Глава 31. Кровь

Гермиона даже не помнила, как крикнула Гарри и Рону: — Бегите! Она рванулась прочь ещё до того, как осознала собственный крик — ноги сами понесли её вперёд. Она петляла между деревьями, выкладываясь до предела. Земля дрожала от грохота шагов егерей, и этот гул, казалось, обступал их со всех сторон. Под ногами хлюпала грязь, Гермиона то и дело запиналась о кочки и корни, едва не падая. В крови бушевал адреналин, но она старалась не терять голову. Гарри бежал справа — футах в двадцати, — за ним мчались двое. Рона не было видно, но она слышала, как он что-то кричит — ещё ярдах в двадцати от Гарри. Она мысленно молилась, чтобы он в запале не выкрикнул ничьё имя. Только бы им удалось оторваться и оказаться рядом, чтобы аппарировать. Только бы выбраться. Только бы… Погоня приближалась. Она почувствовала дыхание преследователя, и по спине пробежал ледяной холод. Швырнула заклинание через плечо — оно вспыхнуло где-то позади, искры опалили щёки. Послышался глухой удар — она надеялась, что сумела их задержать. Но её уже догонял второй противник. Мимо уха со свистом пронеслось проклятие, ударилось в дерево, и в лицо полетели острые щепки. Она бросила ещё одно заклинание за спину и каким-то чудом прибавила в скорости. Рванула к Гарри и Рону. Если бы только успеть добраться до них… Неожиданно крики Рона изменились — похоже, его схватили. Вот и всё. Они ни за что не бросят Рона. Значит, влипли по полной. Решение созрело мгновенно. Она метнулась к Гарри. Первым пришло в голову Жалящее заклинание — оно попало точно в лицо. Гарри пошатнулся от боли, лицо начало опухать, а кожа пошла пузырями. Гермиона надеялась, что этого хватит, чтобы его не узнали. Рона волокли двое. Он дёргался и отчаянно вырывался — но без толку. Егеря окружили их со всех сторон и выходили из-за деревьев, смыкая кольцо. Когда вперёд шагнул Фенрир Сивый, Гермиона впервые ощутила настоящий животный ужас. Он смотрел на неё, как голодный волк на добычу. Её замутило. Он был таким же, каким она его запомнила: дикий, заросший и вонючий. Под ногтями, больше походившими на когти, виднелись тёмные разводы засохшей крови. — Бегство — всегда плохая идея, — прохрипел он, переведя хищный взгляд на Гарри. — Что с твоей рожей, урод? — А… аллергия, — заикаясь, пробормотал он. Сивый прищурился: — Имена. Живо. — Дадли. Вернон Дадли. — А ты, рыжий? — Стэн Шанпайк… Фенрир хлестнул его по щеке, и Рон вскрикнул от удара. — Настоящее имя. — Барни Уизли, — прохрипел Рон. — Уизли, значит? — повторил оборотень. — Предатель крови. Орден Феникса тебе ни о чём не говорит? Там вся ваша семейка. Рон отрицательно покачал головой, а Гермиона поспешно опустила глаза, когда хищный взгляд Сивого вновь обратился к ней. — А ты, красотка? — Пенелопа Клируотер, — выпалила она, стараясь говорить уверенно. — Имя под стать личику, — осклабился он, облизнув кривые зубы, и потянулся, чтобы провести острым жёлтым ногтем по её щеке. Гермиона отпрянула, сдерживая тошноту. — Должно быть, ты и на вкус тоже ничего. Да, сладкая? — Не трогай её! — взорвался Рон. — Отвали от неё! — Ах, как трогательно, — оскалился Сивый. — Сейчас отведём вас в Министерство и сверим с реестром. Если не врёте — вам нечего бояться. — Погоди, — подал голос один из егерей. Он держал смятый «Ежедневный пророк» и тыкал в какой-то снимок. — Глянь-ка сюда, Сивый. Сердце Гермионы ухнуло вниз. Фенрир мельком взглянул на фото — потом на неё. Она встретилась взглядом с Гарри. Вот и всё. Попались. — Картинка — вылитая ты, девчуля, — прорычал Сивый. — А ещё тут сказано: «путешествует с Поттером». — Он повернулся к Гарри. — Так-так-так, а вот это интересно. Гарри напрягся. — Это не я… Он шагнул к Гарри. — Заткнись, — прорычал Сивый, вглядываясь в шрам под волдырями. — Это он! Мы поймали Поттера! Толпа егерей взорвалась ликующими воплями. Даже Жалящее заклятие не смогло скрыть ужаса на лице Гарри. — Давай! — крикнул один из егерей. — Тащим их в Министерство… — Ни хрена, — рыкнул Сивый. — Чтобы они присвоили себе все заслуги? Мы сами отведём пленников прямиком к Тёмному Лорду. У Гермионы внутри всё оборвалось. О, боги, нет… — Тащим их в Малфой-мэнор.

***

На полпути вниз по лестнице его резко накрыла тошнота. Драко судорожно вцепился в перила, чтобы не упасть, пока головокружение не отступило. Перед глазами немного прояснилось, он тряхнул головой и, не особенно задумываясь, списал всё на недосып. Из кухни доносились голоса — судя по всему, там были Тео, Блейз и Андромеда. Он потянулся, размял плечи и направился туда. Последнюю неделю он старательно избегал Тео и Блейза — с тех пор как не выдержал и сорвался. Зная Тео, тот наверняка заготовил пару ехидных колкостей, чтобы снова вывести его из себя. Но Драко до чёртиков осточертела спальня, и ему было уже плевать. Он устал от тишины и вида стен. Так что пусть Тео язвит. Пусть мелет что угодно. Особенно после его истерики из-за смерти Теда. Он распахнул дверь. Все трое — Тео, Блейз и Андромеда — тут же замолчали и уставились на него настороженно и с любопытством. Драко первым делом посмотрел на Блейза — по всклоченным волосам, мутному взгляду и воспалённым глазам сразу стало ясно: Лавгуд всё ещё нет. Небритый Забини выглядел вымотанным и был явно на взводе. Лоб прорезали тревожные морщины, а тело было напряжено, словно сжатая до предела пружина. Казалось, ещё чуть-чуть, и он сорвётся. Андромеда стояла у плиты. Она по-прежнему выглядела как убитая горем вдова, но в глазах теплилась искорка — Драко приписал это недавнему известию о рождении внука. Да, она определённо выглядела лучше — как будто душа начала медленно заживать. И это… было хорошо. Может, он действительно начал воспринимать её как часть семьи, а может, сказывалось её сходство с матерью, — но видеть Андромеду такой подавленной было просто невыносимо. И, наконец, Тео. — О, да это же наш призрак, — ухмыльнулся он. — Какая честь — наконец-то лицезреть тебя среди нас, смертных. — Тео, — предостерегающе сказала Андромеда. — Не начинай… — Я уже стал забывать, как ты выглядишь. Хотя, может, оно даже к лучшему, — не унимался Тео. — Отвали, — хмыкнул Драко, плюхаясь на свободный стул. — Я не в настроении для твоих острот, Нотт. — Да расслабься. Я просто пытаюсь разрядить обстановку. — Тео, — вмешалась Андромеда, — хватит. Когда тебе было плохо, никто не лез к тебе с подначками. — Ой, да бросьте! — воскликнул он. — Это совсем другое! Я что, единственный, кто видит всю ироничность ситуации? Это же Грейнджер, мать её! — Тео, — процедил Драко. — Ещё слово, и клянусь… — Послушай, я же издеваюсь не потому, что она маглорождённая. Просто ты ведь терпеть её не мог — и именно из-за крови. И она к тому же лучшая подруга Поттера. — Тео. — И вот до чего ты докатился, — продолжил он. — Сбежал к врагам, завёл подружку — маглорождённую, которая, между прочим, не кто-нибудь, а сама золотая принцесса Гриффиндора. Да ещё и из Ордена Феникса. Драко зарычал сквозь зубы: — Тео, я тебя сейчас… — Чёрт, я бы заплатил любые деньги, чтобы увидеть лица твоих родителей, когда они об этом узнают, — ухмыльнулся он, искренне развеселившись. — Ну, серьёзно, разве не проще было бы просто насрать на фамильный герб? Или прямо посреди отцовского сейфа? — Хватит, Тео! — рявкнула Андромеда. — Ты высказался — всё! — Да я же просто шучу… — Это не смешно. — О, Мерлин, да у вас у всех с чувством юмора беда, — фыркнул он. — Это же просто прикол. После того как Блейз втюхался в Лавгуд, меня уже ничем не удивить. Знаете, вы двое могли бы и клуб замутить. Или, на худой конец, книжку написать: «Как одним разом потрахаться и взбесить родителей. Руководство от Малфоя и Забини» — Тео, заткнись на хрен, — процедил Блейз медленно, без надрыва, но с таким леденящим спокойствием, что в комнате повисла пауза. Он откинулся на спинку стула и постукивал пальцем по чашке с остывшим кофе. — Ещё один звук — и я выбью из тебя всё дерьмо. Понял? Тео на миг притих, потом хмыкнул и фыркнул с показной обидой: — Ну вы даёте… Весёленькая у нас тут компания. Блейз вскочил — готовый, кажется, всерьёз врезать. — Ты, блядь, когда-нибудь научишься затыкаться вовремя? — Блейз, спокойно! — вскрикнула Андромеда, бросившись между ними. — А ты, Тео, иди. Помоги Мили с бельём. — Чего? Я же вчера помогал! — Мне всё равно! Я не собираюсь смотреть, как ты всех тут провоцируешь. — А чего это я должен ходить на цыпочках, потому что эти двое ноют по своим пропавшим подружкам? — Просто уйди! — приказала она. — Сию секунду! — Да чтоб вас, — буркнул он и вышел, хлопнув дверью. Блейз с шумом выдохнул, снова опускаясь на стул. Драко внимательно посмотрел на него, слишком хорошо считывая все признаки стресса и тревоги. — Лавгуд всё ещё нет? — тихо спросил он, сам не зная зачем. Блейз поднял на него настороженный взгляд и, помедлив, кивнул. — Почти две недели. — Они скоро найдутся, — попыталась успокоить их Андромеда, но её слова прозвучали не слишком убедительно.

* * *

Поместье Малфоев было пропитано смертью и тёмной магией. Гермиона пыталась дышать через рот, лишь бы не вдыхать этот смрад. Она не паниковала — наоборот, тщательно анализировала обстановку, лихорадочно перебирала в голове возможные пути к бегству, но понимала — это невозможно. У них отобрали палочки, врагов было в разы больше, и в поместье наверняка стоял антиаппарционный барьер. Им требовалось чудо. И срочно. Мерзкое дыхание Сивого коснулось волос на затылке, и она инстинктивно дёрнула головой. Он и его прихвостни втащили её, Гарри и Рона в просторную залу. Когда Гермиона разглядела, кто их там ждёт, у неё внутри всё сжалось от ужаса. Беллатриса Лестрейндж. В ней было что-то настолько пугающее, что её образ будет, наверное, до конца дней преследовать их в кошмарах. Возможно, дело было в безумном, почти хищном блеске её глаз, в которых светился неприкрытый садизм, или в нервном подёргивании гнусной ухмылки, но она казалась Гермионе существом, лишённым всего человеческого. Безумие будто выгрызло её мозг, оставив лишь обглоданные обломки эмоций и инстинктов. Осталась лишь оболочка — злая, жестокая, одержимая смертью и болью. Беллатриса не просто убивала — она наслаждалась этим. Как будто это было развлечением. Совершенно безумная — и оттого смертельно опасная. За спиной Беллатрисы мелькнуло движение, и Гермиона едва не ахнула. Люциус и Нарцисса Малфой. Совсем не такими она их помнила. От прежнего напускного высокомерия не осталось и следа, как и от той самодовольной уверенности, с которой обычно держалась эта пара, привыкшая к власти. Гермиона не могла отвести глаз. Нарцисса казалась полупрозрачной — будто неделями ничего не ела. Хрупкая. Истощённая. Убитая горем. А Люциус был похож на человека, которого месяцами пытали — пока не сломали окончательно. Глаза потухли, из него будто выбили всю гордость и волю. Гермиона случайно встретилась взглядом с Нарциссой и увидела в её глазах лишь скорбь. Она вспомнила, что родители не видели Драко почти год и наверняка считали его погибшим. На миг перед ней стояла не холодная и жестокая женщина, какой ей всегда казалась Нарцисса, — а только мать, потерявшая сына. Измученная. Уязвимая. И, как ни странно, будто вовсе не желающая участвовать в происходящем. В отличие от Беллатрисы и Питера Петтигрю, которые жадно ринулись к пленникам, как бешеные псы, учуявшие кровь. — Мы поймали Поттера! — проревел Фенрир. — Вызывайте Тёмного Лорда! — Погоди, — остановила его Беллатриса. — С чего такая уверенность? Его лицо… — Девка — грязнокровка, — буркнул он, вытолкнув Гермиону вперёд. — Её фото было в «Пророке». Там сказано, что она путешествует с Поттером. — Грязнокровка? — с интересом повторила Беллатриса и впилась хищным взглядом в Гермиону. Казалось, она вот-вот облизнётся от предвкушения. — Она и правда выглядит знакомой. Цисси, ты же видела эту… тварь пару раз? Как там её зовут? Не ты ли говорила, что недавно столкнулась с ней у мадам Малкин? Нарцисса почти не подняла головы. — Что-то не припомню… — Грейнджер, — вмешался Люциус. — Это грязнокровка Грейнджер. Драко упоминал её когда-то. — Боль, исказившая лицо Нарциссы при имени сына, отозвалась и в Гермионе. — Да, она всегда была с Поттером. Это он! — Я же говорил! — вскинулся Фенрир. — И шрам видно! — Дай-ка сама посмотрю! — Беллатриса подскочила к Гарри и вцепилась ему в лицо. — Это он! Это точно он! Я… — Я вызову его! — перебил Люциус, дёргая её за рукав. — Позволь мне… — Сейчас не время для твоих жалких попыток вымолить его расположение, Люциус! — Не смей так с ним говорить! — вспыхнула Нарцисса. Гермиона не сразу заметила, что один из егерей рылся у неё в сумке. — О, не будь такой обидчивой, Цисси! Не моя вина, что ты вышла за такого жалкого… Беллатриса вдруг осеклась и, перекосившись от ярости, прищурила глаза.

* * *

Драко резко дёрнулся и уставился на предплечье. Метка снова зудела. Сильнее обычного. Неохотно он закатал рукав и мрачно уставился на уродливое пятно на своей белоснежной коже. Он давно не разглядывал её. После той ночи на Астрономической башне старался не замечать её — а с тех пор, как они с Грейнджер начали делить постель, и подавно. Метка выглядела всё так же, но зуд стал сильнее, словно под кожей покалывали тысячи игл. Он стиснул зубы, сдерживая стон. — Драко? — тихо спросила Андромеда, не отрывая взгляд от его руки. — Что-то не так? — Не знаю, — выдохнул он. — Она вдруг… начала жечь.

* * *

Всё произошло слишком быстро. Один из прихвостней Фенрира вытащил из сумки Гермионы меч Гриффиндора — и Беллатриса взвилась, будто сорвалась с цепи. Она завизжала, требуя объяснений и швыряясь проклятьями в егерей, которые имели глупость огрызаться. Гермиона замерла, задержав дыхание, пока поток горячих искр из палочки Беллатрисы не утих. Несколько тел остались валяться на полу, словно мусор после праздника. — Петтигрю! — прошипела Беллатриса, указывая на тела. — Убери их. Оттащи во двор, я займусь ими позже. — Но… но Беллатриса, — заикнулся Люциус, — Тёмный Лорд... — Если ты вызовешь его сейчас, он нас же и прикончит, безмозглый идиот! — заорала она, а потом повернулась к Фенриру. — Отведи их в темницу к остальным. Кроме… кроме грязнокровки, — прошептала она, наклоняясь к Гермионе так близко, что та ощутила её липкое дыхание. — С тобой у нас будет особый разговор… — Нет, стойте! — заорал Рон, вырываясь. — Только не её! Возьмите меня! — Ты следующий, предатель крови, — процедила Беллатриса. — Не трогайте её! Фенрир отпустил Гермиону и с размаху всадил кулаком в лицо Рону — тот с хрипом осел на пол. После чего Гарри и Рона уволокли прочь. Вскоре их крики стихли. Гермиона проводила их взглядом, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз. — Ах, как трогательно, — издевательски пропела Беллатриса, цокнув языком.— Какая драма. Гермиону трясло, дыхание сбилось, но она заставила себя выпрямиться. Чёрта с два она даст этой безумной ведьме увидеть свой страх. Она не доставит ей такого удовольствия. Не станет плакать, умолять, корчиться от ужаса. Беллатриса разглядывала её со зловещим возбуждением, постукивая палочкой по бедру. Гермиона отвела глаза и скользнула взглядом по Нарциссе, но та хмуро уставилась в пол. — Где ты взяла этот меч, грязнокровка? — зарычала Беллатриса прямо ей в ухо. — Мы… мы нашли его. Это подделка. Просто копия… — Лжёшь, — прошипела Беллатриса, обнажая жёлтые зубы. — Хотя это и не важно. Я всё равно собиралась тебя пытать. Ну что, начнём? Гермиона напряглась всем телом, приготовившись к неизбежному. Вызывающе подняла подбородок, стараясь держаться с достоинством. Она не закричит. Ни за что. Первый удар Круцио повалил её на колени. Казалось, кости, кровь — всё под кожей — кипело огнём, а вены раздирали тупые, ржавые ножи. Всё тело неестественно выгнулось и затряслось в конвульсиях. Гермиона стиснула зубы, чтобы заглушить крик, рвущийся наружу, — он застрял жалобным стоном в горле. О, Мерлин, как же больно… Так больно ей не было никогда. И вдруг боль отпустила. — Как вы попали в моё хранилище?! — требовательно выкрикнула Беллатриса, нависая над ней. — Мы… мы этого не делали! — Круцио! Вторая волна была куда хуже: сильнее, глубже. Гермиона рухнула на пол, корчась в судорогах. Звериный вопль, прокатившийся эхом по залу, казался ей чужим. Но она чувствовала, как рвутся лёгкие от крика. И впервые поняла, как от этой пытки люди сходят с ума.

* * *

Драко резко натянул рукав, пряча метку. Зуд не проходил, но стал терпимей. Ему не нравилось, как Андромеда и Блейз смотрели на неё с неловким любопытством. В кухне воцарилось молчание. Блейз водил пальцем по краю чашки, Андромеда рассеяно перебирала банки и мешочки с припасами. И тут снаружи раздался хлопок аппарации. Все трое вздрогнули от неожиданности. Тонкс влетела на кухню через заднюю дверь, прижимая к груди кулёк из одеяла, и бросилась к матери, не замечая слизеринцев за столом. Хотя Драко видел лишь её спину, по напряжённым плечам ясно читались спешка и паника. Он обменялся недоумённым взглядом с Блейзом. — Мам, посиди с Тедди. Я не знаю, надолго ли, — проговорила она на бегу. — Нимфадора, что случилось? — встревоженно спросила Андромеда. — В чём дело? — Пришло сообщение от Аберфорта, — быстро проговорила она, осторожно передавая ребёнка. — Их поймали — егеря. И… не только их. — Подожди, кого — их? — Гарри, Рона и Гермиону. Они… — Что? — выдохнул Драко, резко вскакивая. Тонкс испуганно обернулась на шум. — Что ты сказала? — Эта информация была не для твоих ушей! — Ты сказала Грейнджер… — Послушай… — Ты сказала Грейнджер, — повторил он ледяным тоном. — Она… она жива? Слова пришлось буквально выдавливать — из-за кома в горле. И он не хотел знать ответ. Он никогда не чувствовал ничего подобного: сердце стучало где-то в черепе, а всё тело налилось сталью. Это был его кошмар… его ведьма… его Гермиона… ставший явью. Тонкс вздохнула. — Насколько нам известно… — Что это, блядь, значит?! — рявкнул он и шагнул вперёд, преградив ей путь. — Она жива или нет?! — Мы не уверены. Но, кажется… — Ты сказала, что поймали кого-то ещё, — вмешался Блейз. — Луна. Луна — она среди них? — Возможно, но мы… — Да что вы тогда вообще знаете?! — сорвался Драко. Наступила пауза. — Мы знаем, где они, — Тонкс пристально посмотрела на него. — Они в твоём доме. В поместье Малфоев.

* * *

— Мы ничего не брали, — прохрипела Гермиона, голос предательски дрогнул. — Э-это просто подделка… Взмах палочки, и тело Гермионы снова взмыло в воздух — высоко, футов на шесть. Затем Беллатриса с силой швырнула её обратно на каменные плиты. Голова отскочила, будто мячик, и затылок тут же стал влажным и липким. Едва горьковатый запах крови достиг сознания, как рядом уже оказалась Беллатриса — присела, сжала её руку и рывком разорвала ткань на рукаве. Зловещее лицо нависло над Гермионой. — Мерзкая грязнокровка, — прошипела Беллатриса. — Вас надо клеймить с рождения. Она пробормотала незнакомое заклинание, и на кончике её палочки вспыхнул сгусток зелёного света. Гермиона в ужасе распахнула глаза, когда та резко вонзила светящийся наконечник ей в руку. Беллатриса резала, кромсала и вспарывала кожу, вырезая буквы словно скальпелем. Гермиона снова закричала — завыла, извиваясь и пытаясь вырваться, но всё было напрасно — время будто остановилось, и каждая секунда длилась вечность. Когда Беллатриса закончила уродовать руку, она с размаху метнула ещё одно Круцио прямо в грудь Гермионы. От новой порции боли у неё вырвался крик — рваный и сиплый, больше похожий на хрип умирающей птицы. Голос отказал, но потребность кричать никуда не делась, пока Беллатриса продолжала мучить её, доводя до безумия. Потом всё оборвалось. Но тело словно продолжало гореть изнутри, а боль разливалась по венам, будто яд. О, Годрик… Голова кружилась, в ушах шумело, сознание ускользало, как песок сквозь пальцы. Гермиона цеплялась за реальность, понимая, что отключаться с такой травмой опасно. Но глаза закрывались сами собой, и так хотелось отпустить всё и провалиться в манящую темноту, которая сулила покой. — Приведи гоблина, — приказала Беллатриса Петтигрю. — Он скажет нам, действительно ли меч — подделка.

* * *

Тедди начал хныкать на руках у Андромеды, но Драко не обратил на это внимания. — В моём доме? — переспросил он глухо. — Почему? — Тот-Кого-Нельзя-Называть устроил там штаб, — резко ответила Тонкс. — Мы не знаем, что там происходит, но точно знаем — они там. — Тогда возьми меня с собой! Я знаю поместье. Я смогу… — Там повсюду стоят защитные чары и антиаппарационные барьеры. И их давно уже поменяли с тех пор, как ты исчез. — Возможно, я всё равно смогу туда пробраться… — Драко, послушай… — Нет! Это ты, блядь, послушай! — рявкнул он, подступая к ней со сжатыми кулаками. — Я должен туда попасть! Я должен… — Ты ничем не поможешь, — твёрдо перебила она. — Если ты сейчас появишься в Малфой-мэноре, то подставишь не только себя, но и всех остальных. — Так что, чёрт возьми, вы собираетесь тогда делать? — заорал он, со всей силы ударив кулаком в стену. — Бросите Грейнджер там? Они же убьют её, тупая ты су… — Помощь уже отправлена, — спокойно ответила Тонкс. — Если всё пойдёт по плану — их скоро вытащат.

* * *

Грязнокровка. Слово было вырезано у неё на руке — кровавый, уродливый шрам, из которого сочилась каплями кровь, похожая на слёзы. Затылок сильно ныл — видимо, голова пострадала куда серьёзнее, чем ей сначала показалось. Перед глазами плыло, всё происходящее будто отдалялось, и даже крики Беллатрисы, которая допрашивала Крюкохвата, звучали как будто из другой комнаты. Волосы пропитались кровью и прилипли к шее тяжёлыми, спутанными колтунами. Казалось, онемевшая голова совсем опустела и утратила связь с измученным телом. Скорее всего, у неё были сломаны рёбра. Возможно, и рука тоже. Но боль была повсюду — слилась в одну бесформенную, нестерпимую пелену, в которой невозможно было разобрать, что болит сильнее. Из уголка губ стекала тонкая струйка крови. То ли из-за сорванных голосовых связок, то ли из-за внутреннего кровотечения. Это было уже не важно. Гермиона поняла, что не выберется. Она умрёт. Здесь, на ледяном каменном полу, в ужасе и одиночестве, — убитая родственницей человека, которого любит. В этом была своя горькая поэзия. Хотя так ведь и бывает — в трагических историях любви всё всегда заканчивается красиво и ужасно. Сознание ускользало, она чувствовала, как проваливается во тьму, и понимала: если закроет глаза — больше не проснётся. Никто не придёт. Никто и не может прийти. С логической точки зрения смерть — неизбежный финал для любого человека. Просто её конец пришёл раньше. Слишком рано. Слишком долго. Слишком мучительно. Она подумала о родителях. О том, как те никогда не узнают, что дочь, о которой они забыли, умерла в муках. Может, это даже и к лучшему… О Гарри и Роне — выберутся ли они? Хотя бы они? И о Драко. Об их отношениях, которые едва успели начаться. И об их странной любви. Такой короткой. Больной. Но по-своему красивой. Имя сорвалось само. Едва слышно. Она и не думала, что у неё хватит сил выговорить его и, тем более, что её сорванный голос сможет достичь чьих-то ушей. Но в следующее мгновение в поле зрения мелькнул подол мантии. К ней кто-то подошёл. Гермиона с трудом подняла подбородок — и встретилась взглядом с Нарциссой Малфой. На лице той застыла смесь удивления и тревоги. Она быстро огляделась — вероятно, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, — затем опустилась на колени рядом. — Ты произнесла имя Драко, — прошептала она. — Почему? Ты знаешь, что с ним? Гермиона попыталась ответить, но смогла издать лишь бессмысленный хрип. Нарцисса снова окинула взглядом зал, потом достала палочку и направила на неё, сосредоточившись. — Легилименс. Сопротивляться заклинанию не было сил. Гермиона зажмурилась — жар взвился по позвоночнику, ударил в затылок и разорвался в голове. Под веками замелькал калейдоскоп всполохов — один за другим всплывали обрывки воспоминаний: те первые, жуткие недели, когда Драко был вынужден ночевать в её комнатах; как она прорезала его ладонь и сцепила их руки; как он склонился над ней после укуса пчелы; как они впервые — робко — поцеловались. Как после её возвращения от Тонкс он бросился к ней и обхватил лицо. Они вдвоём — на подоконнике, на льду, на диване, и снова — поцелуи. И, наконец, Запретный лес. Ливень. Драко стоит, застыв на месте. А она говорит, что любит его, и суёт ему в ладонь портключ. Вспышка — и снова Малфой-мэнор. Перед ней ошеломлённая Нарцисса. Гермиона испытала странную, нелепую благодарность за то, что та позволила ей заново пережить все эти воспоминания. Накатила слабость, и веки налились свинцом, а тело стало мягким и безвольным. Сознание плыло и путалось, соскальзывая в пустоту. — Я помогу тебе, — прошептала Нарцисса, вырывая Гермиону из забытья. — Если поклянёшься сказать мне, где Драко. Я вытащу тебя. Клянусь. Скажи только, что с моим сыном. Гермиона попыталась заговорить, но безуспешно. Она едва смогла выдавить из себя невнятное бульканье, которое потонуло в неожиданном шуме позади. Ей почудилось, что она слышит знакомые голоса, и да — ей всё же не показалось: это действительно были Гарри и Рон, а ещё Люциус, Фенрир и Беллатриса — все что-то исступлённо орали. Нарцисса исчезла. Затем последовали вспышки и грохот. Гермиона не могла ничего сделать, кроме как лежать и вслушиваться в стрекотание заклинаний в хаосе магической дуэли где-то рядом. Она поймала себя на мысли: а не слишком ли наивно — надеяться, что мальчики выберутся отсюда живыми? Что у них есть шанс? Что если не она, то хотя бы они спасутся? Кто-то грубо схватил её за плечи и потянул за волосы, ставя на ноги. Затем ледяное лезвие коснулось напряжённой вены на её горле. — Бросайте палочки, или она умрёт! — приказала Беллатриса. — Сейчас же! — Хорошо! — крикнул Гарри. — Прекрасно! Тёмный Лорд уже идёт, Гарри Поттер! Твоя смерть близка! Сивый, не хочешь позабавиться с нашей маленькой грязнокровкой? Уверена, Тёмный Лорд не станет возражать — ты ведь сегодня постарался на славу. Прежде чем Гарри и Рон успели бросить палочки, которые они, должно быть, добыли в схватке, Гермиона запрокинула голову и заметила едва заметное покачивание люстры. До неё донёсся нежный звон хрусталя, а затем скрежет металла о металл. Скрип. Треск… Все в комнате замерли, прислушиваясь. Затем — последний, решающий щелчок, и люстра рухнула вниз. Как ей это удалось — одному Мерлину известно. Но Гермиона вырвалась из рук Беллатрисы, сделала два шатких шага — и рухнула в спасительные объятия Рона. И тут же провалилась во тьму.

* * *

— Я слишком долго проторчала тут, — пробормотала Тонкс. — Мне надо возвращаться. Там нужна помощь. — Тогда возьми нас с собой! — взмолился Блейз. — Мы можем помочь! — Ни за что. — Там может быть моя девушка! Я должен знать, что с ней! Драко тяжело дышал, едва сдерживая ярость. — Просто… просто позволь нам пойти с тобой. — Я не могу… — Бессердечная сука! — взревел он. — Мне нужно увидеть Гермиону! Блядь, как ты не понимаешь?! — Нет! — твёрдо отрезала Тонкс. — Посмотрите на себя — вы оба в бешенстве! От вас сейчас будет больше вреда, чем пользы! — Прошу тебя, кузина, — выдавил он сквозь зубы, ненавидя, что вынужден умолять. — Позволь мне хотя бы увидеть её. — Драко… — Возьми их с собой, Нимфадора, — размеренно сказала Андромеда, пытаясь успокоить плачущего внука. Тонкс метнула на мать возмущённый взгляд. — Но, мам… — Если бы на её месте был Римус, ты бы так же рвалась туда, — тихо сказала она. — Просто возьми их. Дай им… хотя бы надежду. Драко напряжённо следил за лицом кузины, пока она колебалась, взгляд её метался между ним, Блейзом и матерью. Наконец она раздражённо вздохнула, потёрла глаза и бросила на Драко предупреждающий взгляд. — Один неверный шаг — и, клянусь, я тебя прикончу. — Даже не подумаю, — быстро заверил он. — Обещаю. — Ладно, — нехотя согласилась она. — Мама, где портключи, что я тебе оставляла? Нам нужно спешить. — Вот. — Андромеда порылась в ящике и бросила Тонкс тряпицу с фарфоровой подставкой для яйца. — Будьте осторожны. Все вы. Драко коротко кивнул ей в знак благодарности. Тонкс аккуратно развернула свёрток с вещицей на ладони, дожидаясь, пока они все будут готовы. Внутри Драко всё переворачивалось от смеси чувств: тревога, страх, предвкушение… Он снова увидит Грейнджер. Если только тот «план», о котором упоминала его кузина, сработал… Если ей удалось выбраться… Если она вообще жива… Слишком много «если». Слишком много всего, что могло пойти не так. Тошнота вернулась. — Ладно, давайте. Нам нужно идти, — с нажимом сказала Тонкс. — На счёт три. Раз, два, три.