Кусок первый. Сон.

      Звон в голове тянет в омут сновидений, накрывая глаза пеленой. В этом странном состоянии между сном и явью парень ощущает, как реальность начинает расплываться, словно краски на холсте, когда их слишком много. Он пытается сосредоточиться, но мысли путаются, и вместо привычных предметов и лиц его окружает лишь пустота, безмолвие и тишина, которые давят на сознание.       — Где я? — проговаривает он, оглядываясь вокруг. Его голос звучит глухо и неуверенно, как будто он сам не верит в то, что говорит. Пустота вокруг кажется бесконечной, и каждый его шаг отдается эхом в этом мрачном пространстве. Он чувствует себя потерянным в лабиринте собственных страхов и сомнений.       Внезапно звук шагов заставляет его обернуться. Сердце замирает от страха: он видит себя - фигуру, которая движется к нему с решимостью и яростью. В руках у этого двойника лом - тот самый инструмент, который Кей использовал незадолго до того, как нашел пистолет. Этот момент кажется ему знакомым и одновременно чуждым, он словно наблюдает за сценой из фильма о своей жизни.       — Я должен разрушить себя сам! — кричит он, взмахивая ломом в воздухе, словно пытаясь оттолкнуть от себя эту жуткую реальность. Кей полон отчаяния и боли, он не может понять, почему его собственное "я" стремится к самоуничтожению. И тут же бросается в бегство от своей же обезумевшей фигуры.       — Блять, зачем?! — задыхаясь кричит Кей. Его легкие наполняются обжигающим воздухом, который кажется слишком тяжелым для дыхания. Он бежит по бескрайней пустоте, но куда бы он ни направился, его двойник следует за ним неотступно.       — Чтобы создать себя с нуля! Создать тот идеал, о котором мы с тобой мечтали! — звучит ответ из уст его двойника. Этот голос полон уверенности и злобы, он словно отражает все те страхи и сомнения, которые Кей пытался подавить в себе.

Идеал?

      Удар ломом по плечу не остался незамеченным, Кей чувствует резкую боль и слышит свой собственный крик, который разносится в бесконечной тьме. Удар за ударом: лом бьет по телу с безжалостной точностью, брызги горячей крови разлетаются вокруг него словно фейерверк в ночном небе. Но эта неутолимая фигура продолжает замахиваться ломом с безумной настойчивостью.       — Я выковывал этот идеал годами, а ты смог все проебать в одночасье, ублюдок! — его голос дрожал от гнева, и каждое слово звучало как удар молота по наковальне.       Вспомнив все те бессонные ночи, когда он работал над собой, стремился к совершенству и строил планы на будущее, он не мог сдержать ярости. Как можно было так безответственно относиться к тому, что он создал? Все эти усилия, все жертвы — ради чего? В его голове крутились образы: долгие часы тренировок, бесконечные разговоры о мечтах и надеждах. И теперь это всё оказалось под угрозой из-за своего же легкомысленного поведения.       Дрожащие ноги Кея пытаются выпутаться из невидимой сети боли и страха, каждый новый удар оставляет на его теле яркие синяки и раны. Он чувствует себя беспомощным перед лицом своего собственного гнева.       — Я должен! Я смогу! Я обязан разрушить себя! Кто если не я?! — кричит он в отчаянии. Эти слова вырываются из него с такой силой, что кажутся последним криком души. Но они теряются в глухом эхо вокруг, мир вокруг него продолжает расплываться.       Оглушающий удар по голове становится последним аккордом этого кошмара. Внезапно мир вокруг него расплывается еще больше: цвета смешиваются друг с другом, звуки становятся неразборчивыми шепотами. И вот Кей резко просыпается. Но одно остается неизменным — страх перед теми частями себя, которые он так долго терпит.

Идеал.

***

      — Ух ты, смотри, как дядя проснулся резко! — проговорил мужчина низким голосом, сидя с девочкой неподалеку. Он был сосредоточен на рисовании с ней каких-то животных, и его голос звучал одновременно удивленно и весело. Кей приподнялся на локтях, пытаясь осознать, где он находится. Его голова была тяжелой, а в глазах все еще плыло. Он огляделся и заметил, что лежит на кровати девочки.       — Что... где я? — в панике произнес Кей, его голос дрожал от недоумения. Он пытался вспомнить, как сюда попал, но воспоминания о недавних событиях были смутными и размытыми. В голове крутились обрывки мыслей, но ничего не складывалось в четкую картину.       — Ты прости, я за дочку переживал, не думал, что так сильно распидорасит тебя! — с усмешкой произнес мужчина, поднимаясь с пола. Его лицо было добрым и открытым, а в глазах светилась искорка юмора. — Меня Якоб зовут, а это моя маленькая дочь Джуди.       Якоб улыбнулся своей дочке, и она ответила ему тем же - подняла глазки к отцу с радостью и гордостью. В этот момент Кей почувствовал тепло от их взаимодействия. Это было так естественно и по-домашнему. Он заметил, как Джуди светилась от счастья рядом с папой, их связь была очевидна и трогательна.       Малышка Джуди сразу подбежала к Кею, с нежностью погладив его по голове, показывая ему свою заботу. Это простое действие слегка развеселило Кея в сложившейся ситуации, он почувствовал себя немного лучше среди этого хаоса своих мыслей.       — Мог ударить и помягче, мужик, — прошипел парень, потирая свою голову и запуская пальцы в волосы. Он чувствовал, как пульсирует боль в висках, словно кто-то стучал в его череп. — Бошка теперь раскалывается...       Кей встал с кровати, стараясь не обращать внимания на головную боль, и прошелся к Якобу, который стоял рядом с дочерью, наблюдая за тем, как та увлеченно рисует. Взгляд на Джуди, сосредоточенно выводящую яркие линии на бумаге, наполнил его сердце теплом. Она была такой беззаботной и счастливой, что Кей не мог не улыбнуться в ответ.       Какие-то маленькие принципы медленно начали ломаться из-за этой маленькой девочки. Он всегда считал себя человеком с жесткими убеждениями и четкими границами. Но сейчас, глядя на Джуди с ее искренним восторгом и безусловной добротой, он начал осознавать, что мир может быть гораздо более сложным и многогранным. Осознавать это было еще слишком рано, он не был готов к изменениям в своем восприятии жизни.

***

      Кею повезло, что эти владения оказались в руках Якоба и его дочери. Они радушно приняли его, и это стало для него настоящим спасением в мире, полном разрушений. Раньше бы Кей рассмеялся, услышав эту «душещипательную» историю о том, как он нашел приют у незнакомцев. Но со временем он стал относиться к Джуди как к родному человеку, словно она была частью его жизни с самого начала. Он старался уделять как можно больше внимания развитию ее умственных способностей, обучая ее читать и считать, рассказывая истории о мире до катастрофы. Жизнь вошла в какое-то привычное русло, что даже в условиях постапокалипсиса согревало ледяную душу парня.       В один из вечеров Кей уложил Джуди спать, укрыв ее одеялом. Она тихо сопела, погружаясь в мир снов. После этого он вышел на улицу, принявшись курить. Дым медленно поднимался к звёздам, а мысли о родителях начали заполнять его голову. Они крутились там, как хаотично прыгающие зайчики, заставляя задаваться вопросами: «Может, со мной что-то не так?», «Родители бы поступили так в ином случае?». Ветер шевелил листья деревьев, и он чувствовал, как холодный воздух проникает в его легкие, смешиваясь с табачным дымом. Воспоминания о детстве накатывали волнам. Но сейчас всё это казалось далеким и недостижимым. «Почему все вышло именно так?» — думал он, глядя на звезды, которые мерцали в бескрайнем небе. Каждая из них напоминала ему о том, что даже в самых темных моментах жизни есть свет, который стоит искать.       Парень пытался отбросить эти мысли прочь. Но каждый раз, когда он смотрел на маленькую девочку, невольно вспоминал себя в детстве — того самого мальчика, который сидел в углу комнаты и слушал крики взрослых, брань и постоянные ссоры. Воспоминания накатывали волной: холодные вечера без тепла и заботы. Он помнил запах старого дивана и тусклый свет лампы, который не мог прогнать тени страха.       — Да уж… — произнес он вслух, глядя на звезды. — Правильно, что все так вышло.       Кей потушил сигарету и зашел обратно в комнату девочки. Но вместо того чтобы увидеть спящую Джуди, он наткнулся на Якоба, который вернулся с охоты. Мужчина был уставшим, но на его лице светилась удовлетворенная улыбка.       — Знаешь... — начал Якоб, поглаживая спящую дочь по голове. — Не обязательно быть идеальным во всем. Ты лишь погрязнешь в этом болоте, следуя незримому идеалу, парень. — Якоб томно вздохнул и поднялся с кровати. — Может пивка? — предложил он с легкой улыбкой.