермиона отмахнулась.       У них просто разные приоритеты, и это нормально.       Время пролетело незаметно, они открыли ещё одну бутылку вина, и остатки её плохого настроения улетучились, когда Джинни протянула ей кусочек шоколадного торта. Этот торт мог исцелить любые раны и, без сомнений, содержал какой-то секретный, волшебный ингредиент, о котором Джинни категорически отказывалась рассказывать.       Настроение у Гермионы поднялось настолько, что она даже не стала возражать, когда Рон попросил её проводить его до камина. Ему нужно было уйти пораньше — что-то связанное с контрактом, но Гермиона знала, что он просто хотел поговорить с ней наедине.       Она бросила взгляд на Гарри и Джинни, которые были заняты спором с Кикимером, потому что эльф настаивал — разумеется, с присущей ему драматичностью — на том, что сам вымоет посуду.       — Конечно, — согласилась Гермиона и последовала за Роном по высокому коридору к камину. Она остановилась, закрыв за собой дверь на кухню, и увидела, как он начал беспокойно расхаживать по комнате, заламывая руки.       — Всё правда в порядке? — спросил он, глядя на неё с выражением, которое можно описать только как щенячий взгляд. — Насчёт того, что я веду Ханну на гала-вечер? Я хотел рассказать тебе раньше, но боялся, как ты отреагируешь. Если тебе не… Я имею в виду, она не обидится, если я попрошу её остаться дома… Просто…       — Рон, — прервала его Гермиона и мягко положила руку ему на плечо. — Это твои первые серьёзные отношения за последние четыре года. И я была искренна — Ханна милая девушка, и я очень за тебя рада. И я с нетерпением жду встречи с ней на гала-вечере. Правда.       Он тихо выдохнул, и улыбка, играющая на его губах, стала немного смущённой.       — Она мне действительно нравится, понимаешь? Очень, — признался он, словно это было тайной. — И именно поэтому я никому ничего не рассказывал. Я боялся, что у нас ничего не выйдет…       — Я понимаю, Рон, — заверила его Гермиона. — И я очень за тебя рада. Ты заслуживаешь того, кто тебя любит.       На мгновение Рон замолчал. А потом его сдержанная улыбка превратилась в широкую, искреннюю.       — Здорово. Это здорово.       — Определённо, — усмехнулась Гермиона. — А теперь иди, пока Джордж не устроил тебе взбучку за то, что ты не относишься к своей работе так серьёзно, как следовало бы, — она подтолкнула его к камину, где он взял горсть летучего пороха.       Рон замешкался, переступив через решётку камина.       — Ты тоже, знаешь ли, — сказал он тихо, но настойчиво. — Тоже заслуживаешь того, кто тебя любит, — и затем он исчез в водовороте зелёного пламени, оставив Гермиону стоять в пустом коридоре с ощущением странной пустоты внутри.