Часть 4

Кувейт не ожидал удара. В 04:12 по местному времени боевики Эмира Белого Флага перешли границу, захватив пограничные посты за считанные минуты. Они двигались не как армия — как караван обречённых. Грузовики с заложниками, тракторы с химическими цистернами, отряды детей-смертников. Они развернули камеры, как будто снимали фильм. И всё передали в прямом эфире. Из центра командования в Манаме за происходящим наблюдали в оцепенении. Полковник Дэнверс, уставший, с красными глазами, вжимал пальцы в стол. — Это… не наступление, — выдавил он. — Это жертвоприношение. Он хочет, чтобы весь мир смотрел. Рядом стоял Хасани. Араб по происхождению, он всегда был холоден и сдержан, но сейчас его лицо было белее бумаги. — Он устроил резню в приграничных деревнях. Они врываются в дома, читают Коран, а потом убивают даже младенцев, если родители читали его в "неверной" интерпретации, — голос дрожал. — Это даже не фанатизм. Это что-то древнее. Как культ смерти. МакГрейди и Ривера наблюдали с экрана. Всё происходило в реальном времени. — Он говорит, что принесёт Кувейт в жертву, чтобы открыть врата для "Меча Господня". Что бы это ни значило, — произнёс МакГрейди. — У него есть план. И он идёт к нему сквозь кровь. Ривера сидела, сжав кулаки. — И что мы делаем? — Молимся, чтобы кто-то сверху решился на то, чего боится даже дьявол, — пробормотал МакГрейди. На рассвете, когда в небе над Персидским заливом едва начала светлеть тьма, сирены на базе завыли. Поднялась авиация. Но поздно. В 06:19 по Эр-риядскому времени вспышка озарила горизонт. Она была белой. Как флаг эмира. МакГрейди и Ривера стояли на крыше ангара, когда свет рассёк небо, как божественный меч. — Это… — выдохнула она. — Это ядерное. — Да, — кивнул он. — По Эр-Рияду. Кто-то… кто-то не выдержал. — Кто? Он молчал. Никто не знал. Ни Вашингтон. Ни Москва. Ни Тегеран. Кто-то, где-то, решил, что только огнём можно остановить белый флаг. И всё же… — Это конец? — спросила Ривера. МакГрейди посмотрел на второй, слабый всплеск на горизонте. Город горел, как факел. — Нет, — сказал он. — Это только его начало. И пески вновь зашептали.