1. Старые знакомые

      11 июня, суббота, 20:04, бар “Magic Broom”              Если бы Гермиона знала, что он тоже будет здесь, то однозначно выбрала бы любой другой прибрежный бар. Но сейчас, когда их взгляды встретились, а его губы растянула кривая усмешка, она уже не могла резко развернуться и звонко захлопнуть за собой дверь.              Грейнджер закатила глаза и откинула волосы на спину, а затем, чуть вздёрнув подбородок, прошла к барной стойке. Игнорируя его взгляд. Игнорируя гулко бьющееся сердце. Игнорируя тугой узел в животе и чёртовых порхающих бабочек, которые должны были за это время сдохнуть.              — Маргарита, — бросила она бармену и положила на стойку несколько смятых купюр.              Когда парень поставил перед ней бокал с коктейлем, Гермиона выпила его залпом и едва сдержала внутреннюю дрожь. Она чувствовала серые глаза, предзнаменующие погибель, на своей спине. Казалось, ещё несколько мгновений, и он смог бы прожечь в ней дыру, коснувшись сердца.              — И виски. Один кубик льда, — добавила Гермиона, быстро глянув на парня за барной стойкой. Бармен понимающе поджал губы и кивнул. — Спасибо.              Гермиона оперлась локтями на стойку и, прикрывая глаза ладонью, чуть повернулась корпусом. Надеялась, что он заметит. Заметил.              Ухмыльнулся и подмигнул.              — Грейнджер, — протянул мужчина, не скрывая насмешки в голосе. — Соскучилась?              Она сглотнула и вновь закатила глаза — обычная реакция её организма на него. Почти что обычная.              — Так и знал, что ты не можешь без меня жить, — усмехнулся Малфой и подал бармену знак, чтобы он повторил его напиток. — Когда ты приехала?              Гермиона сцепила зубы. Она быстро начала оглядываться и притворно хмуриться.              — Не пойму, откуда звук. Крысы завелись, или… — она повернула голову и посмотрела мужчине прямо в глаза. — А, Малфой, это ты. — Гермиона натянула на губы милую улыбку. — Как я не догадалась сразу.              — Как всегда чертовски остроумно, — покачал головой он и ловко подхватил бокал с виски, сделав глоток янтарной жидкости. — Почти скучал по этому.              Гермиона изогнула одну бровь.              — Неужели?              — Обманул.              Малфой, чуть наклонившись, щёлкнул её по носу. Гермиона моментально шлёпнула его по руке и зло прищурилась.              — Иди нахер.              — А я уже и забыл после двух месяцев молчания, как сладко эта фраза звучит из твоих губ.              Гермиона покачала головой, пытаясь понять, чего она сейчас хочет сильнее. Врезать ему или… притянуть ближе, чтобы ощутить вкус его кожи. Она неосознанно облизала губы кончиком языка и, чуть склонив голову, посмотрела на мужчину.              — Отвали.              — Ты решила пойти по банальному сценарию? — выдохнул он почти огорчённо. — Я уже решил, что за это время, ты смогла придумать что-то новое.              — Эти два месяца были прекрасны, к твоему сведению, — произнесла она, не скрывая издёвки в голосе. — И, к огромному сожалению, некоторые обстоятельства вынудили меня вернуться.              Малфой нахмурился.              — Обстоятельства?              — Именно это я и сказала.              — Какие?              Гермиона фыркнула и, прикрыв глаза, покачала головой.              — Ещё виски, — обратилась она к бармену, а затем перевела взгляд на Малфоя. — Не твоё собачье дело.              — Думаю, что моё. — Он хитро посмотрел на неё и, ухмыльнувшись, прикусил нижнюю губу. Гермиона вздрогнула. Боги, этот мужчина не должен иметь над ней такую власть. Но… но, как бы печально это ни было, она уже с этим смирилась. Ещё со школы. — Вдруг ты решишь совершить убийство или ограбить, ну, не знаю… книжный магазин, а это лишь добавит мне уйму ненужной работы.              — Зато скрашу твои унылые будни.              — После того как ты уехала, мои будни перестали быть унылыми.              — Неужели? — Она выгнула одну бровь.              — Именно. Появилось так много свободного времени. Никто больше не действует мне на нервы. Не будоражит. Не заставляет… нервничать, — продолжая улыбаться, перечислял он. И с каждым произнесённым словом пододвигался к ней всё ближе и ближе. Сокращая и без того опасное расстояние.              Гермиона почувствовала электрический разряд, пронзивший всё её тело. Почувствовала, как сердце сделало кувырок. Почувствовала, как между ног разлилось невыносимое тепло, а клитор… запульсировал.              — А сейчас? — пробормотала она. — Я заставляю тебя нервничать? — Гермиона смотрела на него завороженно. Даже не пытаясь отвести взгляд.              — Конечно, — с лёгкостью ответил ей он. — Я до сих пор не знаю, собираешься ли ты совершить преступление и зачем вернулась.              — Нервничаешь лишь с профессиональной точки зрения?              — Я детектив, это моя работа, — мигом подхватил он эту игру. — А то вдруг мне придётся надеть на тебя наручники и арестовать.              Гермиона едва сдерживала рвущийся из груди короткий стон.              — И тебе бы это не понравилось? — Она щёлкнула зубами и провела ими по губе. Гермиона видела, как Малфой жадно наблюдал за ней. Как он стиснул руки в кулаки. Как потемнели его глаза. Как изменилось его выражение лица. — М?              — Зачем ты вернулась, Грейнджер? — прохрипел он. Хрипотца в его голосе пронзила её прямо между ног. Она едва держала себя в руках, несмотря на то, что в её голове они уже были без одежды. Гермиона знала, чем закончится этот вечер. — Ты порвала со всем.              Она сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло.              — Я пытаюсь порвать с тобой ещё со школы, Малфой, — честно призналась она. Честно и открыто, заглядывая ему в глаза. Она знала, что этого будет достаточно, чтобы прекратить этот глупый разговор. — Но я так и не могу окончательно сжечь все мосты. Как и ты.              Гермиона кинула на барную стойку купюры, расплатившись за все свои напитки, и быстро развернулась, направляясь к выходу. Она успела досчитать до трёх. На “четыре” твёрдая мужская ладонь обхватила её шею, резко развернув. А следующую секунду её рот накрыли горячие губы Малфоя, жадно сминая.              Его поцелуи всегда ощущались концом.              Огромной пропастью, в которую она, не думая, делала шаг и предавалась свободному падению. Адреналин больно пульсировал под кожей, пока Драко продолжал её целовать. Целовать так, будто это в последний раз. Будто они, наконец, вырвутся из этого замкнутого круга.              Ей нравилось целоваться посреди переполненного бара. В этот момент мир вокруг них замирал. Останавливался. Оставались только они. Только этот поцелуй. Только жар, охватывающий тело. Только пламя, обнимающее их своими языками пламени и рассказывая, что их ждёт в конце.              Гермиона почти убедила себя, что двух месяцев хватит, чтобы отвыкнуть от этого мужчины. Чтобы разорвать их личный круг ада. Чтобы перечеркнуть дни, когда они брызгались ядом, и ночи, когда задыхались в объятиях друг друга.              — Моя машина на соседней стоянке, или квар…              — Машина, — не дав ему закончить, рвано произнесла Гермиона, путаясь пальцами в его волосах и увлекая Малфоя в ещё один отчаянный поцелуй. — Машина.              Драко разорвал поцелуй и, обхватив пальцами её запястье, потянул девушку за собой на улицу. Её лихорадило. От возбуждения. От предвкушения. От неизбежности. Поэтому, когда они оказались на заднем сидении его чертовски дорогой — которую явно себе не мог позволить обычный детектив — машины, Гермиона мгновенно оседлала его бёдра и впилась пальцами в твёрдые мужские плечи.              Она бы не пришла в этот бар, зная, что он будет здесь.              Нет.              Она бы не пришла в этот бар, зная, что его здесь не будет. Но Гермиона всегда предпочитала самообман, когда дело касалось Драко Малфоя.              Малфой задрал её короткий топ и шумно втянул воздух, когда его взгляд остановился на её твёрдых сосках. Он прижал ладонь к её лопаткам, заставив девушку придвинуться к нему ближе, и обхватил губами твёрдую горошину, тут же прикусывая её. Гермиона зашипела и запрокинула голову настолько, насколько позволял размер машины.              Она чувствовала его руки везде. Чувствовала сбитое дыхание. Жар мужского тела. Твёрдость мышц и остервенело бьющееся сердце. Их губы сталкивались в рваных поцелуях, пальцы хватались за тела друг друга, будто в страхе, что они сейчас исчезнут.              — Блять, Грейнджер, — прошипел Малфой, когда отодвинул ластовицу её нижнего белья и коснулся влажного лона. — Ты моё ёбанное проклятие.              Именно так и ощущалось то, что между ними происходило. Ёбанным проклятием. Небесной карой. Расплатой за преступления в прошлых жизнях — поэтому они были посланы друг друга в этой. Они не могли быть вместе, даже не пытались. Не могли быть порознь — когда пытались, то, несомненно, терпели провал.              Малфой толкнулся в неё двумя пальцами, выбивая из девушки гортанный стон, и прижал ладонь к клитору. Гермиона металась на его коленях, упиралась в кресло за его спиной и сама насаживалась на его пальцы, чувствуя подступающий оргазм.              Она зажмурила глаза, чувствуя, как узел в животе начал скручиваться, пока Малфой сильнее вбивался в неё пальцами и крепче прижимался рукой к набухшему клитору.              — Сука, — вырвалось из неё, когда Малфой отнял от промежности руку, в то время как она была готова вот-вот кончить. — Какого хера?              Она смотрела на него запыхавшись, не скрывая разочарования в голосе. Боги, как же этот мужчина красив. Она не могла оторвать от него взгляд, внезапно решая, что он — человеческое обличье самого дьявола. Иначе она не могла объяснить это притяжение.              — А ты думала, что наказание за эти два месяца не последует? — пробормотал он, пока рваные вдохи и выдохи разделяли произнесённые слова. — Ты пропала на два… ёбанных… месяца, — прошипел он и мягко коснулся её клитора, начав выводить на нём невыносимо медленные круги. — Исчезла и даже не сказала, что собираешься уехать.              Пряжка его ремня клацнула, пока он продолжал терзать медленными касаниями её клитор. Гермиона опустила взгляд и неосознанно облизнулась, когда Малфой свободной рукой расстегнул ширинку и, чуть привстав, приспустил ткань боксеров. Обнажая твёрдый член. Блядский ад.              — А сейчас ты появляешься и… — он обхватил ладонью член и прижал налитую кровью головку к её клитору. — И будто решаешь, что так надо.              — Иди нахуй, — прорычала она, прикрывая глаза, пока он продолжал вжиматься в неё головкой. — Я не была обязана перед тобой отчитываться.              Гермиона обхватила его плечи и, немного сместившись, посмотрела ему в глаза. Она заметила, как он изменился в лице. Прежде расслабленное и возбуждённое выражение лица сменилось на… холодное и отрешённое.              Так происходило всегда. В моменты слабости они закрывались друг от друга, отдаваясь физике, а не… чувствам.              — Тогда с хера ли я обязан думать о твоём удовольствии? — кинул он и обхватил её за бёдра, чуть приподнимая, а затем насаживая на твёрдый член.              Гермиона громко застонала и начала двигаться сама, насаживаясь на всю длину. Впиваясь ногтями в его плечи. Больно кусая за открытые участки кожи, оставляя следы от зубов на его шее. Всасывая его нижнюю губу, цепляясь за неё зубами.              Она наказывала его. Наказывала себя. Наказывала их обоих за слабость, с которой они даже не пытались бороться.              Но, может, в этой слабости и заключалась их сила? Возможно. Оставалось лишь проверить это экспериментальным путём.              13 июня, понедельник, 09:21, пляж              Малфой сонно потирал глаза и крепче сжимал стаканчик с кофе, надеясь, что доза кофеина сможет помочь ему пережить сегодняшний день. После чертовски “охуительной” встречи с Грейнджер в субботу, он ещё в тот же вечер, сразу после того, как она звонко хлопнула дверью и вылетела из его машины, твёрдо решил порвать с ней.              Нахуй эту маленькую лицемерку.              Если она считает, что может с лёгкостью уходить из его жизни, а потом с такой же лёгкостью возвращаться, то он докажет ей обратное. Несмотря на то…              Малфой быстро покачал головой. Раздражение начало копиться внутри, отчего ему пришлось крепче стиснуть зубы и остановиться. Он сделал несколько успокаивающих выдохов. Блять, только Грейнджер может накалить его одной лишь мыслью о ней.              Будь это просто секс… Просто трах, который продолжается у них уже несколько лет, то он бы, не думая, заблокировал её и вычеркнул эту сучку из своей жизни. Но почему-то за этим всегда стояло что-то большее. Возможно потому, что они никогда не обсуждали их отношения и не пытались повесить на них никому не нужный ярлык.              Они никак не классифицировали друг друга. Для него она всегда была просто “Грейнджер”.              Жизнь просто сталкивала их лбами, а они принимали горизонтальное положение и брали от этого момента всё, что в их силах. И его это устраивало.              До некоторых пор.               Нахуй Грейнджер.              Малфой натянул на кончик носа солнечные очки и подошёл к небольшому участку пляжа, уже огороженному жёлтой лентой. Он едва мог рассмотреть тело, лежавшее на песке, недалеко от воды. Вокруг толпились криминалисты, несколько патрульных, которые не позволяли простым зевакам заглянуть за ленту, и несколько человек из его команды.              — Что у нас здесь? — спросил он, приподнимая ленту и заходя внутрь. — Доброе утро.              Малфой пожал руки паре человек и остановился около мёртвого тела. Чуть склонив голову, он быстро его осмотрел. Мужчина, лет сорок-пятьдесят. Одет прилично. Видимых травм нет. Но поза, в которой он лежал… его кто-то оставил здесь, едва ли можно сделать вывод: море само вынесло его на берег.              — Утопление?              Джон — их штатный криминалист — коротко кивнул.              — Смерть наступила от утопления, но на его теле обнаружены следы борьбы. — Джон присел на корточки и быстро надел перчатки. — На шее, это свидетельствует о том, что до наступления смерти его пытались задушить, или… успокоить, что-то в этом роде. — Он отодвигает воротник рубашки, указывая на фиолетовые подтёки на коже. — Так же они есть на руках. И несколько гематом по всему телу. Полагаю, они появились на теле за час или что-то около того до наступления смерти. Точнее смогу сказать после вскрытия.              — Время смерти?              — Между пятью и шестью часами утра.              Малфой выдохнул.              — Когда ты скажешь точно?              — Заходи после обеда, — пожал плечами Джон. — Думаю, тогда конкретика уже появится.              — Спасибо. — Малфой похлопал его по плечу. Отличное, блять, начало недели. — Забини.              Он подошёл к своему напарнику, который прямо сейчас обворожительно улыбался какой-то репортёрше. И Малфой был готов поспорить, что ещё несколько минут и он возьмёт (если не уже), у неё номер телефона. А потом на первой странице появятся засекреченные данные расследования.              Да, спасибо, проходили.              — У него хламидии, спасибо, до свидания. Комментариев не будет.              Малфой потянул Блейза за плечо. Забини недовольно скривился и уже вновь вернул свой взгляд на журналистку, но она громко фыркнула, отправила в его сторону презрительный взгляд и скрылась в толпе.              — И что это за хуйня? — не скрывая претензии в голосе, спросил Забини. — То есть тебе можно трахать журналистку, а мне нет?              — Очень смешно, — закатил глаза Драко. — Что по телу?              Блейз шумно втянул воздух и уже собирался поспорить, но, видимо, решил отложить баталии по поводу сексуальной жизни в сторону.              — Майкл Деннис, тридцать девять лет. Приезжий, если так можно сказать. — Блейз достал свою небольшую записную книжку. — При нём обнаружены документы, бумажник. Кольца, часы и золотая цепочка тоже при нём. Точно не ограбление. По предварительным данным он приехал в город несколько недель назад. Переводом в редакцию местной газеты. Он журналист.              Пиздец.              — Что именно он здесь делал — неизвестно. В редакции, насколько мы знаем, он появлялся редко. По большей степени он просто там отмечался, но занимался чем-то иным. В любом случае, в редакцию нужно будет наведаться.              — Мгмх.              — Я попросил Элоизу поднять архивные данные. Он жил здесь двадцать лет назад, но после окончания школы уехал. Ничего криминального в его истории не обнаружено, — закончил Блейз и ловко перехватил из рук Малфоя стаканчик с кофе, делая глоток. — Как ты пьёшь эту крепкую жижу?              — Зачем ему возвращаться в город спустя двадцать лет?              — Тоска по родным краям?              — Сомневаюсь.              Малфой потёр подбородок и перевёл взгляд на морскую гладь.              — Съезди в редакцию, Блейз, — произнёс Драко. — Поговори с главным редактором, осмотри его рабочее место. Если надо, то изыми все документы, над которыми он работал или которые запрашивал. Компьютеры, флешки, любые электронные носители туда же.              — Принято, босс.              — И попроси Элоизу изучить его прошлое здесь. Школьные годы. С кем дружил, с кем общался. Родители, учителя. Были ли приводы в полиции, от мелкого воровства до травки. Всё что угодно.              — В общем, всё, как обычно, — закатил глаза Блейз и, достав мобильный телефон, уже начал набирать сообщение. — Ты куда?              — Полагаю, к нему домой, а потом к Джону. Нужны результаты вскрытия, чтобы начинать делать какие-то выводы. — Драко оглянулся. — Кто нашёл тело?              — Анонимный звонок в восемь утра, — недовольно ответил Забини. — Либо кто-то не хотел проблем, либо этот кто-то и есть убийца.              — Ясно, — коротко ответил Драко. — И ещё одна важная просьба. — Он серьёзно посмотрел на Блейза.              — Да?              — Не трахайся с журналистками. Или хотя бы не разглашай им ход расследования, — усмехнулся Малфой, накрыв плечо мужчины ладонью.              — Ой, блять. — Блейз состроил гримасу. — Она меня накачала и сама подрезала данные.              — Ты сам себя накачал виски, дружище.              — Нюансы, — отмахнулся он и посмотрел Малфою куда-то за спину. — Кстати, о сексе и надоедливых журналистках. Грейнджер на шестьдесят градусов.              — Что?              — Удачи.              Забини подмигнул ему и отошёл в сторону, пока Малфой, сцепив зубы и успокаивающе вздохнув, направился к бледной Грейнджер, неловко оглядывающей место преступления. Драко быстро миновал жёлтую ленту и размашистым шагом подошёл к Грейнджер, которая замерла и удивлённо уставилась на мужчину.              Кровь отхлынула от её лица.              — Что ты здесь делаешь?              — Кого убили?              — Не твоё дело. Что ты тут забыла?              — Не твоё дело, — зашипела она, начав обороняться. — Кто там? Чьё тело?              — Погугли слово “конфиденциальность”, если вдруг не знаешь его значения.              Блять, Драко не уверен, чего хочет сильнее: поцеловать её или задушить. Он смотрит в её растерянные глаза и видит там… страх. Эмоцию, которая несвойственна ей. Малфой тяжело сглотнул и уже серьёзно посмотрел на неё, испытывая лёгкое беспокойство.              — Что происходит, Грейнджер?              — Там тело Майкла Денниса? — нервно спросила она. — Малфой, скажи!              Она сорвалась почти на крик. Паника застлала ей глаза. Малфой почувствовал, как сердце упало в пятки. Он за эти невыносимо долгие секунды пытался найти любое объяснение тому, откуда Грейнджер может знать убитого.              Но сейчас в голову приходили лишь сумасшедшие теории. И субботние шутки о наручниках перестали иметь сексуальный подтекст.              — Откуда ты его знаешь?              — Там он?              Выдох.              — Да.              Гермиона спрятала лицо в ладонях и отошла в сторону. Она прошла несколько метров и присела на небольшой валун, находящийся недалеко от воды.              — Блять. Я надеялась, что ты скажешь “нет”, и это просто… моё разыгравшееся воображение.              — Грейнджер, — рыкнул Малфой, едва сдерживая гнев. — Что происходит?              — Его убили из-за меня.