Глава 13. Одиночество

Гермиона не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала такое тепло и умиротворение. Она сонно вздохнула, прижимаясь щекой к мужской груди, ритмичное покачивание которой убаюкивало, возвращая в сладкое забытьё между сном и явью. Лёгкий аромат мяты и чего-то запретно-слизеринского защекотал ноздри. Она медленно моргнула, прогоняя остатки блаженного сна, и вспомнила, где находится. Судя по тяжёлому дыханию, шевелившему её волосы, Драко ещё спал. Видимо, ночью он обнял её во сне, и она не устояла, слегка прижавшись к нему в ответ. Как же хорошо было лежать, окутанной его телом, — ей хотелось продлить эти мгновения, пока реальность не успела напомнить о себе неизбежными ссорами и взаимными упрёками. Она нахмурилась и решила, что, пожалуй, лучше уйти, пока он не проснулся. Так будет проще для них обоих: меньше неловкости, меньше объяснений. Сама не понимая, зачем делает это, и не в силах противиться порыву, она приподнялась, оставила лёгкий поцелуй на его подбородке, а затем осторожно высвободилась из объятий. Без его прикосновений тут же стало холодно и пусто. На прощание она накинула на Драко его же плед, бросила грустный взгляд, развернулась и не заметила, как он медленно приоткрыл свои холодные серые глаза у неё за спиной. Драко задумчиво прошёлся пальцами по месту поцелуя и посмотрел ей вслед. Внезапная мысль заставила его бесшумно подняться. Он едва успел придержать дверь, прежде чем она захлопнулась, и высунулся в проём, напрягая слух, чтобы расслышать пароль. Lutra, lutra? Что это значило, он не знал и знать не хотел. Лишь чувствовал глупое удовлетворение от того, что правила игры наконец уравнялись. Раз она может врываться в его спальню, когда ей вздумается, — теперь и он сможет ответить тем же. Он убеждал себя, что это всего лишь тактический ход… Но стоило ему снова коснуться подбородка, помеченного Грейнджер, как он начал задаваться вопросом: а что, если его истинные мотивы были куда менее благородны и невинны?

* * *

После лёгкого обеда и посещения библиотеки Гермиона вернулась в свою комнату и обнаружила за окном Буклю, стучащую по стеклу. Она перечитала письмо и не смогла сдержать улыбку. На этот раз конверт был адресован только ей, так что Джинни она звать не стала. После недель разочарования и самых пессимистичных и мрачных мыслей — наконец-то проблеск надежды. Записка была нацарапана знакомым корявым почерком Рона, но слова на пергаменте читались чётко и ясно.             Мы нашли его. Он уничтожен.             Ищем остальные.             Скучаю.                         РиГ Речь, без сомнения, шла о медальоне. Подробности подождут — она знала, насколько рискованно для Рона и Гарри раскрывать лишнее. Её любопытство можно удовлетворить позже. Да и не это её сейчас волновало. Главное, что они теперь на шаг ближе к победе над Волдемортом. Скучаю. Широкая улыбка сползла, сменившись чувством вины. В памяти всплыло недавнее… взаимодействие с Драко, и Гермиона с ужасом осознала, что ни разу не подумала о том, как её поведение повлияет на дружбу с мальчиками. Особенно с Роном. Их отношения и без того напоминали настоящий клубок противоречий. И, пожалуй, в этом стоило винить их обоих, что они так ни разу и не решились нормально всё обсудить. Она ничуть не жалела, что потеряла невинность с лучшим другом, но со временем осознала, что их отношения не перерастут ни во что большее. Они — просто друзья. И навсегда ими останутся. Между ними не было ни искры, ни страсти — только детская влюблённость и любопытство, которые теперь казались наивными. Она искренне любила Рона, но жаждала тех самых чувств, о которых так много слышала — жгучего томления, превращающего каждое прикосновение во всепоглощающее пламя. И Рон был явно не тем, кто мог бы разжечь это пламя. А вот Драко… Он делал всё с такой… пылкостью, от которой у неё внутри всё сжималось и покалывало внизу живота. Новое непонятное чувство — то ли вожделение, то ли любопытство — манило и будоражило. Оно толкало на сближение с ним и вызывало странную потребность украдкой наблюдать за каждым его движением. А потом, в одиночестве, под струями душа или в постели, она невольно представляла, как… Гермиона тряхнула головой, прогоняя фривольные мысли, и напомнила себе о том, что только что получила важные новости. Соберись, Гермиона. Не время отвлекаться.

* * *

После двух дней неловких взглядов и явного нежелания обсуждать ночь, проведённую в запретных объятиях друг друга, Гермиона с удивлением поняла, что ей не хватает общества Драко. Она по-прежнему не могла точно определить, что именно чувствует к нему, хотя изо всех сил боролась со своим любопытством, стараясь сосредоточиться на поисках крестражей. Однако отрицать интерес было бессмысленно. Хотя она и не могла понять, почему её так тянуло к Малфою, ведь они только и делали, что постоянно ссорились. Возможно, всё дело было в том, что она видела, как постепенно его броня давала трещину. А может, в том, что эти стычки напоминали, что в ней ещё жив огонь. А может, будь оно всё неладно, ей просто нравилось испытывать тот внутренний трепет, что охватывал её каждый раз, когда они оказывались рядом… Наступил вторник, а значит, до встречи с Тонкс оставалось всего два дня, и пора было предупредить Драко о своём отсутствии. Собравшись с духом — на улице снова завывал дикий ветер — она выскользнула из комнаты и постучала в его дверь. — Смысл стучать? — донёсся голос изнутри. — Всё равно ведь войдёшь, с моего позволения или без. Она невольно улыбнулась. Взмахом палочки открыла замок, облизнула пересохшие губы и осторожно перешагнула порог босыми ступнями. Драко сидел на кровати, сгорбившись и упираясь локтями в колени, а у его ног валялась одна из её книг. — Чего тебе, Грейнджер? — буркнул он, даже не взглянув на неё. — Я… хотела поговорить. — И решила, что три часа ночи — самое подходящее для этого время? — Я была занята, — не моргнув глазом, солгала она и присела на краешек его постели. — Раз мы оба не спим, я подумала… — Говори уже, — устало обронил он. — Я вообще-то как раз спать собирался. — Ладно, — вздохнула она, подбирая слова. — В четверг я отлучусь в Хогсмид на пару дней… — Что? — воскликнул он, резко вскидывая голову. Гнетущее чувство тревоги сдавило ему грудь. От одной мысли, что она оставит его одного в этой клетке, в этом сумасшедшем аду, к горлу подкатила тошнота, а по спине пробежала мерзкая холодная дрожь. — Какого чёрта? Что значит «отлучусь на пару дней»? Куда ты, блядь, собралась? — Мне нужно кое с кем встретиться, — пояснила она, нервно поправляя выбившийся локон. — Я оставлю тебе достаточно еды, и… — С этим засранцем Корнером, что ли? — прошипел Малфой, сверкнув взглядом. — Намечается романтический уик-энд в «Трёх мётлах»? Секс-вечеринка для старост? Гермиона вздрогнула. — Нет, я… — Полагаю, я должен быть благодарен за то, что не станете скрипеть кроватью за стенкой, — язвительно продолжил он. — Раз у тебя так чешется в одном месте… — Драко, прекрати! — выкрикнула Гермиона, обиженно сжимая губы и чувствуя, как её душат подступающие слёзы. — Годрика ради, это всего лишь встреча с подругой! Ну почему ты всегда такой?! Он резко умолк, пытаясь усмирить бурный поток мыслей. Какого чёрта он всё это наговорил? Может, она всё же лжёт, прикрываясь подругой? Но вряд ли. Грейнджер не умела лгать. В мире сплошного притворства её искренность всегда казалась ему глотком свежего воздуха. — Прости. Слова вырвались против воли, прежде чем он успел их остановить, но, увидев, как прелестно смягчились её черты, он решил не жалеть о своей ошибке. Она посмотрела на него так, словно он не жалкое ничтожество, а что-то значил для неё. Ему до зуда в пальцах захотелось прикоснуться к ней. — Мне жаль, что меня не будет, — перебила она поток его мыслей до того, как он смог забрать слова обратно. Драко нервно переплёл пальцы, лишь бы занять руки. — Я позабочусь о том, чтобы ты мог связаться со мной, если тебе что-то понадобится… — Уж как-нибудь протяну пару дней без тебя, — фыркнул он, стараясь не показывать, какой душевный дискомфорт доставляют ему мысли о том, что её не будет рядом, что он останется один на один со своей тоской. — Чертовски жаль, что не сваливаешь почаще. — Может быть… — Последнее время ты вообще какая-то слишком довольная, — внезапно заметил он, подозрительно прищурившись. — Даже бесит. Гермиона нахмурилась: неужели радость из-за письма Рона была так заметна? — С чего ты взял? — У тебя же на лице всё написано, — отмахнулся он, закатив глаза. — И дай угадаю, эта твоя подруга — она из Ордена? Значит, дела у ваших идут хорошо. Вот в чём причина твоей дурацкой улыбки? — Ты же знаешь, я не могу обсуждать это с тобой. — А почему, собственно, нет? — возразил он. — Вряд ли я выйду отсюда и побегу выкладывать твои секреты тому, кто хочет меня убить. Гермиона устало вздохнула и резко развернулась к нему. — Просто я не думаю, что нам стоит это обсуждать… — Зато все остальные точно только об этом и болтают, — задумчиво пробормотал он. — Чем мы хуже? — Потому что мы не как все, — её голос дрогнул. — Мы… — На разных сторонах, — закончил он за неё, отворачиваясь и пряча взгляд. Гермиона настороженно склонила голову, смущённая ноткой меланхолии в его голосе. Он выглядел растерянным — словно в голове у него роились десятки вопросов без ответа, и он не знал, с какого из них стоит начать. На лице Малфоя застыла каменная маска. Он изо всех сил пытался скрыть своё смятение — как от неё, так, возможно, и от самого себя. Но столь редкая для него уязвимость выдавала себя мелочами — едва заметным подрагиванием губ, нервными движениями пальцев. Гермиона задумалась: когда же она научилась так легко его читать? — На разных сторонах, — повторила она. — Ты и правда всё ещё считаешь себя одним из них? Вопрос повис в воздухе. Он сглотнул ком в горле и стиснул зубы так, что чуть не прикусил язык. Этот вопрос мучил его с той самой ночи, как он бежал от Волдеморта. Как он мог быть на стороне того, кто жаждал видеть его сдохшим в канаве? С тех пор как Грейнджер начала вторгаться в его мысли, этот вопрос звучал всё громче и настойчивее. Когда вокруг творился полный пиздец, казалось, что только она оставалась единственной стабильной — он бы даже рискнул сказать — светлой частью в его жалком полусуществовании пленника. Он ненавидел свою реакцию на неё. Ненавидел потребность в ней. Но отрицать то, что рядом с ней его израненная душа обретала покой, было бессмысленно. Да простит его Салазар. Но он ничего не мог с собой поделать. Она была первой — и единственной, — кто заставил его усомниться в том, что с детства вбивали ему в голову. Как он мог продолжать слепо верить в идеалы психа, объявившего на него охоту? Как мог всерьёз считать маглорождённых неполноценными, если Грейнджер была самой талантливой ведьмой, что поступала в Хогвартс за последние десятилетия? Как он мог… Как он мог притворяться, что эти предрассудки имеют хоть какой-то смысл, как бы отчаянно он ни цеплялся за них? — Разве нет? — пробормотал он, высвобождая руку из-под одеяла и демонстрируя метку. — Разве это не делает меня одним из них? Гермиона нахмурилась, глядя на мерзкое уродливое клеймо на его бледной коже, и с удивлением поняла, что оно больше не пугало её — по крайней мере, на нём. Может быть, дело было в неожиданной мягкости его голоса, а может — в том, как поражённо опустились его плечи, но, глядя на его борьбу с самим собой, она ощутила желание сломать стену между ними. Придвинувшись ближе, она осторожно протянула руку и провела пальцами по ещё не зажившей метке. Он не отдёрнул руку — и это придало ей смелости. — Метка не определяет, кто ты, — мягко сказала она, решительно глядя в его растерянные глаза. — Как и моя кровь — меня. Только ты решаешь, кто ты есть на самом деле, Драко. Через поступки, через мысли… — А если я сам не знаю, кто я? — спросил он дрогнувшим голосом. — Что, если я… запутался? В груди у неё вдруг взметнулось чувство, пугающе похожее на нежность. — Тогда просто делай то, что кажется правильным, — ответила она с горячей убеждённостью. — А всё остальное приложится. Драко нахмурился и опустил взгляд на её пальцы, которые нежно поглаживали чувствительный шрам. Едва Гермиона подумала, что он наконец начал прислушиваться к её словам, как он фыркнул и отдёрнул руку. — Гриффиндорцы… вечно вы ищете какое-то добро в людях, верите, что все способны меняться, — усмехнулся он с горечью. — Но некоторые не способны меняться, Грейнджер. — Но только не ты! — тут же возразила она. — Слышишь, Драко? Не ты. В его серых глазах промелькнуло сомнение, но он явно не собирался сегодня сдаваться. — Тебе лучше уйти, — бросил он, кивнув на дверь. Она колебалась. Хотела сказать, что не хочет уходить. Признаться, плюнув на гордость, что чувствует себя рядом с ним в безопасности. Что никогда в жизни не спала так спокойно, как в ту ночь в его объятиях. Но воображение тут же нарисовало, как он рассмеётся ей в лицо и велит убираться. От одной мысли об этом по коже побежали мурашки, и Гермиона решила не искушать судьбу. Она поднялась с кровати и направилась к выходу, но замерла в дверном проёме. — Знаешь, это всего лишь ярлыки, — пробормотала она не оборачиваясь, чтобы он не увидел, как по щеке скатилась слеза. — Слизеринец, гриффиндорец, чистокровный, грязнокровка. Они не должны определять того, как нам жить. Драко стиснул зубы, изо всех сил пытаясь игнорировать учащённые удары под рёбрами. Когда она ушла, он вновь взглянул на метку, всё ещё ощущая лёгкое покалывание от прикосновений Грейнджер. Его вдруг охватило острое чувство одиночества — он почти физически ощущал, как внутри под тяжестью её слов крошатся и трещат жалкие остатки его упрямых предрассудков. Её отсутствие, даже всего на пару дней, грозило окончательно свести его с ума. И, будто в подтверждение того, что он окончательно сдался накатывающему сладостному безумию, спустя час он тихо вышел из комнаты… и оказался перед её дверью. Его подмывало прошептать пароль и проскользнуть внутрь. Но он не знал, что станет делать, если войдёт. Жалкий мудак…

* * *

— Насчёт Рождественского бала: мы с Майклом остановились на одиннадцатом декабря, — сообщила Гермиона. — Я знаю, это немного раньше обычного, но вы говорили, что в этом году могут возникнуть сложности с отправкой учеников по домам на Рождество. — Верно, — кивнула Макгонагалл. — Я решила, что безопаснее будет отправлять учеников домой на каникулы небольшими группами и на всякий случай растянуть отправку примерно на неделю-две. Да и «Хогвартс-экспресс», пожалуй, не лучший вариант сейчас, но есть и другие способы. Одиннадцатое — вполне удобная дата. Гермиона вздохнула, потирая глаза. — Профессор, неужели нельзя обойтись без этого фарса? — устало спросила она. — Разве не абсурдно устраивать бал во время войны? — Поддержка духа тоже важна, — спокойно возразила директриса. — Пока Хогвартс остаётся островком спокойствия, я хочу, чтобы ученики чувствовали себя здесь в безопасности. — Но ведь они… — Одиннадцатое подойдёт, — мягко, но твёрдо прервала её Макгонагалл. — Занятия закончатся десятого, и у нас будет пара недель, чтобы отправить всех домой, соблюдая необходимые меры предосторожности. А вы остаётесь в школе, мисс Грейнджер? — Да, — ответила она с лёгкой грустью. — Сказала родителям, что проведу каникулы в «Норе». Они до сих пор толком не знают, что происходит, и я не хочу их пугать. Макгонагалл нахмурилась: — Все ещё раздумываете над тем, чтобы стереть им память? — Это крайняя мера, — поспешно ответила Гермиона. — Я пойду на это, только если не останется другого выхода. — Что ж, надеюсь, до этого не дойдёт, — вздохнула профессор. — А теперь хорошие новости. Я получила весточку от Нимфадоры. Она ждёт вас, как только вы освободитесь. Напряжённое лицо Гермионы мгновенно просветлело. — Не могу дождаться встречи! — призналась она. — Профессор, вам ещё что-то нужно? Или… — Нет-нет, можете идти, — с тёплой улыбкой отпустила её Макгонагалл. — Попросить профессора Слизнорта проводить вас? — Не стоит, — поспешно заверила Гермиона, вставая. — Мне всё равно сначала нужно зайти к себе в комнату. — Хорошо, — кивнула директриса. — Значит, до завтра, увидимся на Трансфигурации. И жду вас на Рождественском балу, Гермиона. Потрясающе. — Ладно, — неохотно отозвалась Гермиона. — До завтра, профессор.

* * *

Гермиона нервно барабанила ногтями по стене рядом с дверью Драко. Уже добрых пять минут она топталась на месте, не понимая, почему так переживает из-за предстоящего прощания. После того неожиданно серьёзного разговора она старалась держаться на расстоянии от Малфоя, решив, что вновь возлагала слишком много надежд на его счёт. Но он был тогда таким… настоящим, таким уязвимым, что у неё защемило сердце от внезапного доверия, а внутри поднялась целая буря новых, непонятных чувств. Что, если я… запутался? От этих слов у неё наворачивались слёзы на глаза. Его привычная надменность на миг испарилась, вселяя в неё надежду, что, возможно, все её усилия не прошли даром. Может, зерно сомнения в нём наконец дало росток? Или она выдавала желаемое за действительное? Этот проблеск человечности исчез так быстро, что она уже сомневалась, был ли он вообще. — Какого чёрта ты околачиваешься у меня под дверью? — вдруг разрезал тишину его голос, глухо доносясь из комнаты. Сделав глубокий вдох, Гермиона распахнула дверь и обнаружила Малфоя, небрежно развалившегося на кровати с её книгой на коленях. — Извини, — пробормотала она. — Я… не вовремя? Может… — О да, у меня же столько дел, — язвительно бросил он, закатив глаза. — Чего тебе, Грейнджер? — Я ухожу в Хогсмид, — сообщила она. — Если что, оставила тебе еды на два дня… — Ну так проваливай, — холодно выплюнул Драко. — А чего ты ожидала, Грейнджер? Грёбаной прощальной вечеринки? — Я не ожидала, что ты так разозлишься, — тихо ответила она, подходя ближе. — Не понимаю, из-за чего ты вообще злишься? Он и сам не понимал. — Я не злюсь, — огрызнулся Малфой. — Просто не врубаюсь, с чего ты опять ввалилась сюда, чтобы грузить меня своим дерьмом. Ты же уже сказала, что сваливаешь. — Да, но я… — Ты закончила? — резко оборвал он её. — Я, может, и не делаю ни черта, но даже этим приятнее заниматься без тебя. Гермиона вздохнула и полезла в зачарованную сумку, где лежали вещи, приготовленные для ночёвки с Тонкс. Порывшись, она достала и положила себе на колени маленький снежный шар. Внутри, под толстым стеклом, была миниатюрная копия Хогвартса, засыпанная искусственным снегом. Драко приподнял бровь, наблюдая, как она задумчиво проводит пальцем по стеклу, прежде чем встретиться с ним взглядом. — Я зачаровала его, — тихо пояснила она. — Если встряхнуть пять раз, то на моих часах сработает сигнал тревоги. А ещё я обновила защитные чары: если попытаешься сбежать — я тоже об этом сразу же узнаю. Он не должен был восхищаться её магическими способностями, но внутри опять против воли шевельнулось непрошеное уважение. Драко нахмурился, стараясь не выдать своих чувств, и презрительно фыркнул. — Мне не ну… — Это просто мера предосторожности, — перебила она. — Вдруг сломаешь ногу или ещё что… — Мечтать не вредно, да, Грейнджер? — ухмыльнулся он. — Ты ведь не расставила на прощание повсюду ловушек, а? Уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке. Она потянулась и поставила снежный шар на кровать рядом с Драко. Ироничная искорка в его глазах, так оживившая бледное лицо, тут же погасла. Он бросил на вещицу презрительный взгляд и отпихнул её прочь. И в этот момент Гермионе ужасно захотелось прикоснуться к нему. Порыв накатил так внезапно, что она вздрогнула, впиваясь ногтями в ладони, чтобы усмирить горячий трепет в животе. — Драко, послушай… — неуверенно начала она, и голос её предательски дрогнул. — Я могу перенести встречу. Если ты не хочешь, чтобы я уходила — просто скажи. Не уходи… — Грейнджер, если ты больше не припасла никаких дурацких игрушек в своей волшебной сумочке, — процедил он, — то не понимаю, какого чёрта ты ещё торчишь здесь. Он наверняка успел заметить разочарование в её глазах, но оно быстро сменилось раздражением. — Ладно, — отрезала она. — Если уж тебе так нравится изображать из себя мерзкого холодного ублюдка… — Я не ожидал, что ты так разозлишься, — издевательски передразнил он её. — Ещё что-то хотела? — Нет, — буркнула она, резко вставая — Просто не понимаю, почему ты вечно ведёшь себя как последний засранец! — Эй! — рявкнул он, вскакивая и хватая её за запястье. — А чего ты, блядь, ожидала, Грейнджер? Благодарности за эту чёртову штуковину, когда бросаешь меня одного в этой долбаной тюрьме? — Я уже научилась ничего от тебя не ждать! — выпалила она, придвинувшись так близко, что он почувствовал её дыхание. — Стоит мне только подумать, что в тебе есть хоть капля порядочности, как ты тут же превращаешься в эгоистичного ублюдка! — О чём ты, мать твою? — О том разговоре, — прошептала она чуть тише. — Когда мы говорили о выборе сторон… — Не выдумывай лишнего, — огрызнулся он. — Никогда не приходило в голову, что у меня просто едет крыша от этого чёртова места?! — Не настолько, как тебе хотелось бы думать! — парировала она, проглотив ком в горле, когда осознала, насколько они близко. — Зачем ты продолжаешь так упорно притворяться, если я единственный человек, который тебя видит? Он открыл рот… но слова застряли у него в глотке. В её золотистых глазах мелькнуло что-то до боли знакомое, напомнившее о том дне, когда она поцеловала его в приступе аллергической лихорадки. И он ощутил, как её тело подаётся вперёд. Даже нервный трепет ресниц не скрыл от него ту самую искорку смелости — упрямую решимость, которая всегда жила в ней, даже в моменты паники. Драко зажмурился, борясь с желанием сдаться, отбросить защиту и позволить ей всё — воспользоваться последним шансом, чтобы получить свою дозу наркотика под названием Грейнджер, глоток запретного удовольствия, прежде чем он останется один на один со своими демонами. Ведь их губы уже касались друг друга — что изменит ещё один поцелуй? Но когда её тёплое дыхание коснулось его подбородка, Драко очнулся. Резко отшатнулся и грубо оттолкнул её, не позволяя притронуться к себе. Ядовитая усмешка исказила его лицо, когда она поражённо пошатнулась, но злоба была наигранной — лишь маска, скрывающая полнейшую растерянность. Грейнджер же не успела спрятать свои унижение и шок: её движения стали ломаными, а глаза затуманились от обиды. Драко уже открыл рот, чтобы закричать «Убирайся!», но она резко развернулась и выбежала прежде, чем он успел сделать вдох. Грохот захлопнувшейся двери прокатился по его одинокой комнате, словно удар молота судьи Визенгамота. Приговор был вынесен: два дня в компании собственной тени. Два дня, чтобы понять, как он будет жить без неё — без его единственного спасения от проклятого одиночества. Зря он не позволил ей поцеловать себя…

* * *

Холодный воздух обжигал глаза, распухшие от слёз. Гермиона спешила в Хогсмид, с ужасом осознавая, что начинает испытывать к Драко чувства, далёкие от нормальных. Тогда, в первый раз, она целовала его в полубреду, поддавшись сильному порыву, который не оставил места для логики. Но сейчас всё было иначе. Она сама пошла на риск и потянулась к нему, желая снова ощутить вкус его губ. Это было осознанное решение, которое обернулось тем, что она почувствовала себя отвергнутой и совершенно униженной. Щёки горели от жгучего стыда, а мысли спутались в катастрофический клубок. И она понятия не имела, что со всем этим делать. Когда показались «Три метлы», она смахнула слёзы рукавом и попыталась собраться. По крайней мере, радость от встречи с Тонкс поможет ей забыть о Драко. Она выдавила слабую улыбку и вошла в знакомую таверну. За столиками сидело несколько завсегдатаев, но Гермиона едва их заметила — её внимание приковал понимающий взгляд мадам Розмерты. Та молча кивнула и незаметно передала ей ключ через барную стойку. Гермиона, не теряя времени, поспешила к подруге. — Ну наконец-то! — просияла Тонкс, когда Гермиона заскочила в номер. — Уже начала беспокоиться, не заплутала ли ты где по дороге. — Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Гермиона, бросившись обниматься, но остановилась в полушаге, заметив слегка округлившийся живот. — Боже, Тонкс! Уже такой заметный! — Вот и животик вышел в свет, — сказала та с игривой ухмылкой. — И предупреждаю сразу: у меня сейчас период вкусовых извращений. Так что если застукаешь меня за поеданием какого-нибудь адского сочетания типа сэндвича с «Мармайтом» и джемом, то даже не удивляйся, ладно? Гермиона улыбнулась, но искренний смех, обычно сопровождавший шутки Тонкс, замер у неё на губах. Воспоминание о встрече с Драко — когда до поцелуя оставался лишь вздох — вспыхнуло под веками, оставив во рту привкус тлена, а на сердце — свинцовую тяжесть. — Ты в порядке, Гермиона? — нахмурилась Тонкс. — Выглядишь какой-то потерянной. — Всё хорошо, — быстро солгала Гермиона. — Просто скучаю по Гарри и Рону. — Конечно, скучаешь, — сочувственно кивнула Тонкс, ободряюще улыбаясь. — Но, по крайней мере, у тебя здесь есть друзья, с которыми можно поговорить. Как дела в Хогвартсе? Гермиона невольно вздрогнула. Всё сложно…

* * *

Драко хмуро уставился в темноту. Было поздно, и даже лунный свет не проникал в эту комнату без окон, где гнетущая тишина звенела в ушах, громко напоминая о том, что её здесь нет. Аромат Грейнджер начал выветриваться, и комнаты казались зловеще пустыми. Всё, что мог делать Драко последние несколько часов, — это тупо пялиться на этот чёртов снежный шар. Стоило лишь тряхнуть дурацкую безделушку — и она вернётся. И он смог бы получить свой кусочек Грейнджер — попробовать её на вкус, как и должен был сделать до того, как она ушла. Он рванулся вперёд, схватил магический шар и швырнул его в стену с таким рёвом, что у него засаднило горло. Тот разбился вдребезги. Драко бросил взгляд на груду осколков, резко развернулся и, тяжело дыша, быстро направился к спальне Грейнджер. Едва слышно пробормотав пароль, он вошёл и — словно глоток успокоительного — жадно втянул воздух, мгновенно обретая покой. Грейнджер. Дело определённо было именно в ней. Он окинул комнату оценивающим взглядом, ожидая увидеть горы личных вещей. Но, за исключением пары фоторамок, предсказуемо красного постельного белья и внушительной стопки книг, спальня особо ничем не отличалась от его собственной. Драко с отвращением рассматривал снимки, задержав взгляд на одном из них, где Грейнджер была в компании двух никчёмных идиотов, которых почему-то считала друзьями. Он сбросил все рамки на пол, чтобы только не смотреть на них, плюхнулся на её кровать и рассеянно провёл пальцами по покрывалу. Веки налились свинцом, и он откинулся назад, убаюканный её насыщенным запахом, пропитавшим подушки и одеяло. Даже если он и уснёт здесь, окружённый успокаивающим шёпотом её присутствия, — кто об этом узнает? — Да пошло оно всё к чёрту.