День 2. Церемония (Ангст, пропущенная сцена)

      Голова отчаянно раскалывалась. Людей вокруг было слишком много. Их тягучие, пьяные голоса сливались в единую какофонию с редкими взрывами поздравлений, пронзающих виски новой порцией боли.

Что он здесь делал?

ЧТО. ОН. ЗДЕСЬ. ДЕЛАЛ?

      Визгливый смешок, как прицельный выстрел. Слова поздравлений и похвалы врезаются под кожу, как дробь, застревают в костях и разъедают изнутри свинцовым ядом.       Даже не пытается добавить в голос искренности. Лишь зависть. Зависть. ЗАВИСТЬ. Может быть, притворная искренность всё же была, но запись напрягла все чувства до предела, разбирая интонации по слогам и сравнивая с образцами в бесконечном круге.

Следить за дыханием. Держать лицо.

      Рядом снова кто-то есть. Это тот же человек или другой? Он чего-то ждет? Звуки, исходящие из его рта, не складываются в слова, разобранные на партитуру чистилища, раньше, чем в сознании запечатлится их смысл.

Сказать что-то в ответ. Не дать спазму свести горло.

      Кажется, этого было достаточно. Кто-то отходит. Но за ним идёт следующий. Голос приятнее, даже кажется знакомым, но все равно отчаянно не тот.       "Те" голоса больше не раздадутся нигде, кроме его неспособного забыть сознания.       Чужое беспокойство проходит холодком по загривку, вызывая лёгкую дрожь. Прикосновение к плечу жжёт огнем.

Не тот. Не то. Не так. О нём не должны беспокоиться. Теперь он защита.

      Аккуратно сбросить руку - К нему нельзя применить болевой - и успокоить. Это тоже работает. Да, так и должно быть.       Еще один силуэт рядом. Очередная какофония бессмысленных звуков, разрывающих виски, на этот раз падением валунов, призывает к действию.

Должен. Должен. Должен.

      Было ли движение? Прошёл ли он сам на помост - почти как погост - или толпа наконец отхлынула, оставив его в покое?

Лучше бы раздалась тревога.

      Нет. Теперь всё внимание направлено на него. Чего они ждут? Что он должен сказать?

Слов недостаточно для этого парада лицемерия.

Бессмыслица срывается с губ и вызывает перестук - гвоздей в крышку гроба - аплодисментов. Всё? Неужели всё и он свободен?

Можно вернуться в свою квартиру и там будут. Чёрт. Нет. Не будут.

      Но нет. Люди продолжают подходить. Лживые и искренние. Со словами пустыми и звонкими, тяжелыми и текучими, затхло-болотистыми. Сегодня. Только сегодня он позволит пропустить всё это через трещины в себе, не оставив ничего внутри.       А завтра.             Уже завтра.       Соберёт себя вновь. Склеит осколки сплавом воли и ответственности. Чернёным серебром, за неимением золота, укрепит раздробленный фарфоровый кувшин своей души и им же запечатает горловину.

Чтобы больше ничто.

Его.

Не разбило.

И не наполнило.

Ведь буря в сосуде - тоже буря.

      На задворках просторной залы, брызгами редчайшего игристого расходятся сплетни. В каждом пузырьке эйфория мешается со страхом и разлетается по воздуху ядом слов, омывая взлёт нового лидера первой команды, что станет следующей легендой, столпом разрушенного мира.