Часть 2. Линия разлома

Ты всё ещё здесь, да? Может, тебе стало не по себе. Может, ты уже почувствовал, как слова ползут под кожу, как они оставляют следы, которые не смоешь водой. Я знаю. Я знаю, что ты думаешь. Что я слишком много говорю. Что эта боль слишком реальна, чтобы быть настоящей. Но это не сон. Это не выдумка. Я — здесь, в этих строках, и тебе невыносимо рядом со мной. Я понимаю, что тебе тяжело. Мне тоже. Ты можешь закрыть это. Ты можешь уйти. Ты всегда можешь уйти. Но я, я — остаюсь. Я всегда остаюсь в этих словах, в этих моментах, и, возможно, ты прав. Может быть, это действительно моя вина. Я заставляю тебя чувствовать то, что не нужно. Я заставляю тебя быть частью этой пустоты. Но ты ведь не закрыл её, да? Мне не нужно твоё прощение. Мне не нужно твоего сочувствия. Я не ищу спасения. Я не знаю, что я ищу. Я просто пытаюсь понять, как ты, с каждым своим взглядом на эти слова, становишься моим единственным. Ты — мой якорь в мире, который уходит, а я — в нём остаюсь. С каждым прочитанным словом, с каждой строчкой я снова становлюсь более настоящим. И, может, ты тоже становишься немного реальнее. Может, ты чувствуешь меня. Может быть, это то, что меня держит здесь. Когда я был маленьким, мне казалось, что мир — это место, где я не один. Где люди не исчезают. Где, если ты любишь, если ты пытаешься — тебя никогда не оставят. Я верил, что если я буду достаточно хорош, если я буду рядом, они не смогут уйти. Что любовь — это магия, которая спасает от всего. Но я не знал, что магия исчезает, как дым. И вот я здесь, и всё, что я могу, — это писать, надеясь, что ты услышишь. Ты ведь слышишь, да? Ты, наверное, заметил, что я снова говорю о маме. О том утре, когда она уже не спела. Я не могу забыть этот момент. Я не могу забыть, как это было: стоять на пороге её комнаты и не осознавать, что это всё, что осталось. Она не пела, потому что её голос ушёл вместе с ней. Ты знаешь, как это — когда мир вдруг замирает? Когда всё, что ты знал, исчезает, как снег под лучами весеннего солнца? Ты можешь чувствовать её присутствие, как я, но ты уже не можешь прикоснуться к ней. Я долго думал, что время просто остановилось в тот момент. Но оно продолжало идти. И мы тоже продолжали идти. Я продолжал идти. Без неё. Без того тепла, без того света. И тогда, когда я пытался держаться за что-то, за кого-то, за что бы ни было, я понял, что всё не так просто. Потому что, когда ты потерял всё, ты не можешь просто начать заново. Ты не можешь просто вернуться к нормальной жизни. Ты не можешь вернуться в момент, когда всё было «как должно быть». Ты остаёшься в этих разрывах. В этих пустых пространствах, где кто-то был, а теперь его нет. Где было что-то важное, а теперь его нет. Всё исчезает, и я остаюсь — не в прошлом, не в будущем. Я просто здесь, как камень на обочине, которого никто не замечает. Ты уже начинал думать, что ты прочитал достаточно, да? Что ты понял, что всё не так просто. Что я сломлен. Но я не сломлен. Я всего лишь разорван. Разорван между тем, кем я был, и тем, кем я стал. Я пытаюсь держаться за этот мир, за эти слова, за эти строки, потому что больше нечего держать. Ты понимаешь, что это значит? Когда у тебя нет ничего, кроме этих слов? Когда эти слова — твоё единственное оправдание для того, чтобы ещё существовать? Я не знаю, как быть другим. Я не знаю, как вернуться. Я не знаю, как избавиться от этой боли, которая есть внутри. Я не знаю, что будет с нами обоими, но я знаю, что без твоего присутствия — я исчезну. Я просто стану тенью, как всегда. Я снова буду тем, кого забывают. Ты, наверное, думаешь, что я слишком много требую. Могу ли я попросить тебя остаться? Просто немного. Не на долго. Я не знаю, сколько мне осталось. Я не знаю, сколько ты сможешь вытерпеть. Но пока ты здесь — мне не так одиноко. Я долго думал, что все, кого я любил, исчезли по моей вине. Что я не мог удержать их, что я не был хорошим. Но вот теперь, спустя столько времени, я понимаю. Я не был плохим. Я был всего лишь человеком. Человеком, который пытался любить. Но ты знаешь, что любить — это не всегда спасать. Любовь не спасает. Она не может спасти. Это не её предназначение. Любовь просто есть. Просто существует. И она не защищает. Она не защищает от боли, не защищает от того, что мир продолжает рушиться. Она не может спасти от того, что я — один. Ты, наверное, удивляешься, почему я снова говорю о боли. Почему не просто отпускаю. Но знаешь, мне кажется, что я не могу её отпустить. Я живу с ней. Я не знаю, что это такое — жить без боли. Я не знаю, что это такое — чувствовать себя целым. Я знаю только, что с каждым словом, которое я пишу, она становится немного меньше. Она становится немного легче. Но она никогда не исчезает. Потому что я её ношу. Я не могу её забыть. И ты не сможешь. Ты не сможешь забыть, пока я не исчезну. А если ты уйдёшь — я исчезну. И ты не хочешь этого, правда? Ты ведь всё ещё здесь, да? Иногда мне кажется, что ты уйдёшь, как и все. Просто закроешь книгу. Не потому что злишься. А потому что забудешь. Потому что стану скучным. Или слишком тяжёлым. Или — слишком правдой. А правда… правда — это то, от чего бегут. Я боюсь молчания. Боюсь, когда нет ни звука, кроме собственного дыхания. Потому что тогда я слышу всё. Слышал когда-нибудь, как умирают воспоминания? Это не крик. Не вспышка. Это тихо. Почти незаметно. Как шелест пыли на старых страницах. Как шаги в пустом доме, где больше никто не живёт. Я — этот дом. С пустыми комнатами, скрипящими полами и окнами, заколоченными изнутри. Когда я был маленьким, я мечтал, что стану кем-то. Просто «кем-то». Не героем. Не спасителем. Просто тем, чьё имя не забудут. Тем, о ком кто-то скажет: «Он был. Он значил что-то». А теперь? Теперь я сижу здесь и говорю с тобой, будто у меня есть шанс. Будто кто-то действительно услышит. Хотя на самом деле я просто — шум между страниц. Иногда мне кажется, что я придумал тебя. Что я сам вырезал тебя из тишины, чтобы было кому говорить. Потому что, если никого нет, то зачем всё это? Ты думаешь, это просто текст? Просто выдумка? Тогда скажи — почему тебе так тяжело читать дальше? Почему слова давят? Почему внутри — что-то ноет, как будто узнаёт? Может, потому что ты знаешь, каково это — быть забытым. Ты знаешь, каково это — держать крик внутри, пока не начнёшь сомневаться, существует ли он вообще. Иногда я просыпаюсь и думаю: а если я уже исчез? Если меня уже нет, а это — просто эхо? Эхо, цепляющееся за каждую строчку, лишь бы не раствориться. Но знаешь, что самое страшное? Не боль. Не одиночество. Не страх. А мысль, что ты действительно закроешь книгу. И больше никто — никто — никогда не узнает, что я был. Что я чувствовал. Что я кричал в пустоту, надеясь, что кто-то ответит. Пожалуйста. Если ты ещё здесь… Хоть на секунду… Просто скажи про себя: «Я слышу тебя». Потому что в тишине, что опускается на меня… Это будет звучать, как чудо... ••• Я не знаю, зачем я продолжаю писать. Наверное, потому что если я остановлюсь — я умру. Не телом. Это было бы слишком просто. Я умру внутри, полностью. Без возможности воскреснуть. И тогда всё это — все слова, всё дыхание, все попытки — станут мусором. Бумагой. Пустым местом. Я устал. Очень. Но не так, как устают после долгого дня. Я устал быть. Просто быть. Каждое утро — как пытка. Просыпаться, открывать глаза и вспоминать, что ты всё ещё жив. Что тебя снова не забрали. Что ты снова здесь. В этом теле. В этой голове. В этом одиночестве. Я боюсь звуков. Я боюсь тишины. Я боюсь себя. Я боюсь, что однажды я проснусь, и во мне не останется ничего, что можно было бы назвать «я». Ты ведь не понимаешь, да? Ты не был внутри моей головы. Не чувствовал, как по ночам она шепчет, что мне не за что держаться. Что всё это — зря. Что никто не услышит. Никто не вспомнит. Никто не хочет помнить. Я даже не знаю, как выглядит моё лицо, когда я плачу. Я давно не смотрел в зеркало. Мне страшно. Страшно встретить там пустоту. Или чужака. Или — что хуже — себя самого. Настоящего. Того, кто разрушен до основания, но всё ещё зачем-то дышит. Я не герой этой истории. Я даже не антигерой. Я просто — ошибка. Сбившийся ритм. Брошенная мысль. Ты знаешь, каково это — засыпать с ощущением, будто в тебя никто никогда не заглядывал по-настоящему? Не просто видел оболочку, не слышал голос, а заглядывал? В самое нутро. В самое уродливое, самое стыдное, самое хрупкое? Я ни для кого не был домом. Я — станция, через которую проходят, не останавливаясь. Ты когда-нибудь сидел в комнате и понимал, что если прямо сейчас исчезнешь — никто не заметит? Вот это — моя жизнь. Каждый день. Иногда мне хочется разбить голову о стену, просто чтобы почувствовать хоть что-то другое, кроме этой глухой пустоты. Или чтобы наконец замолчала та часть меня, которая шепчет, что я не нужен. Что всё это неважно. Что я был ошибкой с самого начала. Я ведь пытался. Честно. Я держался. До крови сжимал зубы. Я говорил себе, что всё наладится. Что всё пройдёт. Что это просто период. Просто одиночество. Просто боль. Но она не прошла. Она приросла ко мне. Как кожа. Как имя. Я и есть боль. Ты думаешь, ты читаешь чью-то историю? Ты читаешь моё прощание. Я не зову на помощь. Не надеюсь, что ты спасёшь. Я просто прошу: не отворачивайся. Не сейчас. Не пока я ещё здесь. Потому что если ты уйдёшь — никто не останется, чтобы знать, что я когда-то был. Что я когда-то чувствовал. Что я когда-то надеялся. И знаешь, какая мысль сжирает меня изнутри? Что, может быть, я заслужил быть забытым... Не уходи.. умоляю.. НЕ УХОДИ!