Часть 1

Жаркое солнце Бахрейна клонилось к закату, окрашивая небо в зловещие оттенки алого и багрового. Воздух дрожал над бетонными плитами американской базы в Манаме, напоминая, что на Ближнем Востоке ничто не остаётся спокойным надолго. Сержант МакГрейди сидел на ящике с боеприпасами у КПП, закуривая вторую за вечер сигарету. Его бронежилет лежал рядом, лицо покрывал недельной давности щетиной. Капрал Ривера подошла к нему, сняв шлем и встряхнув тёмные, взмокшие волосы. — Опять не спишь? — спросила она, присаживаясь рядом. — У тебя вид, будто ты сам по этой пустыне шёл пешком из Эр-Рияда. — Я иду по ней каждую ночь, — тихо сказал МакГрейди, выпуская дым. — Только во сне. Ривера молча смотрела на горизонт, где огненная линия отделяла реальность от хаоса. Вдалеке виднелись очертания руин моста короля Фатха — теперь просто обломки, торчащие из воды, как гниющие кости. — Опять те сны? — Да, — кивнул МакГрейди. — Те парни… Арабы, иранцы. Я вижу их. Вижу, как они ползут по песку, раненые. Мы вытаскивали их из-под огня, помнишь? — Он посмотрел на неё. — Помнишь, как они друг друга убивали, даже умирая? — Не забуду никогда, — прошептала Ривера. — Один из них всё время шептал: "Это не мой джихад…" А потом умер у меня на руках. — Они были детьми, — сказал он. — Не солдатами. Знамя Халифата сделало из них мясо. Иранцы — щит. И всё ради чего? Чтобы мы сидели тут, считая выстрелы и молясь, чтобы дроны не сошли с ума? — Думаешь, мы что-то ещё можем изменить? — Не знаю, — признался МакГрейди. — Но каждый раз, когда я вижу их в своих снах… Я спрашиваю себя, спасал ли я их… или просто дал им чуть больше времени для агонии. Они сидели в молчании, вдыхая дым войны, слушая, как где-то вдали рокотал вертолёт. В Бахрейне наступала ночь, и пески вновь начинали шептать.