Часть 3

Утром Антон чувствовал себя куда лучше, но на пары все равно не пошел, потому что на этом настоял Арсений. Более того, каким-то чудом все сладости из дома исчезли, либо их куда-то надежно спрятали. Антон подозревал, что вкусности теперь хранятся у Арсения Сергеевича в комнате, потому что он уже облазил вдоль и поперек все кухонные шкафчики, но они оказались пусты, не считая круп, специй и прочей бакалеи. Шастун пробовал вымолить у Арсения хотя бы одну булочку, но мужчина оставался непреклонен, даже не добавил сахара в кашу. — Да как я буду есть, — ныл Антон, возюкая ложкой овсянку, которая ещё и была приготовлена на воде. — Она же пресная. — Пресная вода в речке, а каша вкусная, — усмехнулся врач, не реагируя на капризы мальчишки. Шастун скривился, смотря на Попова, который спокойно кушал и, кажется, ему даже нравилось. Антон все же решил попробовать кашу, набрав немного в ложку. Шастун скорчился, запивая все чаем. — Что, даже чай не сладкий? — возмутился подросток, оставляя кружку с пренебрежением. — Как вы вообще можете это так спокойно есть и пить? Оно же безвкусное. — Молча, Антош, молча, — улыбается Попов, которого такое поведение забавляло. — Можно хоть сахар в чай добавить? — умолял парень. — Нет, кушай так. Ничего страшного с тобой не случится, если ты сладкого не поешь, — чуть строго сказал врач. — М-м, — проныл Антон, складывая руки на груди. — А может и случится, — язвительно добавил он. — Так, — серьезно начал Арсений Сергеевич. — Давай быстрее кушай, и нам надо собираться. — Куда собираться, я никуда не собираюсь? Мне никуда не надо, — удивленно спросил Антон. — Если только спать. — Я же тебе сказал, что спать будешь на выходных, а сейчас нам надо к врачу, — спокойно ответил Арсений, словно это было очевидностью. Но Шастун пришёл от такой новости сначала в шок, а после осознания уже подступила паника. — А меня спросить никто не хотел? — напрягся Антон, не ожидая такой подставы. — И к какому вообще врачу? — Я договорился со своим коллегой, он врач-гастроэнтеролог. Сегодня сможет принять тебя утром, после обеда у него большая загруженность, — пояснил Арсений. — У тебя же болел вчера желудок, что даже таблетки не помогли, поэтому нужна консультация специалиста. — Я никуда не пойду, — серьезно сказал подросток, на что Арсений просто усмехнулся. — Я говорю, что я никуда не пойду. Я против, — еще больше возмутился, смотря на веселого педиатра. — Я это обсудил еще вчера вечером с твоей мамой. Она полностью поддерживает мое решение, — рассказал Попов, продолжая медленно попивать чай. — И пока родители представляют твои интересы, им и решать, куда и когда тебе ходить, потому что они полностью несут за тебя ответственность, за твое здоровье в первую очередь. Антон пришел в бешенство, узнав, что все снова обговорили без него. Подростка каждый раз бесило, что его мнением никто не интересуется, будто он был вещью. — Что, и мама в курсе? — А ты думал, я буду скрывать от твоих законных представителей, что ты у меня вчера чуть ли помирать не собрался? — задал встречный вопрос Арсений. — Я бы потом как им объяснил, куда их сын подевался, — пошутил врач. — Я не собирался умирать, — Антону было не до шуток. — Просто было плохо. — Скажи это своему вчерашнему виду, — нашелся Арсений. — Это не отменяет того, что я не хочу идти в больницу, — высказался мальчишка, надув губы. — Снова все без меня решили, как и вчера с уколами. — Солнце, ты же понимаешь, что это необходимость, — все же смягчился педиатр, вспоминая, что Антон достаточно раним. — Врач просто посмотрит, расспросит о симптомах и выпишет лечение, — Арсений решил умолчать о некоторых аспектах, дабы заранее не пугать парня еще больше. — Точно? — презрительно спросил подросток. — Точно, — уверенно ответил Арсений. — Я пойду с тобой. — Ладно, — вздохнул мальчик. Ну, собственно, выбора у него и не было. *** Уже через час Антон вместе с Арсением сидели напротив кабинета гастроэнтеролога. Шастун нервно потирал вспотевшие ладони о джинсы, ожидая, когда страшная дверь откроется и его позовут. Они сидели на лавочке всего около пяти минут, но по ощущениям мальчишки прошло не меньше получаса. От переживаний снова заболел желудок и начало подташнивать. — Все хорошо, не трясись ты так, — попытался успокоить Арсений, приобнимая Антона за плечо. — Ага, — только и смог кивнуть парень. Попов только было хотел сказать что-то еще, как из кабинета вышел врач — мужчина средних лет. — Заходите, — добродушно улыбнулся он. Арсений потянул Антона за руку, заставляя встать, а после подтолкнул к кабинету. Шастун от волнения даже забыл поздороваться с врачом. — Привет, Арсений Сергеевич, — гастроэнтеролог пожал руку педиатру, закрывая дверь. — Давненько ты ко мне не заходил. — И тебе не хворать, Кирилл Валерьевич, — улыбнулся Арсений. — Да в последние недели загруженность дикая, времени нет. — Ну времени у нас у всех нет, — понимающе кивнул гастроэнтеролог, подходя к своему столу. Антон же встал посреди кабинета, оглядываясь вокруг. Но ничего пугающего не обнаружил: рабочее место врача, на котором стоял компьютер и стопка папок с некоторыми бумажками; стул для пациентов и развешенные на стенах небольшие плакаты о строении желудочно-кишечного тракта и важности правильного питания для организма. Напрягала только кушетка, на которой, как предполагал парень, ему доведется сегодня полежать, чтобы врач ощупал живот. — Садись на кушетку, не стой так напряженно, а то атмосфера портится. А я такое не люблю, — пошутил Кирилл Валерьевич. — Мы за смех и веселье. Он жизнь продлевает. Антон только кивнул на слова врача, но остался стоять на прежнем месте, пока его лично за ручку не сопроводил Арсений, усаживая парня, на удивление, на довольно мягкую кушетку, а после сам педиатр сел на стул рядом со столом коллеги. — Очень по-джентельменски с вашей стороны, Арсений Сергеевич, — прокомментировал ситуацию гастроэнтеролог. — Я тебе писал вчера про это, — тихо ответил педиатр, который еще вчера предупредил друга о том, что Антон боится врачей. — Я помню, — кивнул Кирилл Валерьевич, пока Шастун витал в своих мыслях, особо не слушая разговор врачей. — Так, ладно. Перейдем к делу: на что жалуетесь, Антон Андреевич? — спросил мужчина, прочитав инициалы мальчика с его карточки, которую ему передал Арсений. — Я? — растерянно уточнил парень, вынырнув из своих дум. — Ну могу я сначала, но у меня ничего интересного, — отшутился гастроэнтеролог. — Там по мелочи: коммуналка снова выросла, жена к теще уехала, — поделился врач, а потом улыбнувшись, добавил: — Из положительного: только премия. А у тебя что? — Желудок, — тихо ответил Антон, не ожидая такой исповеди от врача. — Понимаю, у меня он тоже есть, — хохотнул Кирилл Валерьевич, а затем шариковой ручкой указал на плакате месторасположение органа. — Вот здесь находится. Шастун непонятливо смотрел на врача, совсем не ожидая от него таких действий. — Но это все, как говорится, лирика, — отмахнулся мужчина. — Что с желудком-то? Дама пыталась через него путь найти, но оказалось, что она плохо готовит, поэтому он разболелся? Антон совсем запутался. Он просто из-за стресса не успевал переваривать все шутки врача. — Он просто немного болит, — решил немного приукрасить парень, боясь действий гастроэнтеролога, если тот узнает полную картину. Тут не выдержал Арсений Сергеевич. — А почему ты не сказал, что он не просто чуть-чуть болит, а болит так, что даже таблетки не помогают. Плюсом тебя вчера тошнило, что ты по стеночке у меня ползал, пока я не уколол тебя, — влез Арсений. — Ну я прям не знаю, кому верить, — снова шутил Кирилл Валерьевич. — Истории, о которых невозможно молчать, — хохотнул он. — Мне так это нравится. Я как будто шоу Малахова смотрю. Антон был согласен с гастроэнтерологом. Он чувствовал себя, если и не в программе «Пусть говорят», то, как минимум, на типичного пациента «Жить здорово» очень даже смахивал. Правда, вместо Елены Малышевой и Германа Гандельмана, были Арсений Сергеевич и Кирилл Валерьевич. Только Шастуну было не очень здорово, что, судя по всему, не касалось, главного ведущего этого кабинета — гастроэнтеролога. Антон даже на какое-то время начал представлять Кирилла Валерьевича в образе Елены Малышевой с ее несмешными шутками. От такой картины в голове, мальчишка не удержался от смешка. — Нет, смех — это, конечно, хорошо, но если причина есть, а когда ее нет — это сами знаете что, — с наигранной серьезностью высказался Кирилл Валерьевич. — Это в соседнее здание. Шастун прекрасно знал, что напротив его детской поликлиники находилась большая областная психиатрическая больница. — Там, говорят, тамада есть и конкурсы веселее, — продолжал шутить врач. — Но я точно не знаю, не был там. — А так уверенно рассказываешь про конкурсы, будто бывал, — подколол коллегу Арсений. — Да не, время мало, некогда на чай зайти, — открестился Кирилл Валерьевич. — Что у нас там дальше по жалобам, кстати? — Ну горечь, — тихо сказал Антон, чуть успокоившись, поняв, что врач вроде как настроен позитивно. — Горечь от жизни или в горле? — уточнил гастроэнтеролог, в параллель печатая в компьютере. — В горле. — Когда началось? — продолжал опрос врач. — Вчера, сегодня, при виде меня? — Ты его еще больше пугай, — чуть строго сказал педиатр, смотря на по-прежнему бледного Антона. — Пугаешь ребенка только ты, а у нас веселое анкетирование, — отмахнулся Кирилл Валерьевич. — Что, в детстве анкету друга никогда не заполнял, что ли? Шастун даже чуть усмехнулся с шутки гастроэнтеролога. Тот делал это так же тонко, как и Павел Алексеевич. — Так когда симптомы появились? — повторил вопрос мужчина. — Перед «Пасхой», — честно поделился Шастун. — А что так? Арсений не кормил, поэтому всю глазурь с куличей слопал? Из-за этого Арсений Сергеевич такой напряженный? — Кирилл Валерьевич дальше продолжал разряжать обстановку, чтобы мальчик нервничал не так сильно. — Ага, глазурь, — вздохнул Попов. — Он булочек столько съел за эти три дня, что я даже со счета сбился. Я даже попробовать не успел. — Потому что в большой семье клювом не щелкают, Арсений Сергеевич, — усмехнулся гастроэнтеролог, продолжая заполнять электронную форму. — А булочки с чем хоть? — Ты сейчас серьёзно? — не понял педиатр. — Да, зайду на чай, припаси для меня пару тарелок, — попросил Кирилл Валерьевич. Антон же принялся перечислять: — С изюмом, с маком, с творогом и обычные, — вспомнив, поделился Шастун. — И пироги мамины. — О, ну тут и я бы по стеночке ползал от восторга. Такой выбор хороший. — Ага, очень, — снова встрял в диалог Арсений. — Вот теперь сидим здесь, последствия разгребаем. — Сиди и радуйся, что кашу заварили вы, а я теперь разбираюсь, — усмехнулся врач. — Да, про кашу это точно про Арсения Сергеевича. Он мне сегодня овсянку заварил на воде, — возмущался подросток. — Да еще и без сахара. — Кошмар, — гастроэнтеролог покачал головой. — Я даже сочувствую тебе. Антон был рад, что хоть кто-то его понимает, совсем не обращая внимания на иронию в голосе врача. — Вот, Арсений Сергеевич, не один я считаю, что вы садист, — активно подтянулся к издевательству педиатра мальчишка. — А я подозревал, что он не от чувств глубоких к детям пошел в педиатрию, — посмеялся Кирилл Валерьевич, пока Попов не понимал, как они дошли до того, что он теперь, оказывается, враг народа. — Помни, что ты живешь со мной, — строго сказал Арсений Антону. — Так, Антош, все при свидетелях. Угрозу я записал, не переживай, — успокоил гастроэнтеролог. Шастун конкретно веселился с ситуации, еще не зная, что будет завтра. Что заподню подготовил не Арсений, а Кирилл Валерьевич. — Вы как-то много времени на прием тратите, не по нормам Минздрава, — решил поторопить Арсений Сергеевич. — Может, уже перейдете к осмотру и мы пойдем, потому что у меня тоже скоро запись начнётся. — На маникюр записался? — весело уточнил Кирилл Валерьевич. — Ага, и на бровки, — съязвил Арсений. — Так, переходим к моему любимому: угадай, что случилось с пациентом, — сказал гастроэнтеролог, вставая со стула. — Ложись на кушетку, Антон, и футболку приподними, — попросил врач, обрабатывая руки антисептиком. Шастун снова напрягся. Теперь уже было не до веселья. — А как вы будете смотреть? — боязливо спросил подросток. — Очень внимательно, — серьезно ответил врач. — Я имею в виду, ну это, — Антон путался в мыслях из-за подошедшей паники. — Вы сказали, что гадаете, что с пациентом. — Не, гадают бабули на лавочках, что за соседи к ним подселились, а я угадываю, — посмеялся Кирилл Валерьевич. — А как угадываете? — не понял Антон. — В зависимости куда тыкну. И так методом проб и ошибок решим, что с тобой делать, — врач уже подошел к кушетке и ждал только мальчика. — Кирилл-гадалка-Валерьевич, не хотите уже начать, — влез педиатр. — Хочу, жду только твоего хлопца, но он что-то не торопится. — Я боюсь, — признался Антон смущенно, опуская голову. — Я тоже боюсь, но что поделать. Как говорится, глаза боятся, а руки делают, — сказал врач, помогая Шастуну улечься на кушетке. Антон медленно приспустил одежду, стараясь потянуть время. — Только сильно не давите, — тихо попросил парень. — Здесь только Арсений Сергеевич на нас давит, а я просто пощупаю, — снова отшутился гастроэнтеролог. — Я все слышу, — отозвался педиатр. — Отлично, попрошу, чтобы на следующем медосмотре тебе печать ЛОРа автоматически поставили, — ответил Кирилл Валерьевич, принимаясь ощупывать живот мальчика. Когда врач дошел до эпигастральной области, то Антон ощутимо напрягся, стараясь не замычать от дискомфорта. — Больно? — уточнил врач. — Немного, — честно сказал Антон. — Записывай как: сильно болит, — на опыте поделился педиатр. — А ты на должности секретаря, что ли? — подколол гастроэнтеролог. — Да я его уже столько лет лечу, тебе и не снилось, — наконец выговорился Арсений. — Если бы там немного болело, он бы даже виду не подал. — Все в порядке, Арсений Сергеевич, за сны мои не беспокойтесь, мне кошмары не снятся, — Кирилл Валерьевич к тому времени уже закончил осмотр и, разрешив Антону одеваться, вернулся к своему столу. — Ну что скажешь? — спросил педиатр коллегу. — Что конкретно хочешь узнать? На судьбу могу погадать, на любовь, — продолжал веселиться Кирилл Валерьевич. — Очень смешно, — фыркнул Арсений. — Что с Антоном? — Ну это у него спрашивай, он же с тобой живет, — печатал в компьютере врач. — А вот желудок у парня захворал. Надо на ФГДС сходить. Я вам направление напишу на завтрашнее утро, а потом ко мне с результатами забежите, и уже по лечению обсудим. Арсений Сергеевич кивнул, в принципе и предполагая, что все этим и кончится. Антон же непонимающе хлопал глазами, пытаясь понять, что за аббревиатуру назвал врач, но на ум ничего из известных ему медицинских процедур не приходило. Радовало одно: это не звучало, как анализ крови или укол. Арсений Сергеевич поблагодарил коллегу, забрал направление, и, торопливо попрощавшись, они ушли. У Попова скоро начинался прием. — Будешь со мной сидеть. Одного я тебя не отпущу домой, — сказал Арсений, когда зашел к себе в кабинет. — Нет, я хочу домой спать, — тут же встрепенулся парень, уже и позабыв про назначенное исследование. — На кушетке за ширмой поспишь, — ответил врач, торопливо накидывая халат. — Зашибись, — проныл Антон. — Ничего страшного с тобой не случится, зато под моим присмотром, — спокойно сказал педиатр. — В этом я не уверен.