глава 27:Грюм

Вечером, как обычно, в спальне девочек царила дружеская атмосфера разговоров. Селена и Джинни сидели на кроватях, заплетая друг другу косички и весело болтая. Вдруг в комнату вошла Гермиона, держа в руках коробку и блокнот. — Что это? — поинтересовалась Джинни, приподнимая бровь. Гермиона села рядом с ними, раскрыла коробку и показала содержимое. Внутри лежало около полусотни значков, все разных цветов, но с одинаковыми буквами: ГАВНЭ. — Гавнэ? Что это за гавнэ? — недоумённо спросила Селена, глядя на значки. — Это не гавнэ, — раздражённо ответила Гермиона, — это Г.А.В.Н.Э. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов! — Тогда это точно гавнэ! — сдерживая смех, сказала Селена. — Селена! — взорвалась Гермиона. — Это серьёзно! Эльфов совершенно не уважают, заставляют работать без оплаты и не ценят их труд! — Гермиона, им это нравится, — спокойно сказала Селена. — Для них служить — честь, а свобода — позор. — Нет, Селена, они просто не понимают, что делают! Это не так! Они заслуживают быть свободными! — Ладно, ладно, — улыбнулась Селена, — а сколько человек в этом вашем «Гавнэ»? — Пока что трое: я, Гарри и Рон. — ответила Гермиона, с надеждой глядя на подруг. — Будет пять, если вы с Джинни вступите. — О, нет, это уж точно без меня, — сказала Селена, качая головой. Джинни, наблюдавшая за ними, тихо засмеялась, понимая, что это будет тема для шуток на долгое время.

***

Недели спустя учеба стала настоящим испытанием. Особенно Защита от тёмных искусств — урок превратился в настоящее поле боя. Профессор Грюм не жалел ни себя, ни учеников, а требований у него было больше, чем у экзаменатора на СОВ. Но самым неожиданным стало заявление на одном из занятий. — Сегодня, — прохрипел он, вперив волшебный глаз в класс, — вы познаете, что значит настоящая опасность. Он медленно прошёлся по кабинету, волоча за собой ногу. — Я применю на каждом из вас Империус. Посмотрим, кто способен сопротивляться. — Но, профессор, — с беспокойством начала Гермиона, — вы же говорили, что это нарушение закона... Грюм щёлкнул пальцами. Парты враз разъехались в стороны, освобождая центр. — …что применять заклятие на людях нельзя, — окончила она шёпотом. — Дамблдор считает, — резко перебил её Грюм, — что лучше один раз испытать на себе, чем всю жизнь не понимать, каково это — быть марионеткой. Если тебе ближе путь раба, можешь уйти. Он указал на дверь. Гермиона густо покраснела и пробормотала, что не это имела в виду. Ученики выходили один за другим, и каждый — без исключения — поддавался проклятию. Кто-то прыгал, кто-то ползал, кто-то смеялся, как безумец. — Блэк, — наконец произнёс Грюм. Селена медленно встала. По классу пронёсся еле слышный шёпот — все знали её характер. Она вышла в центр, выпрямилась и встретила взгляд профессора без страха. — Империо! — прохрипел он. И тут всё изменилось. Мир потонул в тишине. Голоса исчезли. Свет стал мягким, теплым. «Подойди к Грюму.» Мысль прозвучала сладко, будто её шептали из глубины души. Никакого страха. Только спокойствие. Желание подчиниться. Всё стало таким простым. Нога дрогнула. Она сделала шаг. Потом ещё один. Но что-то внутри затрепетало. — Зачем? — пронеслось в её голове. «Подойди.» «Ты что, кукла? Он дергает — ты идёшь?» — подумала она. В груди начала подниматься злость. Чужая воля, как холодный туман, наталкивалась на раскалённую стену. Она остановилась. «Вперёд.» «Нет!» — Селена напряглась, как струна. Мышцы вздрогнули, но она стояла. Под тяжестью чужой воли, сквозь мутное притуплённое сознание, вдруг прорвался её голос: — С меня хватит. Она резко взмахнула рукой — и будто сорвала с себя сеть. Заклятие рассеялось. В классе повисла тишина. — Хмм, — пробормотал Грюм, разглядывая её с интересом, — редкость. Очень даже редкость. Противостоять Империусу с первой попытки... Он криво усмехнулся. — Может, в тебе и правда течёт кровь Блэков. Только не такая, как у тех, что продавались Волан-Де-Морту. Селена вернулась на место. Руки дрожали, но лицо оставалось непроницаемым. Джинни Уизли наклонилась и прошептала: — Это было потрясающе. Селена лишь тихо фыркнула.

***

Селена выходила последней. В классе уже было тихо — только скрип костыля и глухое постукивание его ботинка по полу, когда Грюм зашёл за преподавательский стол. — Блэк, — произнёс он, почти задумчиво, не поднимая взгляда. — У тебя железный внутренний стержень. Это не тренируют. Это либо есть, либо нет. Она молча кивнула. — Люди с таким стержнем… не часто теряются. Даже перед лицом великой силы. Даже перед… — он сделал паузу, подбирая слово, — волей Тёмного Лорда. Селена едва заметно замерла. Никак не выдала себя внешне, только глаза на миг сузились. «Тёмный Лорд»? Не «Волан-де-Морт»? Настоящий Грюм назвал бы его по имени. Плюнул бы, скорее всего. Или усмехнулся. А не произнёс так — с уважением к силе, даже косвенным. — Но тебе ещё есть чему учиться, — добавил он уже обычным тоном. — Ступай. Селена кивнула, почти бесшумно, и вышла, не оборачиваясь. Когда дверь за ней закрылась, она на секунду остановилась в коридоре. Лоб нахмурен. В горле пересохло. Что-то неуловимое… что-то скользнуло в его голосе. Не словах даже, а в том, как он произнёс. Она медленно вдохнула, сжала пальцы в кулак и пошла прочь по коридору. Подозревать — одно. Говорить — совсем другое. Особенно, если ты не уверена, и перед тобой, возможно, один из самых опасных людей в Британии.

***

В гостиной Гриффиндора было уютно и почти тихо — поздний вечер, когда даже Перси уже ушёл спать. У камина догорал огонь, потрескивая в полусонной тишине. Селена спустилась из спальни — в тёплой вязаной кофте, с книгой в руке, но не собиралась читать. Внутри всё ещё крутилась мысль, грызущая с самого урока. На диване у камина сидел Фред, один. Он лениво жонглировал шоколадной лягушкой, щёлкая пальцами и глядя в огонь. Увидев Селену, он слегка улыбнулся. — Не спится, Блэк? — спросил он негромко — Не особенно, — ответила она, опускаясь рядом. Между ними осталось чуть-чуть пространства, как всегда. Несколько секунд они молчали. Огонь отбрасывал блики на его лицо, делая его взрослым, почти серьёзным. Селена открыла было рот — и тут же снова его закрыла. Она уже собралась сказать: «Мне кажется, с Грюмом что-то не так». Уже почти сказала: «Он назвал Волан-де-Морта Тёмным Лордом». Но голос в голове прошептал: «А вдруг ты ошибаешься? Ты просто насторожилась. Может, он оговорился. Это ничего не значит…» — Всё нормально? — вдруг спросил Фред, бросив на неё короткий взгляд. Он, кажется, почувствовал напряжение. Селена чуть пожала плечами: — Просто странный день. Грюм… — она замолчала, уставившись на огонь, — он пугает. Даже когда не пытается. Фред хмыкнул: — Он всех пугает. Даже портрет Финеаса Нигеллуса вчера закрыл глаза, когда он вошёл. Селена усмехнулась краем губ. Он всегда знал, как сбить её внутренний градус. Но в глубине души что-то всё ещё ёкало. Что-то, что она не смогла сказать. Не сейчас. «А вдруг это действительно просто показалось?» Она прислонилась к подлокотнику, глядя в огонь, и молча решила: понаблюдать. Подождать. А потом уже говорить. На следующий день в школе царила привычная суета. Ученики спешили в классы, кто-то переписывал домашку на ходу, кто-то обсуждал последние новости — в том числе и вчерашний урок Защиты от тёмных искусств. Все, кто был в том классе, делились своими ощущениями, а те, кого там не было, с жадным вниманием слушали. — Он заставил Лаванду танцевать, как балерина, — смеялся Дин Томас, рассказывая группе учеников в холле. — А потом заставил Невилла петь «Я — чайник». Селена, проходя мимо, усмехнулась, но внутри было неспокойно. Она не переставала думать о той интонации. В её ушах всё ещё звучал голос Грюма: воля Тёмного Лорда. На трансфигурации она сидела как на иголках. Её внимание то и дело ускользало, мысли путались. Профессор Макгонагалл пару раз бросала на неё недоумённые взгляды, но ничего не сказала. Селена была одной из лучших в классе, и подобное поведение явно не было обычным. После обеда Гермиона снова завела разговор про свою организацию. Теперь у неё появилась стопка листовок, написанных от руки и украшенных нарисованными домовыми эльфами. — Вы просто не понимаете! — горячо говорила она, размахивая одной из них. — Рабство — это рабство, даже если раб говорит, что счастлив. Это форма подавления, психологическое давление веками! Мы должны бороться! Селена закатила глаза: — Гермиона, ты слишком умная, чтобы не понимать, что у каждого существа — своя природа. Ты хочешь, чтобы все стали одинаковыми? Эльфы, люди, тролли? — Я хочу, чтобы никто не был рабом, — упрямо произнесла Гермиона. — А я хочу чтобы ты оставила меня в покое, — буркнула Селена и ушла, оставив Гермиону раздосадованной. На уроке Зельеварения её будто подменили. Вместо привычной язвительности в ответ на выходки слизеринцев — молчание. Даже когда Малфой нарочно столкнул с неё ингредиенты, она только холодно глянула в его сторону и молча подняла всё обратно. Джинни косилась на неё, но ничего не сказала. Селена не отвлекалась: каждое движение Грюма с утра снова прокручивалось в голове. Паузы, интонации, взгляд. Профессор Снегг заметил её сосредоточенность. — Блэк, — сказал он, проходя мимо, — неужели вы решили, что зелья заслуживают внимания? Селена медленно подняла глаза: — Просто думаю, профессор. Иногда даже это полезно. После всех занятий, друзья вошли в холл и у порога застряли — дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы — объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы: — «Турнир Трёх Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…» — Здорово! Последний урок — зельеваренье! Снегг не успеет никого отравить! — ликовал Гарри. — «…После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».