Глава 15. Стекло

Последние дни ноября были туманными и пронизывающе холодными. Зима подкралась незаметно. Ночи выдались такими, что волей-неволей заставляли тосковать по чьему-то присутствию: ледяные, пугающе тихие — природа медленно умирала под натиском мороза. Ветры наконец прекратились, и за это она была благодарна, но — боже — эта тишина была мучительной. Она делала всё, чтобы не сидеть без дела: почти не бывала у себя в комнате, металась между библиотекой и подготовкой бала вместе с Майклом и старостами. После стычки с Драко гостиная стала казаться удушающе тесной, и она не позволяла себе проводить в его присутствии больше нескольких секунд. Хотя с момента их бурной ссоры прошло уже больше двух недель, она всё ещё чувствовала себя неловко. Стоило задержаться хоть на миг — и тело начинало выдавать её: щёки краснели, а в животе от нервов начинали трепыхаться бабочки. А вот Драко, напротив, словно специально выискивал возможность пересечься с ней: появлялся в гостиной или на кухне именно в те моменты, когда она находилась там. За последние две недели они столкнулись не меньше десяти раз — и она не сомневалась, что это было его заслугой. Она всегда спешила уйти, стараясь не смотреть ему в глаза — слишком боялась, что они затянут её, — но пару раз всё же поддавалась. Дыхание сбивалось, во рту пересыхало, но ей удавалось сохранить невозмутимое лицо, прежде чем она скрывалась у себя, сопровождаемая его тяжёлым взглядом. С момента их поцелуя, перешедшего в ссору, Драко словно увядал: он казался измождённым и опустошённым, во взгляде сквозила какая-то горечь. Ей ужасно хотелось заговорить с ним — просто чтобы стереть эту боль с его лица, — но она упорно держала дистанцию. Она всё ещё готовила еду — это была единственная уступка, хотя внутри всё ныло от желания сделать больше. Как бы она ни старалась, ей всё ещё было не всё равно. К счастью, отвлечься помогала предпраздничная суматоха: Майклу нужна была помощь с балом и организацией отъезда учеников, а Джинни умудрилась уговорить её на шопинг. В это воскресенье всем разрешили сходить в Хогсмид за нарядами — и Гермиона надеялась, что праздничная атмосфера деревни немного развеет её мрачное настроение. Она всегда любила Рождество, но в этом году веселье казалось фальшивым и чужим. Особенно остро ощущалось, что праздновать ей предстоит не с Гарри и Роном, не с семьёй. Риск был слишком велик. Даже снег — её детская слабость — и тот будто прятался: этой зимой не выпало ни одной снежинки. Но время ещё было… — Ну как? — спросила Джинни, отдёргивая шторку примерочной. Гермиона подняла взгляд, и искренняя улыбка тронула её губы. Подруга выбрала изящное чёрное платье с замысловатой вышивкой бисером по корсету и швам — оно идеально ей подходило. — Ну? — с нетерпением переспросила она, откидывая огненные волосы назад. — Нормально? — Ты сногсшибательна, — с теплотой ответила Гермиона. — Правда, Джин. Тебе разве самой не нравится отражение? — Эти зеркала зачарованы так, что в любом платье выглядишь великолепно, — фыркнула Джинни. — Ты точно не из вежливости? — Нет, — покачала она головой. — Это то самое, Джин. Ты и правда великолепна. Джинни расправила ткань и довольно улыбнулась: — Спасибо. Как думаешь, стоит сделать пару снимков для Гарри? Когда он вернётся? Если вернётся… — Конечно, — вместо этого кивнула Гермиона, решив не портить настроение. — Он бы точно начал заикаться при виде тебя в этом платье. Хотя Невилл, думаю, будет не лучше. — Нет, — засмеялась Джинни. — Невилл теперь смотрит как побитый щенок на Ханну Эбботт. — Серьёзно? Тогда почему не пригласил её? — Он же у нас такой стеснительный, — с нежностью сказала она. — Да и я сама подошла, прежде чем он успел вообще кого-то спросить. Хотела, чтобы рядом был тот, кому я доверяю. Тебе бы тоже стоило так сделать, Гермиона. — Майкл вполне безобиден… — Ты ему нравишься, — перебила Джинни с осуждением. — Я понимаю, что они с Роном особо не дружили, но всё же. Он должен был понять… — Мы с Роном никогда официально не были парой, — напомнила Гермиона. — И Майкл просто друг, Джинни. — Ну, если он позволит себе лишнее, пусть готовится неделю отрыгивать слизней. Гермиона рассмеялась — и это было приятно. — Твой брат тоже обожает эти слизнепроклятия. — Даже после того, как оно обернулось против него? — прищурилась Джинни с усмешкой. — Ладно, с моим платьем всё ясно. А тебе какое нравится? — У меня есть платья… — Но ты должна купить новое, — настаивала она, указывая на вешалки в «Модной Мантии». — Вот это, синее — тебе подойдёт. — Не вижу смысла покупать платье для бала, на который я даже не хочу идти, — возразила Гермиона, хотя заинтересованный взгляд на миг остановился на платье. — И не то чтобы я хотела впечатлить своего кавалера... — Не для него. Сделай это для себя, — мягко сказала Джинни и сняла наряд с вешалки. — Цвет чудесный, и нет всей той мишуры, которую ты терпеть не можешь. Гермиона помедлила и провела пальцами по шифоновой ткани. Оно было простым на фоне остальных, но именно это ей всегда нравилось — меньше значит больше. — Оно и правда красивое, — пробормотала она. — Но я… — Просто примерь.

***

Гермиона возвращалась в свои покои с пакетом рождественских подарков и новым платьем в руках. Во всём была виновата неугомонная и чертовски убедительная Джинни, но стоило признать, что после покупок и кружки сливочного пива в украшенной к праздникам таверне ей стало немного легче. Однако это ощущение развеялось, стоило ей подойти к своей двери. Сделав глубокий вдох, Гермиона распахнула дверь. Пытаясь удержать все покупки в руках, она в очередной раз мысленно выругалась из-за того, что забыла зачарованную сумку. Несмотря на все усилия, план зайти тихо быстро провалился — она споткнулась у самого порога, и содержимое пакетов с грохотом рассыпалось по полу. — Чёрт, — пробормотала она, опускаясь на колени, чтобы собрать вещи. Гермиона уложила последний подарок обратно в пакет как раз в тот момент, когда услышала, что дверь в комнату Драко открылась. Она не отрывала глаз от пола, но всё равно почувствовала, что он направляется к ней. Воздух моментально стал тяжёлым и плотным, не давая нормально дышать. Стараясь скрыть волнение, Гермиона встала и расправила плечи. — А это тебе зачем? — резко спросил Драко, кивнув на платье в прозрачном чехле. Он частично преградил ей путь, и слова сорвались с губ раньше, чем она успела их сдержать. — Рождественский бал, — быстро пробормотала она, неловко лавируя между диванами. Но он сделал шаг вперёд, загораживая дорогу, его взгляд не отрывался от платья. — Пропусти меня, пожалуйста… — Ты меня избегала, — сказал он хрипло. — Почему? Гермиона отвернулась. — Ты прекрасно знаешь почему, Драко, — отрезала она. — Уйди с дороги. — И долго ещё продлится этот бойкот? — огрызнулся он. — Это начинает меня бесить. — Я повторяю в последний раз, — процедила она сквозь стиснутые зубы, шаря по карманам в поисках палочки. — Уйди, или я тебя заставлю. В его взгляде вихрем смешивались самые противоречивые эмоции. Драко раздражённо закусил щёку изнутри, но всё же с тяжёлым вздохом отошёл в сторону. Его сжатые кулаки дрожали от напряжения, когда она прошла мимо, изо всех сил стараясь игнорировать знакомый запах, щекочущий кожу. Его дыхание скользнуло по её уху, и только усилием воли она заставила себя не вздрогнуть. — Мы и раньше ссорились, Грейнджер, — сказал он, прежде чем она добралась до двери. Голос казался глухим и удручённым. — Почему в этот раз всё… по-другому? Гермиона остановилась, чувствуя, как злость кипит в груди. — Ты сам сказал мне оставить тебя в покое, — холодно ответила она. — Вот я и оставляю. — Но я… — Ты сам всё испортил, Драко, — добавила она сухо, не желая участвовать в очередной ссоре. — Теперь и расхлёбывай. Она наложила Муффлиато, чтобы произнести вслух новый пароль — Живоглот. Маловероятно, что Драко знал имя её полукниззла, но теперь она убедилась: в комнату надо входить с осторожностью. Кажется, он что-то сказал ей вслед, но она не стала вслушиваться. — Подожди, — тихо произнёс он, но она всё равно захлопнула дверь. Драко вспомнил фразу, которую повторяла его мать, когда он в первый раз уезжал в Хогвартс и убеждал её, что не будет скучать по поместью: невозможно оценить то, что ещё не потерял. За две недели, в течение которых они с Грейнджер перекинулись лишь парой слов, он начал сожалеть о том, как повёл себя во время их последней ссоры. А она, судя по всему, старалась даже не смотреть в его сторону. Это медленно подтачивало его решимость делать вид, будто всё в порядке. Но на самом деле он… тосковал. По горячим спорам, по интеллектуальным дискуссиям… по поцелуям. По ней.

***

Среда тянулась так медленно, будто её тащил сонный трёхногий ленивец. Занятия пролетели незаметно, и остаток дня Гермиона провела, помогая украшать Большой зал. Потом ей удалось сбежать от чрезмерно воодушевлённых старост и на пару часов спрятаться в библиотеке, но найти что-либо о крестражах не удалось. Около десяти вечера, едва держась на ногах, она отправилась в спальню, надеясь, что не застанет Драко в гостиной. Ей удалось тихо проскользнуть внутрь, налить воды… но тут раздался стук в дверь, и стакан выскользнул из рук, с грохотом разлетевшись вдребезги. Она выругалась и с опаской взглянула на дверь в комнату Драко. — Всё в порядке, Гермиона? — послышался снаружи голос Майкла. — Мне показалось, что… — Всё нормально, — огрызнулась она. — Что тебе нужно? — Я хотел уточнить… — Я собиралась спать, — отрезала она, аккуратно обходя осколки. — Поговорим завтра. — Да это быстро, честно. Ну же, Гермиона, сейчас только десять. Она тяжело вздохнула, потёрла лоб и снова бросила настороженный взгляд на комнату Малфоя. Конечно, он знал, что ему нельзя никому показываться на глаза, но он и в лучшие дни был непредсказуем. Решив поскорее избавиться от Майкла, она трансфигурировала одежду в пижаму, скинула туфли, бросила сумку и палочку на кухне и направилась к двери. — Можно войти? — спросил Майкл, когда она приоткрыла дверь. — Не сейчас, — покачала она головой, даже не пытаясь придумать оправдание. — Что тебе нужно? — Хотел уточнить насчёт пятницы… — Ты же всё знаешь, — нахмурилась она. — Я прислала тебе все детали насчёт бала. — Я про нас, — признался он, почесав затылок. — Мне тебя отсюда забирать? Или ты… — А, это, — пробормотала она, стараясь собрать все крупицы терпения. Майкл же не виноват, что в последнее время она была не в себе. — Нет, всё в порядке. Мы все договорились встретиться у входа в Большой зал — так и сделаем. — Ладно, — кивнул он, плохо скрывая разочарование. — Ты уверена, что не хочешь встретиться до этого? — Нет, мы и так будем спешить. Так проще, — объяснила она, притворяясь, что зевает. — Ещё что-то? Я очень устала. — Эм… нет, — пожал он плечами. — Тогда до завтра. — Спокойной ночи, — отозвалась Гермиона, захлопнув дверь, и прислушалась, как его шаги затихают в коридоре. Едва её дыхание выровнялось, она ощутила знакомое покалывание в плечах и спине — Драко стоял позади. — Ты что творишь? — процедила она, резко обернувшись… и совершила ошибку, встретившись с его взглядом. — Хочешь, чтобы тебя увидели? Бледное лицо исказила гримаса боли, и она запнулась. Он выглядел… преданным. — Ты говорила, что между тобой и Корнером ничего нет, — прорычал он. Грудь сдавило, будто кто-то перекрыл кислород. Гермиона шагнула вперёд, но он, как и следовало ожидать, перегородил дорогу. — Ничего и нет, — пробормотала она. — Дай пройти, Драко… — Ну да. Совсем ничего такого, раз ты решила пойти с ним на бал, — продолжил он глухо, подходя ближе. — Никогда бы не подумал, что ты такая лгунья… — Я не вру, — отрезала она, мысленно чертыхаясь: палочка осталась на кухне. — Дай мне пройти. — Он в тебя влюблён, Грейнджер. Я это вижу. — Ты ведёшь себя нелепо, — возмутилась она, обеспокоенная его холодным тоном. — Уйди с дороги… — Заставь, — бросил он. — Я ещё не всё сказал об этом придурке. Понимая, что без магии не обойтись, Гермиона метнула взгляд на стол и рванула к палочке. В следующую секунду она вскрикнула, поскользнувшись на воде, и упала, больно ударившись об пол. Рука угодила прямо в осколки. Она застонала от боли в ладони, которая отозвалась резью до самого плеча. Гермиона распахнула глаза — и только тогда увидела, что к ней уже склонился Драко. Его лицо было сосредоточенным, почти бесстрастным, но пронизанным каким-то напряжением, которое могло сойти за беспокойство. — Дай руку, — невозмутимо произнёс он. — Нужно вытащить стекло. — Не надо, — зашипела она сквозь зубы. — Принеси мою палочку. — Я не могу её трогать, ты же знаешь, — напомнил он. — Дай руку, я быстро. — Помоги встать… — Сиди спокойно, — отрезал он. — Давай, Грейнджер. Руку. — Ай-ай-ай, — запротестовала она, когда он осторожно взял её запястье, чтобы осмотреть рану. В его движениях было столько неожиданной мягкости, что Гермиона растерялась. Она ошарашенно разглядывала его сосредоточенное, почти заботливое выражение лица, прежде чем покорно выдохнуть: — Ладно. Я готова. Она всхлипнула, когда он ухватил стекло и потянул. — Больно, — вырвалось у неё прежде, чем она успела сдержаться. — Драко… — Всё в порядке, — тихо сказал он, вытянув осколок плавным движением. — Готово. Он наблюдал, как облегчение разливается по её нежным чертам, и в груди кольнуло. Её кровь испачкала его пальцы, забилась под ногти… но он не испытывал отвращения. Он рассеянно выводил круги на её запястье, пока она делала глубокие вдохи, пытаясь справиться с болью. Между ними повисла напряжённая тишина. А он ждал. — Акцио, палочка, — прошептала Гермиона, отводя взгляд. Он неохотно отпустил её руку, пока она залечивала рану, но остался сидеть рядом, наслаждаясь близостью, которую она не допускала уже давно. Он облизал губы, продолжая терпеливо наблюдать за ней. Если он хочет сделать по-своему — придётся действовать хитро. — Я бы и сама справилась, — сказала она твёрдо, довольная результатом чар. — Возможно, — кивнул он. — Но я… — Это ничего не меняет, — перебила она и отстранилась. Он замер под её предупреждающим взглядом. — Я всё ещё зла на тебя. — И ты пойдёшь на бал с этим идиотом, чтобы что? — зарычал он. Как бы он ни пытался это скрыть, в голосе отчётливо слышалась ревность. — Чтобы меня позлить? — Мне нечего тебе доказывать! — выкрикнула она, вставая и направляясь к двери. — Ты сам сказал, что думаешь обо мне! — Не смей от меня убегать, Грейнджер! — крикнул он ей вслед. — Почему в этот раз всё так чертовски сложно?! — Ты прекрасно знаешь! — воскликнула она. Её щёки горели, а в глазах уже собирались слёзы. — Я устала от того, что ты постоянно отталкиваешь меня и морочишь мне голову! Я ясно дала понять, что чувствую к тебе, а ты просто… — Что ты чувствуешь ко мне? — повторил он. Сердце бешено стучало под рёбрами. — Что ты… — Это уже не важно, — резко оборвала она, тут же проклиная себя за слова, которые слетели с языка. — Ты ничего не хотел от меня — так что это всё, что я могу тебе дать. — Грейнджер, подожди! — крикнул он, но в ответ раздался только оглушительный хлопок двери. — Чёрт возьми, — прошептал он в пустоту и направился в ванную, чтобы смыть кровь с пальцев. В этот раз он не стал проверять, нет ли в ней грязи. Он уже знал, что она такая же, как у него. Сгорбившись над раковиной, он включил воду и наблюдал, как алые струйки закручиваются в водоворот, пока не становятся нежно-розовыми. Он стиснул зубы, вцепившись в холодный фарфор, когда грудь сжало тупой болью. Эта вынужденная разлука давила на него всё сильнее, и спустя две недели он уже начинал забывать, какая она — на вкус, на ощупь. Он не мог по-настоящему винить её за это. Но одна только мысль, что она действительно поставила точку в том, что между ними было, вызывала у него тошноту. Играть с её чувствами казалось забавным, потому что он всегда знал — она не сдастся. Но он уже слишком хорошо изучил её характер — и понимал: на этот раз всё иначе. Он зашёл слишком далеко, и теперь настало время расплаты. Признаться даже самому себе в этом было больно, но он хотел её. И это чувство было таким яростным, таким осязаемым, что легко заглушало голос разума, убеждающий, что всё это неправильно. Потребность увидеть её, дотронуться, заполучить пробуждала в нём желание действовать. И он знал: скоро что-то должно случиться. И это его беспокоило.

***

Гермиона передёрнула плечами, глядя в зеркало, и нанесла на губы бальзам. Платье цвета ночного неба казалось излишне роскошным, учитывая, что она не испытывала ни малейшего волнения перед балом. Но нужно было как-то убить время — вот она и решила поэкспериментировать с макияжем. Джинни дала ей спрей для укрощения кудрей — вроде того, что она использовала на Святочный бал, — и она решила оставить волосы распущенными. В любой другой вечер она, несомненно, чувствовала бы себя элегантной и волновалась бы перед выходом, но сейчас не могла избавиться от тумана меланхолии, окутавшего сознание с самой среды. Поведение Драко, когда она поранила руку, сбило с толку. Он был удивительно сдержанным и заботливым — и она почти поддалась желанию нарушить своё обещание держаться от него подальше. Но нужно было мыслить рационально. Фраза «по-быстрому перепихнуться» всё ещё звенела в ушах и отрезвляла. Хотя она не могла перестать думать о его осторожном, почти бережном отношении. Он обращался с ней как с хрупким хрусталём, и в этом было что-то завораживающее. Может, дистанция всё же на него подействовала… Она тряхнула головой, чтобы выкинуть эти глупые мысли, и решила, что тянуть больше нельзя — её ждут друзья. Бросив палочку в зачарованную сумку, она вышла из комнаты, но застыла в дверях, заметив одинокую фигуру на диване. Драко сидел ссутулившись и рассеянно постукивал пальцами по колену. Её неожиданно кольнуло чувство неуверенности — и от собственной внешности, и от его присутствия, — и она провела руками по платью, пытаясь успокоиться. Он, должно быть, услышал лёгкое шуршание ткани, потому что резко поднял голову, и его ледяные глаза вдруг стали мягкими. Расширенные зрачки изучали её — от локонов на макушке до кончиков пальцев. Гермиона чувствовала, как краснеет под этим открытым взглядом. У Драко участилось дыхание. Любой план держать дистанцию и действовать хладнокровно моментально рассыпался прахом. Она была совершенно… неотразима, и он понимал, что не сможет просто отпустить её, зная, что она пойдёт с этим ублюдком из Когтеврана — пусть даже между ними ничего не было. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, прервав его оцепенение. — Я… — Не ходи с ним, — выдохнул он, и ему было наплевать, как это прозвучит. — Не уходи никуда, Грейнджер. Гермиона сжала губы. — У тебя нет никакого права… — Есть, — перебил он, вставая. — Останься. — Почему я должна? — Потому что я не вынесу этого! — взорвался он, всё тело дрожало от напряжения. — Я не могу… Я не могу, даже не проси! — Я тебя ни о чём не прошу! — крикнула она в ответ, стараясь, чтобы голос не срывался от нахлынувших эмоций. — Майкл — просто друг! И даже если нет — это не твоё дело! — Тогда сделай это моим делом! — прорычал он, резко сокращая расстояние. — Пусть это будет моим делом! — Не подходи ко мне, — прошептала она, но это прозвучало слабо. — Пожалуйста, Драко… — Останься, — повторил он, теперь уже тише, но всё так же настойчиво, стоя настолько близко, что кожа пошла мурашками от дыхания. — Останься, — снова прошептал он и, когда Гермиона закрыла глаза, потянулся, чтобы поцеловать её, уверенный в своей победе. Но она в последний момент оттолкнула его — прежде чем он успел поймать её губы. — Грейнджер… — Нет! — воскликнула Гермиона, качая головой. — Я давала тебе столько шансов, Драко! И ты каждый раз всё портишь! Я могу пережить даже «грязнокровку», но не позволю тебе играть с моими чувствами! Ты меня ранишь! Охватившее его чувство вины было невыносимым. — Я не хочу… — Но ты всё равно сделаешь это! — выкрикнула она, дрожащим пальцем указывая на него. — Я тебе не игрушка, чтобы использовать и выкинуть! Он сделал шаг вперёд, но она ловко отступила в сторону. — Грейнджер… — Скажи, что я не просто удобная шлюха! — бросила она, слова буквально обжигали язык. — Скажи! Он вздрогнул, как от удара, но не отвёл взгляда. — Ты какая угодно, только не удобная, Грейнджер, — сказал он с болезненной искренностью. — Но я знаю, ты хочешь, чтобы я… чтобы я прикоснулся к тебе… — Прекрати, — прошептала она, вытирая предательскую слезу. — Хватит… — И ты хочешь прикоснуться ко мне, — продолжил он, хватая её за плечи. — Ты сама говорила… — Я помню, что говорила, — прошептала она, уже не сопротивляясь его хватке. — Но ты тоже говорил… — К чёрту всё, что я говорил, — прорычал он с хрипотцой, наклоняясь ближе. — Если скажешь мне не целовать тебя — я не стану. Терпение его иссякло за считанные секунды. Её взгляд метался по его лицу. Она выглядела испуганной, но в чертах проступило нечто похожее на смирение — и он понял, что и так ждал двадцать грёбаных дней, чтобы упустить ещё и это мгновение. Он поцеловал её грубо, не в силах сдерживаться, готовый утонуть в ней, если она позволит. Гермиона почти сразу ответила, приоткрыв губы, и он тут же начал жадно ласкать их языком. Он чувствовал, как учащённо бьётся её сердце — грудь в грудь, — как её пальцы скользят по его лицу, челюсти, вниз по шее. Вцепившись ей в бёдра, он резко прижал её к ближайшей стене, и её сдавленный стон вибрацией разошёлся по его губам. Он ощутил, как этот звук пронёсся по позвоночнику и вызвал привычную и мучительную дрожь внизу живота — и поцеловал её ещё более жадно. Сладкие влажные звуки смешивались с их стонами, а поцелуи становились всё безумнее. Драко царапнул её нижнюю губу зубами, спустился к подбородку, а потом к шее. Он чувствовал, как под языком бьется её пульс, а мечтательные вздохи путали его мысли. Он впивался в её кожу — жадно, алчно, будто проголодавшийся зверь. Хотел он этого или нет, но напряжение копилось неделями, и он уже не мог остановиться. Рука скользнула по её груди, животу, опускаясь всё ниже. Он знал, что торопится, знал, что перегибает, но после всех утренних фантазий его раздирала потребность дотронуться до неё. Наконец. — Стой, — выдохнула Гермиона, вонзив ногти ему в плечи. — Мне надо идти… — Нет, — простонал он, прижимаясь к её коже. — Грейнджер… — Это слишком быстро, — настаивала она, и он нехотя отстранился. — Мне… мне нужно идти на бал… — Нет! — уже жёстче. Он попытался поймать её взгляд затуманенными глазами. — Я знаю, ты хочешь этого… — Мне надо подумать, — пробормотала она, отступая и направляясь к двери. — Ты… ты можешь делать всё это просто потому… — Нет! — выкрикнул он, и злость прорезалась в голосе. — Не смей так просто всё перечёркивать, Грейнджер! — Я… я просто не могу, — заикаясь, она почти выбежала из комнаты.

***

За дверью Гермиона застыла на минуту, пытаясь собраться с мыслями. Она достала палочку и поправила сбившееся платье и растрёпанные волосы с помощью заклинания. Горячие слёзы подступили к глазам, грудь бешено вздымалась от нехватки воздуха, и её всё ещё трясло. О Мерлин, о Мерлин, о Мерлин… Гермиона направилась к Большому залу. Ноги подкашивались, и ей пришлось хвататься за стены, чтобы не упасть. Она опоздала и уже слышала, как музыка эхом разносилась по каменным коридорам замка. Казалось, что этот ритм усиливает пульсацию внизу живота. Она пыталась игнорировать знакомое покалывание между ног, напоминая себе, что это просто остатки адреналина. Голоса становились всё ближе, и она быстро нацепила привычную маску спокойствия, чтобы скрыть волнение и шок. — Гермиона! — раздался голос Майкла, и она невольно вздрогнула. — Вот ты где, я уже начал волноваться. Ты выглядишь потрясающе. Он подскочил к ней и попытался чмокнуть в щёку, но она ловко увернулась от нежеланного жеста. — Спасибо, — вежливо кивнула она. — Где Джинни и остальные? — Уже внутри, — пояснил он. — Ты готова? — Эм… да, — промямлила она, позволив подвести её к дверям. Они остановились у входа в зал, и Гермиона окинула взглядом декорации, над которыми трудилась неделями. Она сохранила атмосферу прошлого Святочного бала, добавив несколько деталей: искусственный снег, падающий с потолка, и вальсирующие ледяные скульптуры, что кружили среди студентов. На первый взгляд все наслаждались праздником, как и было задумано, — но веселье, о котором она мечтала с начала семестра, не принесло облегчения. Всё, о чём она могла думать, — это следы его губ и пальцев, до сих пор пульсирующие на коже. Да, она испугалась того, к чему всё шло, но убежала, потому что была уверена: его действия продиктованы эгоизмом и похотью. А теперь… теперь у неё закрадывались сомнения. Его поведение сегодня и в ту среду было другим. Более тёплым. Искренним. Настоящим. Но она легко могла обманываться, а он мог быть хорошим актером. Но что, если… Что, если это нечто большее? Что, если она сбежала слишком рано? Годрик, ей нужно было знать… — Прости, Майкл, — пробормотала она, делая шаг в сторону. — Я не могу. — Что? — удивлённо переспросил он. — Что ты имеешь в виду? — Прости, — повторила она. Не дожидаясь ответа, резко развернулась на каблуках и сорвалась с места, мчась прочь — обратно в свои комнаты. Обратно к нему.