глава 28:турнир трёх волшебников

И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — бронзовый орёл на синем фоне, жёлтый с чёрным барсуком Пуффендуйцев и зелёное знамя с серебряной змеёй Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. Фред с Джорджем уже завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чём-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. Селена, заметив их странное поведение издалека, приподняла бровь, коротко глянула на Джинни и Гарри, и, не сказав ни слова, уверенно направилась к близнецам, поправив свободную рубашку на талии. — Доброе утро, гении интриг, — сухо заметила она, усаживаясь рядом с Фредом и беря себе яблоко с блюда. — Надеюсь, вы не собираетесь взорвать Великого Василиска в библиотеке? Фред едва усмехнулся, но быстро вернул себе мрачное выражение лица. — Да-а, дело дрянь, — сказал Джордж Фреду. — Если он всё же откажется говорить с нами, придётся писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьёмся. — Кто вас избегает? — подсел к ним Рон. — Исчезни, — буркнул Фред раздражённо. — А почему дело дрянь? — спросил Рон Джорджа. — Младший брат слишком приставучий. Селена молча хмыкнула. — А что вы думаете о Турнире? Хотите в нём участвовать? — спросил Рон. — Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота. — Интересно, что войдёт в состязания? — задумался Рон, но тут же опять оживился: — Держу пари, мы всё равно победим, правда, Гарри? Нам к опасностям не привыкать. — Не привыкать-то не привыкать. Но не перед судейской бригадой, — остудил брата Фред. Селена, откинув назад рыжие волосы, усмехнулась: — Главное — не попасться вам в жюри. Ещё решите, что первое задание — заставить противника смеяться до смерти. — А кто обычно судит? — спросил Гарри. — Всегда директора школ-участниц, — подала голос Гермиона. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили василиска, а он возьми и встань на дыбы. — Василиск... — повторила Селена, жуя яблоко. — Ну, хоть не заставляют целовать дементоров. Уже прогресс. Фред впервые за утро тихо рассмеялся, и Селена прищурилась. — Серьёзно, Фред, что происходит? — тихо спросила она, наклоняясь чуть ближе, чтобы остальные не услышали. — Я знаю, когда ты чем-то озабочен. У тебя левая бровь дёргается. Фред бросил на неё быстрый взгляд — короткий, но внимательный, как будто решал, стоит ли говорить. Несколько секунд он молчал, потом, не глядя, ответил: — Это не то, что ты думаешь. Просто... кое-кто ведёт себя странно. И нам это не нравится. Селена на секунду напряглась, затем кивнула, будто поняла, о чём речь, но не стала уточнять. Она никогда не лезла к нему с вопросами, пока он сам не был готов. — Ладно, — проговорила она чуть мягче. — Но если вдруг понадобится, я умею отлично шпионить. Особенно за теми, кто считает, что невидимка делает их невидимыми. Фред усмехнулся, но в его взгляде мелькнула благодарность. Он потянулся за тыквенным соком и, не поднимая глаз, спросил: — Ты бы участвовала в Турнире? Селена посмотрела на него с прищуром, словно проверяя, не подвох ли. — Может быть. Если бы наградой был год без домашних заданий. Фред тихо хохотнул. — А если бы призом был ужин со мной? Селена удивлённо посмотрела на него, но вместо ответа ухмыльнулась и вцепилась зубами в яблоко, намеренно не отвечая. — Молчи, если согласна, — добавил он, глядя на неё сбоку. Она проглотила кусок и совершенно невозмутимо произнесла: — Молчу потому, что не могу поверить, что ты предлагаешь свидание в обмен на почти-смерть. — Значит, если я выживу в Турнире — у меня есть шанс? — Если выживешь и для начала не опозоришься, — уточнила она с ленивой ухмылкой. — А теперь ешь, герой. Нельзя спасать мир на пустой желудок. Он усмехнулся, опираясь локтем на стол, и чуть дольше обычного смотрел, как она откидывает с лица волосы. Джордж что-то говорил Рону, Гермиона спорила с Гарри о правилах Турнира, а Фред, впервые за утро, выглядел как человек, у которого всё под контролем. Или хотя бы почти. — Да поймите же, — втолковывала Гермиона зачерствелым гриффиндорцам, — вам меняют простыни, топят камины, моют классы, на вас готовит целая армия крошек-волшебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы! Некоторые, среди них Невилл, опустили в банку пару сиклей, чтобы Гермиона отвязалась. Кое-кто слегка проникся её словами, но этим дело и ограничилось. А многие и вовсе сочли её приставания за шутку. Рон возвёл глаза к потолку, заливавшему зал последними лучами осеннего солнца. Фред проявил повышенный интерес к бекону (близнецы не купили значок «ГАВНЭ»). А Джордж сказал: — Слушай, Гермиона, ты-то хоть раз была на кухне — Конечно, нет, — отрезала Гермиона. — Ученикам… — А мы были, — перебил её Джордж и ткнул Фреда в бок. — И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет!

***

После прибытия учеников из Дурмстранга и Шармбатона, а также торжественного открытия Турнира Трёх Волшебников, Селена, Джинни и Гермиона поднялись в спальню, возбуждённо обсуждая события. — Гермиона, ты видела, как на тебя смотрел Крам? — с хитрой ухмылкой спросила Джинни, плюхаясь на кровать. — Он прямо прожигал тебя взглядом, — подхватила Селена, вытаскивая из рюкзака расчёску. — Да бросьте, — отмахнулась Гермиона, но щёки у неё всё-таки слегка порозовели. — Он просто смотрел. На всех смотрел. Наверное. — Угу, особенно на тебя, — фыркнула Джинни. — Сомневаюсь, что он успел разглядеть хоть кого-то ещё, когда ты проходила мимо. — А ты, Селена, не заметила, как на тебя тот черноволосый красавчик поглядывал? — неожиданно спросила Джинни, искоса смотря на неё. — Красавчик? Ну, ты прям преувеличиваешь, — отреагировала Селена с ухмылкой, скрещивая руки. — Конечно, красотка Блэк не может устоять перед рыжим, высоким и луковой улыбкой… — продолжала Джинни, не скрывая насмешки. Селена остановилась на полшаге, озадаченно приподняв бровь. — О чём ты вообще? — спросила она, "искренне" не понимая. — Ну о Фреде, конечно! — Джинни усмехнулась, а её глаза блеснули хитринкой. Селена всплеснула руками, а потом ответила с ухмылкой: — Я? Люблю Фреда? Не смеши мои туфли,Джин. Если я его люблю , тогда ты любишь парнишку с чёрными волосами, зелёными глазами и знаменитым шрамом на лбу. Джинни замерла, её щеки покрылись румянцем. — О… Ну, не знаю, о чём ты… — пробормотала она, пытаясь скрыть смущение. Селена, наблюдая за её реакцией, не могла удержаться от улыбки.

***

По субботам ученики спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только Гарри, Рон и Гермиона встали пораньше. В холле уже собралось человек двадцать. Кто-то жевал тосты, и все глазели на Кубок огня. Он стоял в центре холла на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра. — Интересно, кто-нибудь уже бросил в Кубок пергамент со своим именем? — спросил у третьекурсницы Рон. — Дурмстрангцы бросили все. А из Хогвартса я ещё никого не видела. — Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твоё имя, — сказал Гарри. — Или бороду нацепит, — хмыкнула Селена Блэк, подходя к ним с кружкой чая и бутербродом. Её тёмно-карие глаза блестели от интереса. — Хотя кому-то это даже пойдёт. — Утро доброе, Сел, — улыбнулся Гарри. — Доброе, если ты не Слизеринец, мечтающий прославиться, — пробурчала она и указала подбородком в сторону Кубка. — Вон, смотри, сейчас фейерверк будет. Кто-то сзади Гарри хохотнул. Обернувшись, он увидел близнецов и Ли Джордана. Они бежали по лестнице вниз, вид у всех троих был вдохновенный. — Свершилось, — шепнули они брату и его друзьям. — Мы его выпили! — Что? Что? — не понял Рон. — Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояснил Фред. — Всего по одной капле, — потёр руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть. — Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке. Селена прищурилась. — Надеюсь, вы хотя бы вкус к зельям не потеряете, когда будете чесать свои седые бороды, — усмехнулась она, делая глоток. — Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то Дамблдор предусмотрел. Отчаянные головы пропустили слова Гермионы мимо ушей. — Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпения дружков. — Я иду первый! За мной! Гарри наблюдал как зачарованный. Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хогвартс», подошёл к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатиметровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на глазах переступил золотую черту. «Неужели обман сработал?» — поверил на какой-то миг Гарри. Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость ещё и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды. Селена поперхнулась чаем от смеха. — Элегантно, — с трудом выговорила она. — Мадам Помфри расплачется от счастья. Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, — поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга. — Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали весёлые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими. Фред с Джорджем отправились в больничное крыло в сопровождении хохотавшего до колик Ли, а Гарри, Рон, Гермиона и Селена, всё ещё посмеиваясь, поспешили завтракать. В Большом зале, как и полагается в канун Дня Всех Святых, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в прорезях огромных тыкв. Гарри подсел к Дину с Симусом, обсуждавшим, кто из хогвартцев решится бросить своё имя в Кубок. — Говорят, Уоррингтон бросил, ещё на рассвете, — сообщил Дин. — Ну, тот, похожий на ленивца увалень из Слизерина. Уоррингтон играл в команде слизеринцев, Гарри его хорошо знал. Не дай бог, Кубок кого-нибудь из слизеринцев выберет! Гарри даже передёрнуло от отвращения. — А пуффендуйцы поговаривают о Диггори, — презрительно пожал плечами Симус. — Но вряд ли этот красавчик захочет рисковать своей внешностью. — Тихо, — вдруг сказала Гермиона. Из холла донеслись возбуждённые голоса. Гриффиндорцы повернули головы: в зал входила со смущённой улыбкой Анджелина Джонсон, высокая черноволосая девушка — охотник гриффиндорской команды. — Ну вот, — сказала она, подсев к друзьям. — Я бросила своё имя. — Ты шутишь, — изумился Рон. — Тебе уже семнадцать? — спросил Гарри. — Ты что, не видишь? Бороды-то нет! — вразумил его Рон. — На прошлой неделе исполнилось, — сказала Анджелина. — Как я рада, что кто-то из наших решился бросить! — повернулась к ней Гермиона. — Хорошо бы Кубок тебя выбрал! Очень на это надеюсь. — Спасибо, Гермиона. — Конечно, уж лучше ты, чем этот красавчик Диггори, — заметил Симус, чем привёл в негодование проходивших мимо пуффендуйцев. — А я вот думаю, — протянула Селена, облокотившись на стол, — если Кубок выберет слизеринца, может, это будет лучший повод, чтобы взорвать арену в первом же задании. Ну так, ненароком. — Селена, — фыркнула Гермиона. — Это Турнир Трёх Волшебников, а не дуэльный клуб. — Вот и проверим, кто на что способен, — усмехнулась она и откинулась назад, жуя тыквенный маффин. Селена собиралась отпустить ещё одну колкость, но вдруг замолчала. Её взгляд метнулся к входу в зал. У порога стоял профессор Грюм. Он медленно осматривал зал, будто ища кого-то глазами. Его волшебный глаз вращался особенно резко, как будто нервно. Он выглядел настороженным — даже больше, чем обычно. Мгновение он задержался взглядом на Кубке, потом метнул тот же колючий взгляд на учеников и направился к преподавательскому столу, хромая тяжелее, чем обычно.