Часть 1

Субботнее утро началось неожиданно рано для Антона, который вообще-то планировал наконец выспаться, потому что учебная неделя в колледже оказалась довольно тяжелой. Но Попов, решивший пылесосить в восемь утра, не дал студенту поспать. — Арсений Сергеевич, обязательно так рано убираться в выходные? — вымученно спросил Шастун, выйдя в коридор, когда врач, закончив, вытащил прибор из розетки. — Я же теперь не усну. — Доброе утро, Антош, — улыбнулся Арсений, оглядывая хмурого подростка. — Завтра вообще-то Пасха. Так что вставай и иди умывайся, потом будешь помогать мне готовить. Шастун тяжело вздохнул, стараясь приглушить внезапную агрессию к Арсению Сергеевичу, который поднял его в такую рань. — Зачем? Смысл от этого? — непонимающе спросил Антон. — Мы же поедем к моим родителям отмечать. — Так без гостинцев, что ли? — Попов подтолкнул Шастуна в сторону ванной. — По традиции принято с собой тоже что-то взять, яйца крашеные обязательно, выпечку, — сказал Арсений, взъерошивая волосы Антона. — Да блин, я спать хочу, — проныл парень, но все же послушно пошел умываться, понимая, что Арсению он все-таки должен помочь. Тот и так для него много делает. — Выспишься в следующие выходные, — улыбнулся врач, уходя на кухню. — До них еще дожить надо, — невесело крикнул студент, чтобы Арсений его услышал. Арсений Сергеевич, однако, не ответил, и парень, поняв, что жалобы его никто не слушает, пошел в ванную комнату.

🕊🕊🕊

Через полчаса Антон закончил с водными процедурами, чуть подсушил волосы, и направился к Арсению на кухню помогать готовить. Мужчина уже к этому времени полностью разложился на столе, вытащив все принадлежности и продукты. — Сначала выпечку, а потом вечером покрасим яйца, — решает врач, доставая из шкафчика свою старую тетрадь с рецептами. — Надо посмотреть тесто для куличей и булочек, а то я уже забыл, как их готовить, — объясняет свои действия он. — А ты пока можешь быстренько перекусить. Я тебе чай с бутербродами приготовил. Шастун действительно замечает отставленную тарелку и кружку на гарнитурном столе, поэтому, вздыхая, все же начинает завтракать. Делать совершенно ничего не хотелось. Но и уйти он, к сожалению, не мог. Антон пытался растягивать все, медленно кушая и попивая чай, но через какое-то время Арсений Сергеевич замечает его расточительность, поэтому начинает поторапливать, пока сам достает миксер из ящика, чтобы взбить яйца в чашке. — Да фейчаф, — отвечает парень, запихивая в рот последний кусочек бутерброда. — Сколько раз говорил, чтобы не разговаривал, когда ешь? — отчитывает попутно врач, не отвлекаясь от процесса приготовления теста. — Подавишься же. Показать, что ли, тебе прием Геймлиха? — вслух задумался педиатр. — Не надо, свое медицинское себе оставьте, — тут же открестился Антон. — Больше не буду разговаривать, когда ем, — пообещал он. Арсений усмехается, а Шастун споласкивает за собой посуду, убирает по местам и подходит к мужчине: — Чем мне помогать? — Смешай все сухие ингредиенты, которые в рецепте, — кивнув головой на записную книжку с записями, дал указание Попов. Закатив глаза, Антон прочитал нужный рецепт, начав замешивать в отдельной миске муку, сахар и разрыхлитель, параллельно стараясь ничего не рассыпать. Получается это у него слабо, поэтому уже через десять минут на столе можно было увидеть муку, которая попала и на пол, который совсем недавно был пропылесошен Арсением. — Антон, ты мне решил всю кухню засыпать? — увидев бардак, со смешком спросил врач. — Ну, Арсений Сергеевич, — протянул Шастун. — Ну что Арсений Сергеевич, что Арсений Сергеевич, я тридцать лет Арсений Сергеевич, — в шутку возмущается Попов. — А где вы ещё пять лет потеряли? — решил подколоть подросток, закончив готовить сухую смесь. — Ну вот, с тобой даже помолодиться нельзя, — сделал вид, что обиделся старший, после чего потрепал мальчишку по волосам. Забрав чашку Антона, Арсений Сергеевич начал доготавливать тесто, вымешивая его сначала в миске, а потом уже прямо на столе. — Ну вот, а говорите, что я кухню пачкаю, — увидев, что рядом с местом, где вымешивал тесто Попов, тоже было много муки. — Готовка — это творчество, а творчество требует жертв, в данном случае жертвой является моя кухня, — рассмеялся Арсений, а затем решил испачкать нос Антона мукой. Мальчик, не ожидавший такого подвоха, сначала даже не понял, что произошло. Зато потом в отместку извазюкал в муке щёку врача. По всей кухне был слышен смех. Антон даже забыл о том, что хотел спать, ему было хорошо. Сразу вспомнилось детство, нахлынули воспоминания, по всей душе растеклось приятное тепло. — Ах ты, — усмехнулся Попов, а затем, закончив с тестом, взял еще чуть муки и натер ей обе щеки мальчишки, пока тот, задумавшись, стоял рядом. — Вот так тебе. Антон хотел отомстить, но опоздал, Арсений с веселым смехом, словно ребенок, убежал в ванную отмываться. — Да так нечестно, — крикнул вслед парень, но все же, оставив игры с продуктами, подошел к раковине, чтобы все с себя смыть.

🕊🕊🕊

Когда с выпечкой было закончено, точнее, она отправилась в духовку готовиться, Арсений предложил посмотреть фильм у себя в комнате. Антон с удовольствием согласился, прихватив заныканную у себя в шкафу пачку чипсов. — У меня тут еще вкусняшка есть, — весело сказал Шастун, укладываясь рядом с врачом на его кровать. — Что-то я не припомню, чтобы чипсы в доме были, — усмехнулся Арсений Сергеевич. — У меня были. Вы же не покупаете такое, а мне хочется, поэтому приходится у себя прятать, — честно рассказал Антон. — Очень интересно, — наигранно строго протянул педиатр. — Надо будет после Пасхи провести у кого-то ревизию. Антон надулся, отодвигаясь от Арсения, но тот не дал парню отдалиться, снова притянув к себе. — Я вообще-то по секрету вам рассказал, — обиженно сказал Антон. — По секрету рассказал, что прячешь от меня вредности? — уточнил Арсений Сергеевич, рассмеявшись, а после поцеловал мальчишку. — Не дуйся, хомячок. — Я не хомячок, — буркнул Шастун, но от Арсения больше не отодвигался. — Хорошо, ежик, — улыбнулся Попов, взъерошивая волосы парня. — Какой фильм смотреть-то будем? — Не знаю, но сегодня хочется поностальгировать. — Может, «Бременские музыканты»? Я в детстве их очень любил, — предложил внезапно Арсений. Антон недоуменно посмотрел на врача, не ожидая, что тот предложит такой старый мультик, но все же кивнул. — Отлично, — улыбнулся Попов, вводя в поисковую строку название.

🕊🕊🕊

Просмотр прошел довольно весело, Арсений с Антоном дружно подпевали песни вместе с главными героями, а потом отправились доставать выпечку, а после снова завалились обсуждать к мужчине в кровать. — Давненько я его не пересматривал, — сказал Арсений, выключая телевизор. — Хотя это мой любимый мультик детства. — А почему вам так нравится этот мультик? — поинтересовался Антон. Арсений задумался, вспоминая далекие года, когда он ходил в музыкальную школу, выступая с оркестром на различных мероприятиях. Приятные воспоминания охватили врача с головой, заставляя улыбаться. — Так вы расскажете, или так и улыбаться будете? — снова спросил Антон, когда понял, что Арсений Сергеевич ушел глубоко в свои мысли. — Я всегда перед выступлением их любил смотреть, — начал говорить педиатр, вынырнув из своих детских воспоминаний. — Перед какими выступлениями? — удивился парень, не припоминая ничего такого из ранее рассказанных врачом историй. — Вы танцевали? — Нет, я занимался в музыкальной школе, и часто выступал на общегородских мероприятиях со своим оркестром. — Ого, вот это круто, — Шастун представил маленького Арсения со скрипкой, или за фортепьяно. — А вы на каком музыкальном инструменте играли? — решил проверить свои предположения Антон. — На тромбоне. Шастун удивленно открыл рот, ему было странно представлять Арсения с таким интересным инструментом. Парню казалось, что скрипка ему подходит куда больше. По крайней Арсений Сергеевич казался достаточно серьезным человеком. — А это вообще что? Типа труба? — попытался вспомнить Антон, как выглядит тромбон. — Сейчас покажу, — Арсений встал с кровати и полез в свой шкаф, а затем достал оттуда тонкую свернутую металлическую трубу с выдвижной кроной и мундштуком. Инструмент поблескивал на свету. Тромбон был золотистого цвета, и хоть уже немного старый, но все такой же любимый и родной для Арсения. — Вот это круто! — протянул Антон, разглядывая Арсения вместе с трубой в руках. — Я и представить не мог, что вы играли на духовом инструменте. Арсений Сергеевич аккуратно провел по тромбону пальцами, вспоминая, как он когда-то играл. Теплые воспоминания вскружили голову мужчине окончательно. Как он весело бежал со школы в музыкалку, как учил ноты к экзаменам, как они вместе со своим прекрасным коллективом выступали на концертах. Внезапно пришло осознание, что с этих моментов прошло около двадцати лет, но душу согревали они до сих пор. — Я не играл, наверное, уже лет десять. В последний раз Пашке что-то демонстрировал, — Арсений удобно пристроил инструмент. — А мне сыграете что-нибудь, пожалуйста, — жалостливо попросил Антон. — Мне так интересно. — Да я уже ничего не вспомню, скорее всего, — грустно улыбнулся Попов. Ему уже давно не пятнадцать, чтобы энергично играть в оркестре, как раньше. — Ну как не вспомните, — расстроился парень. — Вы же учились. Может, осталась какая-то тетрадь с нотами с того времени? — Антош, это было так давно, — ответил врач. — Тогда еще тебя не было. Даже если что-то и осталось, не факт, что я вспомню. В последние годы моя голова забита и настроена только на медицину. — Так, не надо вот этого сюда. Эту вашу медицину, — тут же оживился мальчик. — Мы сейчас о музыке говорим. Арсений усмехнулся, вспоминая, что рядом с ним по-прежнему бояшка Антон, и пошел копошиться в комоде, перед этим бережно отложив инструмент на кресло, в поисках каких-то записей с музыкалки. Через несколько минут педиатр с победным возгласом «нашел» достал небольшую черную тетрадку, в которой страницы уже пожелтели, постепенно приближаясь к кофейному оттенку из-за старости. Правда, вокруг на кровати образовался небольшой хаос, который устроил Арсений, пока искал нужное. На постели валялись горы больших толстых тетрадей с медуниверситета и несколько тяжелых учебников по анатомии, фармакологии и педиатрии. — О, господи, это что-то такое, — взвизгнул Антон, открыв одну тетрадь, в которой были нарисованы кости. Подросток тут же убрал все от себя подальше, складывая их в стопку. Учебные пособия медиков его пугали, кажется, не меньше, чем сами врачи. — А, это тетрадь по анатомии, — посмеялся Попов, шустро складывая все на место. После того как удалось нейтрализовать бардак, Арсений принялся изучать тетрадь с нотами. — Ну что? — в надежде протянул Антон. — Сможете что-нибудь сыграть? Пожалуйста. — Ох, попробую, — решился врач, снова беря в руки инструмент, оставляя тетрадку с записями открытой. Звук тромбона оказался очень громким, с непривычки Шастун даже чуть вздрогнул. Но его тембр оказался довольно разнообразным, Арсений Сергеевич переходил от мягкого и теплого до какого-то даже зловещего. — Это прекрасно, — воодушевленно сказал Шастун, когда мужчина закончил. — Так непривычно сначала было для ушей. — Понятное дело, — кивнул Арсений, убирая инструмент на место. — Тромбон самый громкий из всех духовых оркестра. — Ого, — заинтересованно протянул Антон. — Здорово. Меня в музыкальную школу не приняли. Мы с мамой в семь лет ходили. Сказали, что я слишком активный и неусидчивый, — поделился Шастун. — Ну по тебе видно, от уколов ты достаточно активно прячешься и смываешься, — усмехнулся врач. — Давайте снова не будем об этом. Я только эти кошмары забывать начал, — закатил глаза Антон. — Бедняжка, ночью, наверное, спать не мог? — игриво засюсюкал Попов. — Да, не мог, — снова надулся парень, отворачиваясь от Арсения Сергеевича. — О, ну и кто у меня это опять хомячка пародирует? М? — засмеялся педиатр и принялся щекотать мальчишку по бокам. — Обижулька моя. Антон, смеясь, упал на кровать под давлением Арсения, пытаясь извиваться. Но, как обычно, это не помогало, Попов крепко его придерживал, не давая выбраться из плена щекотки. Но когда воздух в легких мальчика начал заканчиваться, врач прекратил, давая ребенку отдышаться. — Все, больше не дуемся? — улыбнулся врач. — Нет, с вами пообижаешься, либо защекотаете до смерти, либо обколите, — фыркнул подросток, но позволил Попову невесомо чмокнуть себя в висок и макушку. — Ну и хорошо, значит, из позы хомячка снова в ежика, да? — спросил Арсений, падая к Антону на кровать, а затем притягивая того к себе покрепче. — Да, — улыбается мальчишка, утыкаясь Арсению в шею. — Ну вот и славно, тогда пошли готовить? — отстраняется врач через несколько секунд. — Опять? — вздохнул Антон. — Так же хорошо лежали, блин. — Еще належишься, надо куличики нам украсить и яйца покрасить. Парень тяжело вздохнул и медленно поднялся с кровати, идя за Арсением на кухню.

🕊🕊🕊

— Арсений Сергеевич, ну не хочет это "моголь-боболь" взбиваться, может, проще купить глазурь? — скулил Антон, замучившись за пять минут, потому что яичный белок так и оставался жидким. — Взбивай давай, не халтурь, — заглянув в миску, сказал Попов, а затем продолжил разводить краску для яиц. — Наклейки будем клеить? — между делом спросил старший. — Ну если вам охота и с этим повозиться, делайте, — психовал подросток. — Вот и сколько это ещё взбивать? — не унимался парень. — До стойких пиков, Антош, чтоб чашку перевернул, а не выливается ничего, — Арсений достал из шкафчика все посыпки и наклейки, которые он купил заранее. — Потом посыпкой украсим куличи, чтобы красивенько было. Антон смотрел на Попова и поражался его энергичности и позитиву. А ещё в голове до сих пор не укладывался образ врача с тромбоном в руках. — Арсений Сергеевич, а почему вы не пошли дальше в музыкальную сферу? — решил задать интересующий вопрос Антон, не переставая взбивать белки, которые наконец-то приобрели божеский вид. — Хотел людям помогать, а музыка — это так, для себя, — не отвлекаясь от покраски, ответил мужчина. — Ну музыкой тоже можно помогать людям, она душу лечит, — привёл аргумент Шастун. — Тоже верно, но мне почему-то захотелось лечить таких милых ятрофобов, как ты, — в который раз за день подколол Антошку Попов. — Не, ну вы опять свою шарманку крутите, — закатил глаза мальчишка. — Тут вроде готово, — посмотрев, что белки стали достаточно плотными, сказал Антон. — Ну так переверни над головой и проверь, — между делом предложил врач. — Не-а, сами проверяйте, а я голову только вчера помыл, — отбрехался студент, а потом стал наблюдать за тем, как Попов спокойно подошёл к нему и взял чашку в руки. Проверив густоту глазури, Арсений без грамма сомнений перевернул миску над своей головой, внимательно наблюдая за реакцией мальчика. У Антона глаза стали размером по десять рублей, на мгновение он даже зажмурился, но поняв, что вроде как ничего не происходит, открыл глаза. — Трусишка, давай намазывай и украшай теперь, а я с яйцами наконец закончу, — смеясь, сказал педиатр и вернул глазурь на место. — Я не трусишка, — буркнул парень, начав выполнять новое указание. — Не трусишка, Тош, не трусишка, — Арсений по-доброму улыбнулся, а затем всё-таки принялся за дело и сам.