Часть 4

Прием шел очень медленно, как казалось Антону, поэтому через час от скуки он не выдержал, и высунул нос из-за ширмы, чтобы проведать обстановку. В этот момент в кабинете не было пациентов, поэтому Арсений Сергеевич спокойно заполнял карты. Шастун решил выйти из своего укрытия, чтобы внимательно оглядеть темное царство педиатра. Раньше ему было не до этого, потому что он приходил именно на прием, и больше его волновали собственные чувства. — О, Антош, а ты чего выполз, — наигранно ласково протянул врач, еще помня все издевательства со стороны коллеги и Антона. — Захотелось поближе к садисту? — Вы что, обиделись? — удивленно протянул подросток. — Да нет, Антош, как я мог обидеться, садисты не обижаются, — ответил Арсений, отвлекаясь от заполнения историй болезней. Антон с минуту непонимающе смотрел на педиатра, не зная, что на него нашло, а потом все же осознав, что тот и вправду мог обидеться на такие высказывания, решил искупить свою вину объятиями. Он подошел к Попову и даже, не обращая внимания на пугающий белый халат, прижался к нему, крепко обнимая за шею. — Ну не обижайтесь, — тихонько попросил подросток. — Нет, я его лечу, колыбельные пою, сюсюкаюсь при каждом осмотре, процедуре, а он меня садистом называет, — излил свою душу Арсений, но на объятия ответил, поглаживая Антона по спине. — Ну извините, мы же просто шутили, — попытался оправдаться Шастун. — Шутка — это когда смешно всем, — напоследок буркнул Арсений Сергеевич. — Что-то когда вы надо мной шутили с Павлом Алексеевичем, мне тоже смешно не было, — вспомнил Антон. — Ну то, знаешь, было в воспитательных целях. Нам же надо было как-то тебя проучить, — усмехнулся Попов, взъерошивая мальчишке волосы. Шастун на такое заявление только фыркнул и закатил глаза, решая не спорить дальше. Через пару минут Антон отстранился от Арсения. — Я, пожалуй, пойду схожу в туалет, — предупредил парень. — А то что-то захотелось, — сказал подросток, прежде чем выйти за дверь. Арсений Сергеевич лишь понимающе кивнул, посмотрев на наручные часы, ожидая, когда наконец рабочий день подойдет к концу. *** Когда Антон возвращался с туалета, то увидел одиноко сидящую девочку-подростка напротив кабинета Арсения Сергеевича. Шастун подумал, что она боится, поэтому решил подойти и уточнить, тем более девчушка ему приглянулась. — Привет, а ты чего здесь сидишь? — вежливо спросил Антон, сев рядом с девочкой на лавочку. — Да я записи своей жду, — поделилась девушка, листая свою карточку. — А ты не знаешь, у врача случайно никого нет? — Знаю, — улыбнулся подросток. — Никого нет. — Здорово, тогда я пойду, наверное, — девочка встала, поправила свою юбку и уже хотела заходить, как ее остановил Антон: — Извини, что так резко, а тебя как зовут? — смущаясь, спросил парень. Щеки Шастуна чуть покраснели. Он в первый раз пробовал знакомиться. — Ирина, — девушка улыбнулась. — Красивое имя. А я Антон, — уже чуть посмелее сказал подросток. — Может, обменяемся контактами в социальных сетях. — Ну хорошо, только быстро, а то я все-таки к врачу пришла, — Ирина засмеялась, а потом они поделились своими аккаунтами в «Телеграме» и «ВКонтакте». Антон, счастливый до ужаса, что смог познакомиться с красивой девушкой, решил продолжить играть хорошего мальчика, поэтому заботливо открыл дверь в кабинет, пропуская Ирину первой. — О, Антош, ты вернулся, — Арсений повернулся к Антону и чуть удивился, увидев, что он не один. Ирина же немного опешила. Она не знала, что врач знаком с ним. Но все же быстро собрала себя в руки и спокойно произнесла: — Я к вам на прием записана через десять минут, но мне любезный джентельмен сказал, что вы свободны. Могу же я зайти пораньше? — поинтересовалась девушка. — Это Антон-то джентельмен? — усмехнулся педиатр. — Да, конечно, проходи. — Ну да, я, — неуверенно отозвался Антон, а затем скрылся за ширмой, решая не смущать девушку. Оказалось, что Ирина пришла для того, чтобы пройти медосмотр, поэтому ей нужны были некоторые направления на исследования. Через десять минут она уже ушла, не забыв попрощаться не только с врачом, но и с Антоном. Шастун же уже сидел и думал, что ей написать в "Телеграме". Он хотел еще раз увидеть Ирину. Уж очень она ему пригляделась: милая и спокойная девушка. — Арсений Сергеевич, а что мне лучше девушке написать. Мы просто с ней номерами обменялись, — крикнув из-за кушетки, признался парень, пока щеки снова начинали краснеть. — Ромео, ты бы лучше о себе подумал, — посмеялся врач. *** За ужином этого же дня, когда они приехали с работы Арсения, оба уставшие, хотя работал только Попов, Антон все-таки вспомнил про назначенное исследование: — Арсений Сергеевич, а что это вообще за ФГДС такое? — Да ничего серьезного, — уклончиво ответил врач, который уже предвидел такой вопрос. — Это чтобы обследовать желудок. — Как обследовать? — настороженно спросил Антон. — Это типа УЗИ или рентгена? — Ну почти, — ушел от ответа Арсений. — Она буквально минут пять идет, завтра поймешь, тебе все расскажут. — Ага, — Шастун заподозрил неладное, поэтому достал телефон и решил посмотреть в интернете. Уже через долю секунд ему открылось объяснение исследования и несколько картинок. Антон в ужасе все на это посмотрел, а потом возмущенно повернул экран Арсению Сергеевичу. — Это вот эту трубку мне надо будет глотать? — Да, — тихо ответил врач, уже жалея, что сам не рассказал об этом. Так бы хоть без фотографий обошлось. — Я туда не пойду, — медленно, выделяя каждое слово, сказал Антон. — Придется, — вздохнул Арсений, сделав глоток успокаивающего ароматного цитрусового чая, понимая, что Шастун сейчас может устроить истерику. — Я повторяю: я туда не иду, — на панике начал Антон. — Сами, если хотите, можете сходить. — Антош, — мягко протянул педиатр, стараясь угомонить ребенка. — Нет, — к глазам парня начали поступать слезы. Такой ужас он точно не переживет. Это же буквально нужно проглотить эту большую трубку, которую в интернете именовали эндоскопом. Его просто вырвет. — Послушай, это очень важное исследование, оно поможет выявить проблему, — спокойно старался объяснить врач, но Антон уже начал плакать, пока всхлипывая совсем тихо. Арсений снова тяжело вздохнул, а затем встал со своего стула и подошел к мальчику, чтобы обнять со спины. — Солнце, это не так страшно, как ты думаешь. Я пойду с тобой. Никто ничего плохого тебе не сделает, — убеждал он, но это мало чем помогало. — Я не пойду, — ныл Антон, закрывая руками лицо. — Вы вообще видели, что это за ужас? — Это вовсе не ужас. Я честно тебе говорю. Все очень быстро делается, — обещал педиатр, целуя ребенка в макушку. — Не плачь, малыш. Мой золотой. Шастун пока не собирался заканчивать концерт. Мысль о том, что ему придется завтра пережить, не давала покоя. А учитывая, что его мнением мало кто интересуется, Антон подозревал, что туда затащат в любом случае. — Ну солнце, ты чего так? — ласково спросил Арсений, разворачивая мальчика к себе лицом, а после утягивая в крепкие объятия. — Ну все, ежик, все. — Нет, не все, — психовал подросток. — Я не пойду туда. — Ну как же это не пойдешь? — мягко вопрошал врач. — Как же мы тогда узнаем, как тебя лечить, м? — Никак, само пройдет. — Нет, малыш, уже поздно, нужно было раньше думать об этом. А сейчас надо пройти обследование, — утешал Арсений, поглаживая Антона по спине. — Это больно? — спустя несколько минут поинтересовался парень, утирая слезы. — Нет, — тут же ответил Арсений. — Просто немного неприятно в самом начале. Чуть-чуть потошнит, и все, но рвать тебя не будет. Оно натощак сдается. — Это точно быстро? — Точно, солнце. Я все это время буду с тобой, — мужчина поцеловал мальчика в висок и утер оставшиеся слезы своей ладонью. — Все, давай покушаем и фильм с тобой можем посмотреть, хорошо? Антон кивнул и продолжил есть. Переживания, конечно, остались. Он не знал, как уговорить врача, никуда не идти. Шастун надеялся, что получится это сделать утром. В крайнем случае силой же они его не потащат. До конца ужина Шастун, то и дело нервно поглядывал на Попова, думая только о предстоящем дне. *** От фильма Антон все же отказался, вспомнив, что в комнате завалялась пачка из пяти шоколадок «Milky Way». То, что сейчас нужно было. Сладкое хорошо помогало снять стресс, а так как Арсений все перепрятал, то пришлось потрошить свои заначки. Шастун тихонько прошмыгнул на кухню, чтобы налить себе чаю. Все-таки всухомятку не хотелось есть, а потом довольный вернулся в комнату и принялся есть шоколадки, поглощая одну за другой, боясь, что в любой момент может заявиться Арсений Сергеевич и все забрать. Арсения, однако не появилось, но вот шоколад быстро закончился. Поэтому пришлось потрошить шкаф, чтобы найти еще что-нибудь вкусное. Поиски не прошли даром: в комоде нашлась упаковка "Skittles" и плитка "Milka", в шкафу-купе - пачка из шести пирожных "Choco Pie" и из пяти бисквитов "Барни". После пресного завтрака, обеда и ужина хотелось наесться чем-нибудь до безумия сладким. Не зря Антон предусмотрительно ныкал вкусняшки от врача, знал ведь, что может случится тот самый «черный» день. Когда через час все запасы были поедены, Шастун, объевшийся до беспамятства, убрал все фантики и мусор в рюкзак, чтобы потом незаметно выкинуть, когда пойдет на пары. Но все пошло не по плану еще через полчаса: когда снова разболелся желудок, заставляя мальчишку буквально согнуться пополам. Именно в таком положении он дополз до своих штанов, в кармане которых оставил свой запас таблеток «Омепразола». Когда даже через час не стало лучше, после уже двух принятых таблеток, Антон понял, что, походу, придется сдаваться Арсению, который сейчас снова будет ворчать, а потом, возможно, сделает укол. Но парень был готов уже к чему угодно. Живот слишком сильно болел. Но не пришлось даже вставать с кровати, потому что Арсений Сергеевич сам зашел проверить Антона и пожелать спокойной ночи. — Солнце, пора ложиться спать, — ласково сказал педиатр, стоя в дверном проеме. Однако, заметив, что мальчик лежит скрючившись, забеспокоился. — У тебя желудок снова болит? — Арсений подошел ближе к дивану, чтобы удостовериться. Шастун даже чуть побледнел, а волосы вспотели, у лба собирались капельки пота. Антон на вопрос врача лишь молча кивнул, а затем разжал руку, в которой лежал блистер таблеток. — А, и ты снова без моего спроса пил лекарства? — риторически вопросил педиатр, тяжело вздыхая. — Сколько раз мне нужно говорить, чтобы без моего разрешения ничего не пил? — Я сладкого наелся, и мне снова плохо стало, — вместо ответа признался подросток, корчась от боли. — Антон, ну что ты будешь делать, а? Тебя жизнь ничему не учит, что ли? — чуть отругал Арсений. Шастун слушал и не возникал, осознавая, что сам виноват. — Сколько ты таблеток выпил? — Две, — тихо сказал Антон. — Кошмар, — коротко прокомментировал врач, а затем смягчился и спросил: — Укол делать будем, Антош? Хоть и Арсений Сергеевич понимал, что обезболивающее нужно в любом случае уколоть, он все равно старался подходить к подростку с такими вопросами более аккуратно. — Я не хочу, — жалобно хныкнул Антон. — Ну а что делать, м? Если ты меня не слушаешься? — пожурил педиатр мальчишку. — Тебе полегче станет. Я очень быстро и осторожно все сделаю, а потом с тобой полежу, пока ты не уснешь, хорошо? — вернулся к уговорам Арсений. — А нет какой-нибудь таблетки? — в последней надежде взмолился парень. — Нет, ты уже и так много выпил. Нужно укольчик сделать. — А вы колыбельную потом споете? — сдавшись, спросил грустный ребенок. — Спою, малыш, спою, — Арсений погладил подростка по голове, а затем нагнулся, чтобы по-отцовски чмокнуть в лоб и висок, заодно проверяя температуру. Но с этим оказалось все более-менее. Если она и была, то совсем небольшая. — Ложись пока на животик, котейка моя, а я сейчас приду. Антон только кивнул, сдерживая слезы жалости, а Арсений Сергеевич ушел готовить инъекцию. *** Капли лекарства взметнулись вверх, пока Арсений стучал по шприцу пальцами, выпуская лишний воздух. Убедившись, что все хорошо, врач убрал шприц в упаковку, еще раз вымыл руки, обработал их антисептиком, а потом захватив еще и спиртовые салфетки, отправился к мальчишке. Попов тяжело вздохнул, думая, что ребенок сейчас снова начнет сопротивляться и истерить, и в итоге придется применять силу, на что Антон потом снова будет обижаться. Но на удивление врача парень уже даже перевернулся на живот, правда, штаны приспускать не решился. Арсений обрадовался и этому. Значит, возможно, все обойдётся без концерта оперы и балета. — Умничка, солнышко, — похвалил педиатр, присаживаясь на краешек дивана. — Угу, — жалобно пискнул Антон, напрягаясь еще больше, когда почувствовал, как Арсений Сергеевич приспустил трусы с пижамой. — Снова больно будет, — хныкнул он. — Я сделаю все аккуратно, ты же знаешь, — постарался успокоить Арсений, обрабатывая спиртовой салфеткой правую ягодицу, на которой еще красовался предыдущий след от укола. — Расслабься, Антоша. Не надо напрягаться так сильно. — Я не могу, — проскулил мальчик, сжимая подушку в руках. — Все ты можешь, — подбодрил врач. — Давай вместе до пяти посчитаем, хорошо? — Угу, — кивнул Антон и принялся считать вместе с Арсением. — Один. — Два-а, — протянул педиатр, затем снова прошелся ваткой по попе и, собрав кожу в складку, быстро ввел иглу, не давая мальчишке все осознать и напрячься. — Ай-й, — тут же послышался голос подростка, который приподнялся на локтях. — Тш-тш, — тут же поспешил утешить Арсений. — Лежи-лежи, — Антон, хныкнув все же опустился на постель. — Умница, такой терпеливый у меня, — активно хвалил врач, начиная вводить препарат. Шастун поначалу немного сдерживался, а потом все же вжался лицом в подушку и тихо заплакал, чувствуя как противное лекарство распространяется под кожей. — Антош, совсем немного потерпеть, — поддерживал педиатр, смотря на дрожащую от всхлипов спину подростка. — Ты у меня молодец. Сегодня так хорошо лежишь. Не сопротивляешься, — нашептывал Арсений Сергеевич, чтобы отвлечь мальчишку. Антон, однако, мало обращал внимание на увещевания врача, больше концентрируясь на боли. — Все, мой ребенок, все, — засюсюкал Арсений, доводя поршень до конца, а затем, прижав ватку к месту укола, быстро вынул иглу, принимаясь массировать мышцу. — Молодец. Умничка. Не плачь, солнце, мы уже все закончили. Все прошло, ничего не болит больше. — Болит, — обиженно пробурчал Антон, приподнявшись с подушки. — Ну все-все, заяц. Сейчас все пройдет, потерпи чуть-чуть, — утешал педиатр, поглаживая мальчика по спине, после того, как вернул пижамные штаны с бельем на место. — Пойдешь ко мне обниматься? — ласково позвал Арсений, целуя Антона в макушку. — Угу, — снова немногословно отозвался парень, но через несколько секунд все же повернулся и привстал. — Иди ко мне, моя бояшка, — мужчина крепко прижал к себе Антона, который тут же уткнулся ему в шею, чтобы доплакать все свои слезы. — Ты мой маленький колючий ежик, — продолжал сюсюкать врач. Через пару минут, когда Антон чуть успокоился, они вместе с Арсением улеглись на постель. Шастун тут же прижался к врачу, снова пряча лицо в его шею. Так было как-то спокойнее. Педиатр продолжал обнимать мальчика, поглаживая того по голове и спине. Мужчина продолжал успокаивать ребенка, нашептывая приятные слова, по-разному мило называя подростка «котей» и «зайцем», пока Антон окончательно не утихает. — А колыбельная будет? — смущенно спросил подросток, укладываясь на плечо Арсения Сергеевича. — Будет, я же обещал, — улыбнулся врач, а затем негромко запел: — Ложкой снег мешая, ночь идет большая, — тянул слова Арсений, стараясь попасть во все ноты. — Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи белые медведи… Уже на последнем куплете Антон провалился в сон, покрепче прижавшись к мужчине. — Спи и ты, малыш, — закончил врач, укрывая мальчишку одеялом и напоследок целуя в лоб. Заведя будильник на телефоне и тихо попросив колонку-Алису выключить свет, Арсений сам поудобнее ложится, стараясь несильно беспокоить ребенка. Но заснуть удается только через полчаса. Дурные мысли не давали спать. Арсений все переживал о завтрашнем дне, как все пройдет и как Антон перенесет это обследование.