Часть 5. Pity B-Day Party

Снова Джима пробуждает музыка. На этот раз традиционная песенка“Happy birthday to you” и детский, как думал Джимми, смех.  «Джимми! Это срочно! Этот уровень очень опасен! Ничего не ешь, ничего не бери! Услышишь шаги или увидишь кого-то- беги! Если они поймают- не ешь торт! Это отрава! Если я буду писать с “=)”на конце- меня взломали! «Тусовщики» очень умны и опасны!»- незамедлительно пришло сообщение от «куратора».  «Сейчас то все в порядке?» «Думаю, да, ты пока не в эпицентре, где много «тусовщиков», но будь на чеку- через 740 метров ты их можешь встретить, если будешь неаккуратен.» Сердце Джимми бешено колотилось. Он отстегнул сумку и дрожащими пальцами потянулся к металлическому кейсу. 739. Замок щёлкнул. Внутри, на чёрном бархате, лежал знакомый пистолет и несколько обойм. Холод металла в руке придал ему призрачное ощущение контроля. Он зарядил оружие и, держа его наготове, двинулся вперёд. Коридор был длинным и бесконечно прямым. Стены, выкрашенные в кислотно-оранжевый цвет, уходили вдаль, сливаясь в яркую точку. Их разрывали одинаковые проемы, за которыми угадывались такие же пространства, только меньше. Воздух был густым и сладким, как от леденца, пролежавшего на солнце. Каждая комната, в которую заглядывал взгляд Джима, была похожа на студию для проведения детского праздника. В одной — одинокий пластиковый стол, заваленный бумажными тарелками с засохшими каплями кетчупа. В другой — горка яркого конфетти, рассыпанная идеальным кругом. С потолка свисали потрепанные плакаты с клоунами, чьи улыбки растянулись до неестественных, жутких пропорций. Тишина стояла густая, приторная, нарушаемая лишь отдаленным, монотонным гулом холодильников, хранящих никому не нужное мороженое, и заевшей и успевшей надоесть песенкой. Пластиковые стулья были расставлены с математической точностью, ожидая гостей, которые никогда не придут. Это было место, где веселье умерло, но его насильно законсервировали, нарядили в дешевую мишуру и оставили гнить в одиночестве. Пахло воском, пластиком, испорченным сливочным кремом и тоской. -Хах, прям как мой день рождения..- который мужчина праздновал в последний раз нормально в 10 лет. Когда все было относительно хорошо.  «Тоже была тоска?»- прилетело от собеседника. -Погоди, я могу просто так говорить и ты меня слышать будешь? «Ну да, я тебя слышу и вижу, не беспокойся» -То есть ты… Следишь?!- Джимми округлил глаза- А если я захочу… ну как сказать?… заняться непотребствами? «Поверь, тебе будет не до дрочки.» -Фу какой кошмар. Я может не это имел ввиду. «Так что с днем рождения у тебя было последним?» -Он был 25 лет назад. «То есть… ты праздновал последний раз днюху, когда тебе было 10 лет!?» -Ну как общепринято- да. А вообще ещё и в 23, но уже мне его устроили однокурсники против моей воли. А что? «Как по мне-бред! Это же такой классный праздник! Что ты стал на год старше, как бы на новый уровень выходишь!»-возмущение было слышно даже через буквы. -Ага, что ты стал на год ближе к пенсии и смерти, и последние 5 лет я остаюсь на уровне лоха. Да и на днюхах всегда происходил какой-то пиздец- «Как только задувал свечки» тут же мигом пролетело в голове. «Всмысле? А что именно случалось?» -Это очень долгая история. Тут уже в прошлое углубляться, а у меня времени на это ну никак нет. «Ладно…» *** За окном кружился пушистый снег, укутывая улицу белым покрывалом. В гостиной пахло хвоей и свежей выпечкой — мама испекла праздничный торт. Десять свечей отражались в широко распахнутых глазах Джимми, сиявшего от счастья. Он загадал желание: «Хочу, чтобы всегда было так же весело». — Задувай, дорогой, — мягко сказала мама. В этот момент в дверях появился отец. Его молчаливое присутствие ощущалось как неприятный сквозняк. Джимми нервно дунул — две свечки остались гореть. Но дети начали хлопать и поздравлять его. — Типично, — раздался спокойный голос отца. — Даже простейшее действие не можешь выполнить как следует. Когда гости разошлись, Джимми с Керли и Аланой остались играть с новым конструктором. Отец наблюдал за ними, опершись о косяк двери. — Пап, посмотри, какой корабль! — робко позвал Джимми. Джон медленно подошёл, его взгляд скользнул по деталям конструктора. — Криво, — произнес он ледяным тоном. — Слепой собрал бы аккуратнее. — Он взял у сына из рук несколько деталей. — Эта часть должна быть под углом. Разве не очевидно? Когда он ушёл, дети замерли в неловком молчании. А через мгновение из спальни донесётся приглущённый голос отца: — ...И эти дурацкие игрушки! Деньги на ветер! Голос матери прозвучал взволнованно: — Джон, это же его день рождения! — Вечно ты его балуешь! Растёт не мужчиной, а тряпкой! Мариетта, мама Керли, пыталась перекрыть ссору, рассказывая весёлую историю, но её голос дрожал. Джимми сидел, сжимая в руке деталь конструктора, и смотрел на исправленный отцом узел. Кажется, он понял всё разом: он — причина этих ссор, это разочарование в глазах отца, эта боль в голосе матери. Керли и Алана пытались тоже переключить внимание Джимбо на подарок и дальше собирать его под рассказы их мамы, но все четно. Даже запах хвои и мерцание гирлянд больше не радовали. Этот день стал последним, когда Джим себе хотеть праздника. Слишком дорогой оказалась цена. ~13 лет спустя~ «Господи. Слава Богу этот рабочий день окончен»-думал Джимми, пока шел в общагу по темноте зимних улиц. Декабрь только начался, а уже снега выпало- хоть город из него лепи в полный масштаб! Но особой любви к зиме у Джима не было- он любил больше тепло и сухость.«Почему на Марсе обязательно делать имитацию зимы? Все равно это не будет похоже на то, что на Земле…» Мгновения- и наш герой оказывается у дверей своей комнаты, которую делит с Керли и Адамом- ещё одним другом, с которым они вместе поступали в летную академию. Только странно, что за дверью было…тихо, когда обычно был за дверью балаган, потому что Адам вечно что-то терял и кричал на всех, а потом все-таки находил. И не извинялся! Вот гад! Джим открыл дверь ключом, вошел в комнату и чуть не умер на месте. -СЮРПРИ-И-ИЗ!!!- Крик и взрывы хлопушек загремели чуть ли не на всё общежитие. В их комнате было явно больше людей, чем нужно по стандартам. И среди них выделялись больше Керли и его сестра Алана, которая чуть младше них, была похожа на Керли, только что ниже и не кудрявая, да и волосы длиннее. На всех присутствующих были колпаки. -Ну и что это?- брюнет оглядел присутствующих и стряхивал с себя конфетти, которое нападало с хлопушек. -Ну как что? Ты забыл, что у тебя день рождения сегодня?- спросила Алана. -Я его не отмечаю. И странно, что Керли не сказал тебе об этом, раз ты сама забыла.-брюнет грозно взглянул на эту пару. -Я просто подумал тебе сделать подарок…- Керли решил заступиться за сестренку. -Мог бы меня спросить, что я на день рождения хочу- ну уж точно не отмечать его. -Да почему!? Подумаешь, что тогда произошло- не твоя вина! Джим, ты себя как старый пердун ведешь! -Коим он теперь и является- с теплой улыбкой высказался блондин, из-за чего в комнате прокатился смешок. Даже Джимми хмыкнул. -Ну бля, серьезно, я после смены, какая днюха, тем более проставляться, а зпшка сами знаете какая. -А тебе не надо- сказал Адам- считай это подарок от нас- иначе обидно будет выкидывать пиццу и алкашку. -Ладно, сдаюсь, отмечу с вами. Может, не будет дерьма сегодня.  -Мы, правда, забыли про Эмму и позвали её в последний момент…-Алана чуть замешкалась, теребя в руках праздничный колпак для Джимми- Но она сказала, что обязательно придет! -Эмма? Неужели она…-на его лице появились очертания улыбки. -Да, вышла на связь спустя 3 дня. Ну ты знаешь, что она часто пропадает. Дедлайны, работы, всё такое. -Почему ты мне сразу об этом не сказала!?- брюнет ринул к окну, выглядывая в темноте улиц знакомый силует. -Сюрпрааайз- протянула девушка и вручила имениннику его торжественный колпак- разденься хоть, а то в куртке ужареешь, и вообще не празднично выглядишь…- хотя не трудно было заметить, что Джим оживился и расцвел на глазах, когда узнал, что его любимая тоже будет. Но вот проходит час, два. Ребята уже заказали ещё 2 пиццы. Шум стоял оглушительный. Кто-то орал похабную песню под гитару, Адам с двумя другими курсантами устроили бурное обсуждение последнего матча, и по всему общежитию было слышно их гогот. Джимми сидел на подоконнике, отгороженный от всего этого балагана. Он смотрел, как за окном медленно оседает на землю искусственный снег. В руке он мусолил полную банку пива, которую ему вручили полчаса назад и которую он так и не открыл. Керли и Алана пристроились рядом, на его кровати. Они не лезли с дурацкими вопросами, не пытались его растормошить. Они просто были там. -Блять, да вы задрали уже эту дрисню орать! Других песен нет?! Тем более этим  песням уже за сотку лет!-Керли недовольно посмотрел на Адама, который перестал тренькать на гитаре.  -Ну а че нам остается делать? Хоть как-то тусовку поддерживаем! -Вы каждый день орете это! Как вас ещё комендат не выгнала!? -За отлиз любой каприз!- и комната залилась оглушительным смехом. «Какой ужас… и эти люди станут в будущем пилотами…» -Джимми сидел на подоконнике, прижавшись к окну. Сколько ещё ждать Эмму? А она точно придет? Она же обещала, она всегда выполняет обещания… а вдруг в этот раз нет? А вдруг она обманула? А если она  вообще не хочет? А если… -Именинник!- Голос Аланы вытащил брюнета из тины мыслей- Тут закончился алкоголь! Нас отправляют на великий подвиг- достать всей этой роте пиваса! Ты, как главнокомандующий всем этим, поведешь меня и Керли добывать провизию! -Так-то я не особо горел желанием быть главнокомандующим этим цирком.- Джимми слез с подоконника и оглядел присутствующих. -Понимаешь… нас это не ебет никак. Днюха твоя- ты и руководи. -Но я вообще не планировал отмечать. -Повторяю- нас не волнует. Так что шевели копытами и пошли. Керли, -девушка взглянула на брата- тебя это тож касается, поднимай свой зад! … Дверь захлопнулась за студентами, отрывая их от звукового ада, находящегося в комнате. В коридоре было тихо и прохладно. Ну… это явно лучше, чем в маленьком душном пространстве. -Ну что, за пивом? Кстати, Джим, мы можем пойти в подвал и там отметить, там потише и есть бильярд! Хоть по-светски будет. -Давай сначала купим пива и отнесем этим, чтобы отстали.- Джим достал из кармана пачку сигарет. Он снова нервничает.  Алана и Керли, видя состояние своего товарища, решили ничего не говорить. Все трое молча вышли из общежития на улицу, Джимми зажег себе никотиновую палочку и сделал первую затяжку. Легче не стало, так и терзала мысль что его обманули.  Морозный воздух обжёг лёгкие, смешавшись с табачным дымом. Джимми шёл, опустив голову, не замечая ни искрящегося снега, ни огней города. —Эй, смотри! — Керли внезапно толкнул его локтем. Из-за угла, поскользнувшись на обледеневшем тротуаре, бежала Эмма. В руках она судорожно сжимала огромную коробку, а её распущенные русые волосы разлетались на ветру. Увидев их, она замерла, словно вкопанная. Дыхание вырывалось клубами пара, лицо было бледным, а серые глаза — огромными от вины и страха. — Вы... вы куда? — выдохнула она, и голос её дрогнул. Джимми не смог сдержать улыбки. Вся тяжесть, всё напряжение мгновенно испарились. Он сделал шаг вперёд. — За пивом. А ты? — спросил он мягко. Но тут вмешалась Алана. Она встала между ними, её взгляд был холодным и острым, как лезвие. — Три часа, Эмма. Три часа мы ждали. Джим сидел у окна, как блять пригвозденный, пока все веселились. Хоть бы написала! Эмма опустила голову, её пальцы сжали коробку так, что картон хрустнул. — Я... я испекла торт, — прошептала она, обращаясь к Джимми, будто ища у него защиты и прощения. Он её уже простил. — Домой ездила, чтобы успеть... Духовка сломалась, пришлось к соседке... Я бежала... — Да твою мать, Эмма! Всегда у тебя что-то! — голос Аланы дрогнул от гнева. — Вечно какие-то причины! А он... Он же... — Алана, хватит, — тихо, но твёрдо сказал Джимми.— Все хорошо, я не в обиде. Он подошёл к Эмме, бережно взял у неё из рук тяжёлую коробку и одной рукой притянул её к себе, чувствуя, как она вся дрожит от холода и волнения. — Ничего, — прошептал он ей на ухо. — Всё в порядке. Главное, что ты здесь. Он отпустил её, повернулся к друзьям и, всё ещё не выпуская коробку с тортом, сказал: — Ну что, идём за пивом-то? Теперь вчетвером не так грустно. Они двинулись дальше, и на этот раз Джимми шёл с легкой улыбкой на лице. Он нёс торт, который девушка испекла для него, и чувствовал её лёгкое прикосновение к своей руке. И этот дурацкий день рождения вдруг перестал казаться такой уж плохой идеей. Потому что сейчас, в этот самый момент, всё было именно так, как должно было быть. Главное, чтобы свечку не зажгли. Ребята вернулись в общагу с пивом и коробкой. Присутствующие обратили внимание на большой предмет. Эмма сняла крышку и внутри оказался большой шоколадный торт, на нем белой глазурью немного криво написано «С днем рождения!». Чудо, что торт немного помялся с краю, но не потерял свой презентабельный вид- девушка явно старалась бежать аккуратно.  -Сейчас свечку достану!- Адам встал с кровати и пошел на общую кухню. -Да не надо! Нахуй эти свечи? Они только торт испортят!- заметно было, что Джимми начал нервничать, и только он хотел рвануть за соседом, его тут же остановила Алана.  -Джимми блять! Хватит! Это просто свеча, ничего страшного не произошло, не происходит и не произойдет, если ты свечку задуешь! -Именно из-за свечи я не общаюсь со своей родней.  -Господи…-Керли потерпел переносицу- ты опять эту херь несешь?  Джимми смотрел на дрожащий огонёк свечи, и внутри всё сжималось. Пальцы чуть дрожали, но он не отступал. — Ну что, именинник, — тихо сказала Эмма, сжимая его ладонь. — Ты сможешь. Он кивнул, не отрывая взгляда от пламени. Друзья замерли в ожидании — никто не подшучивал, не торопил. Даже Адам, обычно не умевший держать язык за зубами, молча стоял чуть позади. Джимми медленно набрал воздуха в грудь… и задул свечу. Тишина. Ничего не произошло. Просто погас огонь. Кто‑то шумно выдохнул. Алана первой расплылась в улыбке: — Ну вот! А ты боялся. Керли хлопнул его по плечу: — Видишь? Всё нормально. Никаких катастроф. Джимми замер, прислушиваясь к себе. Ждал — не нахлынет ли волна паники, не вернётся ли тот липкий страх, который годами держал его за горло. Но… ничего. Только лёгкое покалывание в кончиках пальцев и странное ощущение пустоты — будто он только что переступил через невидимую черту, которую сам же и начертил много лет назад. Эмма прижалась к его плечу: — Ты молодец. Он наконец улыбнулся — по‑настоящему, без напряжения, без попытки скрыть дрожь в уголках губ. — Да… — выдохнул он. — Вроде бы и правда ничего. Адам тут же оживился: — Так, а теперь можно торт есть? Я, между прочим, голодный, клянусь, что слона прям тут съем! Смех прокатился по комнате, снимая последнее напряжение. Кто‑то включил негромкую музыку, кто‑то разнёс тарелки. Эмма аккуратно разрезала торт, и аромат шоколада снова наполнил пространство. Джимми взял свой кусок, посмотрел на друзей, на девушку рядом с ним — и вдруг осознал: он смог. Не убежал, не замкнулся, не позволил прошлому снова забрать у него этот момент. — За меня, — поднял он тарелку, словно бокал. — И за вас. — За Джимми! — хором подхватили остальные. И в этот раз он не вздрогнул от громких голосов. В этот раз он просто… был здесь. *** Джимми двигался вперёд, стараясь идти как можно тише. Сладковатый запах становился всё гуще, вызывая лёгкое подташнивание. Он заглянул в очередной проём и замер. Комната была чуть больше предыдущих. В центре стоял стол, накрытый клеёнкой с клоунами, а на нём — идеально круглый торт, увенчанный единственной розовой свечой. Вокруг — семь пустых стульев. Но не это привлекло его внимание. На одном из стульев сидело желтое существо. Оно не двигалось. — Какого чёрта? — прошептал он. «Не подходи. Это «Тусовщик». », — мгновенно отреагировал Куратор. Но было поздно. «Тусовщик» медленно повернула голову и уставилась на Джимми нарисованными на пакете черными глазами. Его рот, тонко прорисованная линия, изогнулся в подобии улыбки. — С днём рождения, Джимми! — проскрипел механический, безжизненный голос, исходящий не то от существа, не то от самого воздуха. Музыка внезапно стихла. Тишина стала оглушительной. И в этой тишине послышались шаги. Не один набор, а несколько — лёгкие, топочущие, будто несколько человек бежали на цыпочках. Они доносились из соседнего коридора, быстро приближаясь. «БЕГИ. НАЗАД. СЕЙЧАС ЖЕ.» Джимми рванулся прочь, сердце заколотилось в паническом ритме. Он бросил взгляд через плечо. В проёме, из которого только что выбежал, мелькнули силуэты — невысокие, желтые, с бумажными пакетами на головах. «Тусовщики». Он свернул в первый попавшийся боковой проход, оказавшись в лабиринте из гигантских, в человеческий рост, кубиков-пуфиков. Пришлось карабкаться по ним, спотыкаясь о разбросанные пластиковые стаканы. Шаги преследователей были уже совсем близко, сопровождаемые сдержанным, хихикающим шепотом. — Где ты, именинничек? Мы хотим поиграть! — У нас для тебя сюрприз! Ненавижу сюрпризы. «Слева от тебя есть люк. В него. Быстро!» Джимми отшвырнул пуф и увидел в стене неприметную металлическую дверцу. Он дёрнул её на себя, втиснулся в узкое тёмное пространство и захлопнул за собой. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Он сидел, прижавшись спиной к холодному металлу, пытаясь заглушить своё тяжёлое дыхание. Снаружи послышалось разочарованное вздыхание. — Ушёл Джимми... — Ничего. Мы его найдём. Мы всех всегда находим. Их шаги затихли. В кармане завибрировал телефон. «Ты где? =)» Холодок пробежал по спине. Сообщение было от Куратора, но с той самой зловещей смайлик-меткой. Блять.  «Ты куратор?» — дрожащими пальцами напечатал Джимми. Ответ пришёл мгновенно. «Ты совсем чтоли? Это же я! Ну выйди к своим друзьям! =) Они так хотят праздника. =) Выйди и поиграй с ними. Тусовщики испекли для тебя торт, по рецепту твоей мамы. Ты же любишь её торт, Джимми? В десять лет ты его так обожал... не расстраивай её. =)» Джимми выключил телефон. В полной темноте служебного хода он сидел, обхватив голову руками, и слушал, как его собственное сердце выбивает барабанную дробь в честь его жалкой, никому не нужной днюхи. Он не хотел её отмечать, как и в студенчестве. Он не знал, сколько прошло времени, когда дверца люка с оглушительным грохотом отлетела, и его ослепил резкий свет цветной гирлянды. — Нашё-ё-лся! — пропел детский, но неестественно скрипучий голос. Его вытащили за руки. Это были «Тусовщики» — несколько невысоких, коренастых существ с желтоватой, словно восковой, кожей. На их плечах вместо голов красовались коричневые бумажные пакеты. На каждом было нарисовано по два чёрных точки-глаза и одна огромная, кривая улыбка, растянутая от края до края. Они молча и крепко держали его, их пальцы впивались в руки с неожиданной для их роста силой. — Отпустите! — попытался вырваться Джимми, но тщетно. Один из «Тусовщиков» наклонил свой бумажный «лик». На месте рта у пакета не было прорези, но голос звучал отчётливо, глухой и исходящий будто изнутри. — Ты испортил нам сюрприз. — Но ничего, — раздался голос из-за его спины. — Главный подарок ещё впереди! Его привели обратно в ту самую комнату с тортом. Теперь на всех семи стульях сидели такие же жёлтые фигуры с бумажными головами, безмолвно уставившись на него нарисованными глазами. Его усадили на единственный свободный стул напротив торта. Двое «Тусовщиков» встали по бокам, положив ему на плечи свои цепкие руки. —ДА ОТПУСТИТЕ ВЫ МЕНЯ, ТВАРИ!— мужчина кричал и вырывался, но хватка на плечах была такой сильной, что любое движение начало вызывать боль. Но Джим привык терпеть. Дверь в комнату скрипнула открылась, и раздался женский голос, напевающий «с днем рождения тебя…». Джимми остановился и взглянул в сторону источника звука. В проёме стояла она. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной силой. Мама. Точь-в-точь такая, какой он помнил её в лучшие дни — до Марса, до геоорганического пиздеца, до того, как всё стало сложно. Она была в том самом синем платье в белый горошек, в котором пекла его последний торт на десять лет. Тёплые карие глаза, уставшие, но добрые. Улыбка, от которой когда-то становилось спокойно на душе. — С днём рождения, сынок, — её голос был тёплым и ласковым, точной копией из его воспоминаний. «Тусовщики» замерли в почтительном молчании. Хватка их рук на его плечах ослабла, превратившись почти в нежную. — Мама... — выдохнул Джимми, и его собственный голос прозвучал как голос того самого, десятилетнего, ещё не знающего ужаса мальчика. Его захлестнула волна ностальгической боли, тоски по тому времени, по той семье, что была до. — Мы устроили для тебя праздник, — она мягко улыбнулась, подходя ближе. — Я знаю, как тебе этого не хватало. И мне не хватало моего любимого сына. Она сейчас была идеальна. Слишком идеальна. Настоящая его мать, даже в самые светлые моменты, всегда носила на лице следы усталости от работы в лаборатории, от вечных споров с отцом. А в глазах этой... была лишь пустая, бездушная копия нежности и ни одного изъяна. — Помнишь, в десять лет? — она подошла к столу и провела рукой по торту. — Ты так был рад, что у тебя было много друзей на празднике: и Керли, и Алана, Кенни, Райан и ещё много кто. Ты тогда был не один… Но мы с папой его испортили тебе своей ссорой… Прости нас. Она взяла нож для торта. Лезвие блеснуло. — Ты после этого боялся задувать свечи и перестал отмечать. Я понимаю. Но сегодня мы… одни, без папы. И я позвала их, чтобы было не так грустно.—Женщина указала на «Тусовщиков»— Давай начнём всё сначала. Сделаем всё правильно. Ты задуешь свечу, и мы съедим торт. Вместе. Как раньше. Как семья. Она отрезала пышный кусок, с которого стекал розовый крем, и положила его на тарелку. Запах был приторно-сладким, но под ним угадывался другой, едва уловимый — запах… сырого мяса? Почему в торте мясо!? Джимми уже повело от тошноты. Он не мог видеть куски плоти. Его сразу нагнетали воспоминания о том, что случилось с Землей. — Ешь, Джимми, — она поднесла вилку с кремом к его губам. Её улыбка не дрогнула. — Пусть этот день будет счастливым. Для нас обоих. И тут он увидел. Свет гирлянды на секунду отразился в её глазах, и вместо тёплых карих зрачков он увидел холодную, бездонную голубизну. Как у тех глаз в Пригороде, что смотрели ему в душу. Это была не его мать. «НЕ ЕШЬ», — закричало внутри него. Он сжал кулаки под столом. Тоска и ярость боролись в нём. Ярость на это место, на этих тварей, посмевших надеть маску его матери. И ярость на самого себя — за то, что он поверил. Опять ты жалок. «Кушай, торт очень вкусный, мамочка старалась =)» — прилетело сообщение. Но Джимми знает, что Куратор не это имел ввиду. — Нет, — его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Он отвёл голову от вилки. Улыбка на лице «матери» застыла, стала восковой и неподвижной. Голубые глаза холодно сверкнули. — Я та, кем ты меня помнишь, я никакая не другая. Я твоя мама, зайчик. Мама никогда не звала его «зайчиком». Как угодно: «мой мальчик», «котенок», «ангел». Она ненавидела зайцев. А сына любила. — НЕТ! — закричал Джимми и вскочил, насколько позволяла хватка «Тусовщиков». Он вырвал руку и вскинул пистолет. Грохот выстрела оглушил приторную тишину. Пуля попала «матери» прямо в грудь. Не кровь, а густая чёрная жидкость хлынула из раны. Её образ задрожал, поплыл и рассыпался. На месте, где она только что стояла, теперь лежал один из «Тусовщиков» в продырявленном бумажном пакете, бездыханный. На секунду воцарилась шоковая тишина. Затем комната взорвалась пронзительными, яростными визгами остальных «Тусовщиков». Их хватка ослабла, и Джимми, оттолкнув ошеломлённых существ, рванул к выходу. Он бежал, не разбирая дороги, по бесконечным ярким коридорам, а в ушах стоял оглушительный грохот выстрела и её — нет, НЕ её — последний, полный боли взгляд. Его тошнило от ужаса содеянного. «ТЫ МРАЗЬ. ТЫ УБИЛ СВОЮ МАТЬ!»- тот же гной, что давно внутри брюнета растет, снова обвиняет его в содеянном. «Это была не твоя мать! Это была приманка, морок! Они использовали её образ, чтобы ты съел торт! Он был ядовит, одна крошка — и ты бы просто сдох, а они бы получили новое мясо для тортов! Ты выжил, Джимми! Ты выжил! Ты не убийца!» — Слова Куратора доходили до сознания медленно, сквозь гул вины и паники. Он все таки не убил мать. Он уничтожил монстра, чтобы сбежать. Выбежав в очередной зал, Джимми увидел нечто новое — огромную, извивающуюся пластиковую горку, уходящую вниз, в тёмный туннель. Без колебаний, он вскочил в неё и полетел вниз, в непроглядную тьму, прочь от оранжевых стен, увешанных праздничными плакатами, визга «Тусовщиков» и тортов с мясом.