Часть 2

Прошло три месяца с того кровавого десанта. С тех пор, как бойня у побережья Бахрейна оставила в памяти МакГрейди крики юных фанатиков и гул обстрела, многое изменилось. Аль-Арабия — страна, некогда известная как Саудовская Аравия, теперь стала ареной нескончаемой гражданской войны. То, что началось как триумф "Знамени Халифата", быстро превратилось в хаос. Каждый эмир тянул страну в свою сторону, каждая группировка утверждала, что только их шариат "истинный". Даммам попал под флаг чёрный, Мекка — под зелёный, в Хафар-эль-Батине властвовал синий. Но самый страшный эмир обосновался в развалинах Эр-Рияда. Белый флаг. Без символов. Без надписей. Лишь холодная белизна полотнища, как саван. Он называл себя Эмир аль-Лаун — "Эмир Цвета", но не в честь мира и чистоты. Его интерпретация шариата была такой жестокой, что даже боевики из других группировок шептали его имя с опаской. Публичные казни, сожжения, изощрённые казни предателей — он правил страхом и одержимостью очищения. На базе в Бахрейне офицер разведки Бахрейна полковник Хасани просматривал разведданные с дронов. — Он перебил всех имамов в Рияде, — пробормотал он, указывая на экран. — Заменил их своими. Теперь мечети звучат как приговоры. — Белый флаг? — уточнил Дэнверс, пристально глядя на фото с воздуха. — Да. Он стал магнитом. Все радикалы, которым не хватило ужаса в других фракциях, идут к нему. И он идёт к побережью. — Думаешь, он попробует снова высадку? — Нет, — сказал Хасани. — Он знает, что не сможет пробить оборону. Я думаю, он готовит нечто другое. Он воюет не за территорию. Он хочет устроить судный день. Дэнверс молча кивнул. В его глазах отразился экран — беспилотник вёл наблюдение за колонной пикапов, раскачивающихся по пустыне. На каждом — тот самый белый флаг. — Думаешь, мы сможем остановить его? — спросил он. — Нет, — ответил Хасани. — Но, может, мы сможем хотя бы записать, что было. Чтобы кто-то потом понял, как начинается конец.