Курсант Грэм

Эшли Грэм стояла перед зеркалом в раздевалке, впиваясь пальцами в рукава черной тактической куртки. Ткань пахла новизной — как будто ее только вчера вынули из упаковки. Она поправила маленький хвост на макушке,, и поймала собственный взгляд. Глаза — зеленые, как лес после дождя, — горели. Не страхом, нет. Вызовом. - - - — Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил ее отец неделю назад, сидя за резным дубовым столом в Овальном кабинете. Его голос дрожал, будто ветка под грузом снега. — Ты даже не представляешь, через что ему пришлось пройти… Через что *тебе* придется. — Я не хочу прятаться за бронированными дверями, — ответила она тогда, сжимая кулаки под столом. — Я хочу… *знать*, что могу защитить себя. И других. Президент Грэм опустил лицо в ладони. Он проиграл. --- Утро первого дня. Леон Кеннеди сидел на краю стола в пустом тренировочном , сминая в руках бумагу о назначении нового курсанта.Сквозь жалюзи пробивались полосы света, очерчивая его профиль — острый, как клинок. Он услышал шаги за дверью еще до того, как она открылась. Быстрые, легкие. Неуверенные. — Опоздала на семь минут, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Если бы это была миссия, ты бы уже была мертва. — Пробки, — ответил голос, заставивший его сжать челюсть. *Так вот как оно*. Леон медленно повернулся. Эшли стояла в дверях, пряча дрожь в пальцах за спиной. Куртка висела на ней мешком, штаны заправлены в берцы небрежно, словно она собиралась на пикник. — Пробки, — повторил он, поднимая бровь. — Значит, когда за тобой придут зараженные, ты попросишь их подождать? «Извините, мистер зомби, я застряла на Мэдисон-авеню»? Она покраснела, но подбородок держала высоко. — Я готова. — Нет, — он нахмурился сильнее, приближаясь. — Ты готова умереть. И это единственное, чему ты научишься здесь, принцесса. Эшли не отступила, даже когда он остановился в сантиметре от нее. Ваниль и порох — странная смесь. — Я не просила снисхождения. Леон усмехнулся. Резко, как удар хлыста. — Отлично. Потому что его не будет. --- Неделя третья. Стрельбище. — Семь из двадцати, — Леон скользнул взглядом по мишеням. Эшли стояла рядом, стирая кровь с разбитой костяшки. — Слепой енот стреляет лучше. — Я… Я пытаюсь, — выдохнула она, ненавидя дрожь в голосе. — Попытки не спасут тебя, когда тебе выстрелят в лицо. — Он выхватил пистолет из ее рук, зарядил магазин одним движением. — Смотри. Выстрел. Десять. Двадцать. Все в центр. Дым вился вокруг его руки, словно змея. — Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — прошептала Эшли. Леон замер. — Ты пытаешься меня сломать. Чтобы я ушла. Он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Если ты сломаешься здесь, ты сломаешься там. И это будет твой конец. — Почему ты так ненавидишь мысль, что я могу стать как ты? Леон засунул пистолет в кобуру, резко развернувшись. — Потому что я знаю цену. И ты ее не заплатишь. --- Ночь. Лагерь в лесу. Эшли свернулась калачиком у костра, кусая губу, чтобы не стучать зубами. Леон сидел напротив, чистя ружье .Огонь отбрасывал тени на его лицо, делая его старше. Страшнее. — Ты не спишь, — сказал он наконец. — Не могу. — Холодно? — Нет. Ложь. Она дрожала, как лист. Леон вздохнул, скинул куртку и набросил ей на плечи, прежде чем она успела протестовать. Ткань пахла дымом и чем-то металлическим. — Спасибо, — пробормотала она. — Не благодари. Если завтра ты заболеешь, мне придется тащить твой труп на спине. Она фыркнула. — Ты же все равно бросишь меня на съедение волкам. — Волки тебя не тронут. Слишком жилистая и худая. Эшли засмеялась — тихо, неожиданно. Леон посмотрел на нее, и уголок его рта дрогнул. Всего на миг. --- Месяц второй. Рукопашный бой. — Колени согни! — рыкнул Леон, блокируя ее удар. — Ты бьешься как пьяная школьница! Эшли плюхнулась на мат, вытирая пот со лба. — Может, хватит? — Хватит? — он наклонился, схватив ее за воротник. — Ты думаешь, враги скажут «хватит»? Его лицо было так близко. Небольшая ссадина на щеке, синева под глазами. Она внезапно поняла, что хочет дотронуться до него. — Я не сдамся, — прошептала она. Леон отпустил ее, словно обжегся. — Дура. --- Вечер. Коридор общежития. Он нашел ее на полу в спортзале, через час после отбоя. Она отжималась, счет шептала сквозь слезы. — Эшли. Она не остановилась. — Эшли, хватит. — Нет. — Голос сорвался. — Я должна… Леон опустился на корточки, схватил ее за плечи. — Ты сломаешься. — А ты сломался? — она подняла на него глаза. Взгляд — как нож в ребро. Он втянул воздух, отпустил ее. Встал. — Ломаюсь. Каждый день. --- Месяц четвертый. Ночь. Тренировочная миссия. Дождь хлестал по лицу, превращая землю в болото. Эшли ползла за Леоном, цепляясь за грязь. В ушах гудело от выстрелов — холостых, но от этого не менее оглушительных. — Вперед! — крикнул он, указывая на сарай в ста метрах. — Прикрываю! Она побежала. Споткнулась. Упала. Взрыв осветил небо. — Подъем! — Леон тащил ее за рукав. — Быстро! Они ворвались внутрь. Эшли прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Леон проверял окна, его куртка темнела от воды. — Ты… — она начала. — Молчи. — Ты дрожишь. Он обернулся. Взгляд дикий, как у загнанного зверя. — Потому что ты чуть не погибла! — Это же тренировка! — А завтра будет нет! — он ударил кулаком в стену. Штукатурка осыпалась . — Ты не понимаешь? Одна ошибка — и тебя не станет! И я… — голос сорвался. Эшли шагнула к нему. — Ты что? Он схватил ее за лицо, грубо, почти больно. И поцеловал. Дождь. Гром. Сердцебиение в висках. Он отстранился первым, дыхание неровное. — Вот что, — прошептал. — Вот что будет, если я позволю себе заботиться. --- Утро. Кабинет начальства. — Ты в своем уме?, — сказал начальник базы, швыряя папку на стол. — Нарушение протокола. Леон молчал. За окном Эшли бежала кросс, волосы слиплись от пота. Упрямая. Прекрасная. — Я закончу ее подготовку, — сказал он. — Ты не… она дочь президента. — Если ее тренировать буду не я, то я ухожу. Начальник замер. — Ты с ума сошел. Леон усмехнулся. — Давно. --- Последний день. Эшли стояла на плацу, сжимая жетон, свидетельство ее обучения. Леон — в трех шагах, руки за спиной. Лицо — каменное. — Ты доволен? — спросила она. — Нет. Она улыбнулась. — Я знала, что ты… — Потому что теперь, — перебил он, подходя ближе, — мне придется смотреть, как ты идешь в ад. И я не смогу тебя остановить. — Тогда иди со мной. Он коснулся ее руки. Солнце всходило за их спинами, окрашивая небо в цвет синяков. — Всегда.