Глава 34. Дружелюбие

С того момента как проснулась Грейнджер, прошло около четырёх часов. Это время они провели за короткими беседами или в уютной тишине — когда слова не нужны. Он рассказал ей, как жил у Андромеды, как узнал о смерти Теда — и она загрустила. Потом про рождение Тедди — и она улыбнулась. А потом рассказывала она. Про Поттера и его реакцию на их странные отношения, как продвигается поиск крестражей, про всё, что сочла важным, — спокойно, доверительно, словно от прежних сомнений не осталось ни тени. Словно он был один из них. Он заметил, что она ни разу не упомянула Уизли, — и был этому только рад. Сейчас он не хотел слышать о её бывшем. Не хотел выходить из себя. Не хотел рушить тот хрупкий покой, который только-только начал устанавливаться. Именно поэтому он не поднимал и другую тему — ту, что гноилась где-то под кожей: Хогвартс, Петрификус, чёртов портключ. Сколько бы ни прошло времени, ему казалось, будто это было только вчера. Он помнил всё. Её лицо. Свою ярость. Немой вопрос, застывший в глазах. Но всё это могло подождать. Если ценой была ещё хотя бы пара тихих мгновений рядом с ней — он подождёт. — Драко. — М-м? — Ты не… Я не знаю, как сказать. То есть… Ты не… — Грейнджер, — он вздохнул, — мы, кажется, уже давно миновали стадию неловкости и робких намёков. Говори как есть. — Ты больше не боишься… нас, — произнесла она неуверенно. — Не борешься с этим? — Оказалось бессмысленно, — он пожал плечами. — Но почему? Что изменилось? Он замолчал, затем выдохнул — медленно, с усилием. — Ничего. В этом и суть, — сказал он наконец, решив, что она заслуживает правды, даже если его гордость пострадает. — Расстояние ничего не изменило. Ты всё равно осталась под кожей. А бороться с этим теперь — просто глупо. И разрушительно. Она тихо хмыкнула. Кажется, улыбнулась. — Я тоже скучала, Драко.

* * *

Гермиона уснула почти сразу, свернувшись у него в объятиях, тёплая и мягкая. Её ровное дыхание касалось его груди. Медленно светлело, и по лучам за окном он понял: приближался полдень. Время текло удивительно быстро — хотя сам он не двигался вовсе. Пытался заснуть вместе с ней — но мысли не давали покоя. Родители. Война. Она. Он сам. Где он теперь — и кто он. Единственный вывод, к которому он пришёл: он любит её. Так сильно, что всё остальное блекло, стиралось, теряло значение. Да, он любит Гермиону. И, возможно, уже давно. Просто не хотел себе в этом признаваться. Когда одновременно чувствуешь себя и уязвимым, и непобедимым, когда находишься на грани между безмятежностью и безумием — виновата любовь. Он больше не видел смысла в самообмане. Он уже сказал это — прошептал ей ночью, когда она засыпала. То, что она не услышала, не делало признание менее настоящим. Слова всегда казались ему неуклюжими и чужеродными, но он надеялся: ей хватит его поступков. В этом Гермиона была особенной — она бы никогда не потребовала, чтобы он произносил это вслух. Прошло, наверное, часа четыре с тех пор, как она уснула, когда раздался осторожный стук в дверь. Драко раздражённо зарычал. Но не двинулся с места — решил проигнорировать. Скорее всего, Поттер или Уизли пришли разрушить их покой. Он не собирался открывать. Пусть постоят. — Драко, — донёсся из-за двери тихий голос Тонкс. — Драко, это я. Открой. — Мерлин, ну за что, — прошипел он и осторожно выбрался из-под Гермионы, стараясь уложить её так, чтобы ей было удобно. Приоткрыл дверь и метнул в кузину раздражённый взгляд. — Неужели нельзя проявить вежливость и дать людям передохнуть? — Ты знаешь, что вежливо — открывать, когда к тебе стучат… — А я похож на вежливого человека? — огрызнулся он. — К тому же я подумал, что это Поттер с Уизли. — Думаю, Луна перебрала со снотворным в чае, — сказала Тонкс. — Оба до сих пор без сознания. — Главное, что подальше от меня, — буркнул он. — Как там Гермиона? — не обратила внимания на его слова Тонкс. — Уже просыпалась? — Да. Сейчас снова спит. — Ну, криков я не слышала, а ты выглядишь живым — значит, вспомнила она, кто ты, — улыбнулась Тонкс. — Память в порядке, — коротко ответил он. — Видишь, я же говорила. Не будет у неё никаких проблем с памятью… — Поздравляю, — язвительно протянул Драко. — Медаль тебе сделаю. — Ой, заткнись. Главное, она поправляется? Ей лучше? Он опустил взгляд, нахмурился: — С ногами проблемы. Говорит, будто не чувствует их толком. Какое-то слово назвала, но я не запомнил. Что-то вроде нейро… нейропракс… — Нейропраксия? — Наверное, так и сказала. — Это магловское название, — кивнула она. — У нас чаще называют «нечувствительность конечностей». Побочный эффект от Круциатуса, довольно распространённый. — Да, звучит знакомо, — кивнул он. — Значит, ничего страшного? — У меня есть зелье, — ответила Тонкс. — Через неделю-другую она снова сможет ходить. Скорее — через две, если судить по её состоянию. Но пока ей понадобится помощь — передвигаться одной будет тяжело. — Может, тогда лучше вообще не вставать с постели? — нахмурился он. — Наоборот. Движение помогает зелью работать. Да и ты знаешь Гермиону — если её привязать к кровати, она просто с ума сойдёт. Драко тихо хмыкнул, соглашаясь. — Где это зелье? — В вашей комнате, в шкафу. Но сначала я должна проверить, точно ли у неё нечувствительность конечностей, а не что-то серьёзнее… — Что значит серьёзнее? — резко перебил он. — Ты о чём? — Мне нужно исключить более тяжёлые последствия. Например, паралич. Вряд ли, конечно, но я обязана убедиться, прежде чем давать ей какие-то зелья. Кстати, почему бы тебе не спуститься перекусить? Внизу тебя кто-то ждёт… — Нет, я хочу… — Драко? — донёсся из спальни голос Гермионы. — Почему ты ушёл? И мне показалось, или я слышала Тонкс? Он раздражённо выдохнул, бросил на кузину выразительный взгляд и повернул ручку, впуская её внутрь. Та едва ли не протиснулась мимо него, спеша к Гермионе. Драко вошёл следом, но замер у порога, чувствуя себя неловко. Они обнялись, и он вдруг понял, что боялся именно этого момента — когда в её жизнь начнут возвращаться другие люди. Люди из её окружения. Он стоял в стороне, как чужак. И пусть это было отчасти его собственное решение — держаться в тени, — он понимал: он не часть их мира. Он не сражался рядом с ними. Не делил с ними общих воспоминаний. И доверие к нему всё ещё оставалось вопросом. Они с Гермионой всегда были вдвоём. Только вдвоём. Их отношения начались в изоляции — как тайна, спрятанная за каменными стенами Хогвартса. А теперь она возвращалась в свой привычный мир. И он вдруг задумался — будет ли для него тут место? Повлияет ли на неё их мнение о нём? Будут ли их отзывы и комментарии давить на их отношения? Поймёт ли она, что слишком… чиста для него? Будто услышав эти мысли, она подняла взгляд и улыбнулась ему — тепло, по-настоящему. Он чуть кивнул в ответ — напряжённо, но всё-таки кивнул. Возможно, он зря сомневается. Про Гермиону нельзя было сказать, что она ветреная. Она упрямая и верная. И, похоже, всё ещё была на его стороне. Но беспокойство не ушло. Оно только немного затаилось. — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — спросила Тонкс. — Нормально. — Правда? — Правда, — вздохнула она. — Всё болит, конечно, но терпимо. Я знаю, скоро пройдёт… — Грейнджер, скажи ей, — вмешался Драко, — что не можешь ходить. Гермиона нахмурилась — будто ей не хотелось признавать, что такая проблема вообще есть. — Да… Ноги как будто онемели. Думаю, что-то с нервом. — Ты считаешь, что это нечувствительность конечностей? — пробормотала Тонкс, внимательнее осматривая её. Потом повернулась к нему: — Драко, может, ты пока спустишься, перекусишь… — Мне и здесь хорошо, — перебил он — резче, чем хотел. — Не вижу причин уходить. — Мне нужно сосредоточиться. А без тебя это будет проще, — спокойно объяснила она. — К тому же, я тебе говорила — тебя кто-то ждёт внизу… — Да плевать, кто меня ждёт. — Драко, всё в порядке, — тихо сказала Гермиона, и её голос мгновенно на него подействовал. — Я всё равно собиралась спуститься — перекусить. Мы тут быстро. Губы у неё чуть поджались в лёгкой полуулыбке с укором. Взгляд — спокойный, но с той самой мягкой настойчивостью, в которой почти слышалась мольба: пожалуйста. И только поэтому он сдался. Губы дёрнулись от досады, он метнул в Тонкс свирепый взгляд и молча вышел. По правде говоря, кузина его особо не раздражала. Местами досаждала, да. Но, пожалуй, она была одной из немногих, кто не пытался вслух осудить его за то, что он рядом с Гермионой. И как бы ни хотелось это признавать, в нынешней ситуации пара союзников точно не помешала бы. Мерлин его раздери, но Тонкс, похоже, к нему и правда прониклась — и терять такую поддержку он не собирался. Но бесило не это. А то, с каким видом она его выставила. Он всего день как снова рядом с Гермионой — а его уже задвинули. Скоро явятся Поттер, Уизли, Лавгуд — вся эта невыносимая компания, и каждый, разумеется, потребует свою порцию её внимания. А он что — встанет в очередь? Стиснув зубы, он решил отложить все эти мысли на потом и направился на кухню. И, едва переступив порог, закатил глаза: за столом, рядом с Блейзом, сидел до боли знакомый тип. — Да чтоб вас всех… — А вот и он, — усмехнулся Тео. — Как ты, солнышко? Выглядишь паршиво. — Какого чёрта ты тут делаешь? — Тонкс зашла к Андромеде — за ребёнком, — пожал он плечами. — И заодно прихватила меня. Знаешь, вы с Блейзом умеете устраивать шоу. Я отошёл всего на десять минут постирать, а тут началось такое веселье. — Это было не весело, Тео, — пробормотал Блейз устало. — Может, и не весело, но это было первое за долгое время событие, — пожал плечами Тео. — Я теперь боюсь поссать отойти — вдруг опять что-то важное пропущу. — Мерлин, ну ты и придурок. — Ты не первый, кто мне это говорит. Блейз покачал головой и внимательно посмотрел на Драко: — С Гермионой всё в порядке? — А тебе что? — Но тебе-то есть дело, — парировал он. — Я видел, в каком она была состоянии. Вот и спросил. Драко стиснул челюсть и сел за стол, исподлобья разглядывая обоих, прежде чем заговорить: — Она едва ходит. Говорит, что это, возможно, нечувствительность конечностей. Временная. Сейчас её осматривает Тонкс. Блейз потёр подбородок. — Могло быть и хуже, брат. — Этого вообще можно было избежать, — отрезал Драко. — И я хочу знать, какого хрена Уизли всё время говорил, что это его вина. — Ах да, Уизел, — вставил Тео. — Сюжет закручивается. Я уже забронировал место в первом ряду на ваш будущий махач. — Отлично. Для меня тоже придержи. — Даже звучит бодряще: «Немного вломить Уизли — чисто ради терапии!» — хмыкнул Тео, и Драко тоже невольно усмехнулся. — У Гермионы с ним что-то было, да? — спросил Блейз. — Было, — чётко сказал Драко. — Но сейчас это неважно. — Может, для вас с Гермионой и неважно. А Уизли, судя по тому, как он тебя вчера от неё оттаскивал, ещё верит… — Он может верить во что угодно, — прорычал Драко. — Я-то знаю, как обстоят дела. И с радостью укажу Уизли на его место. Дверь приоткрылась, и все обернулись. Драко едва сдержал раздражённый вздох, когда в комнату вплыла Лавгуд — с тем же рассеянным видом, только теперь со ссадиной на губе и парой свежих синяков. Она села рядом с Блейзом, чмокнула его в щёку и только потом — будто между делом — одарила Драко с Тео своим пустым, немигающим взглядом. — Где ты была? — спросил Блейз. — Хотела узнать, проснулись ли Гарри с Роном. Но они всё ещё спят. — Твою ж… — фыркнул Тео. — Ты, наверное, дала им столько снотворного, что и тролля бы вырубило. — Возможно, слегка переборщила с дозой, — пожала плечами Луна. И повернулась к Драко: — Как Гермиона? — Проснулась. Сказала, что позже спустится перекусить. — То есть будет есть с нами? — Тео приподнял бровь. — Любопытно посмотреть. У Драко внутри что-то коротко взвыло. — Если ты скажешь хоть слово не в тему, Нотт, я тебе… — Остынь, блондинчик, — перебил тот с усмешкой. — Не собираюсь я хамить твоей подружке. Просто интересно, как она нас воспримет. Последний раз, когда я видел Грейнджер, — прикалывался над ней на Зельях. Думаю, вместе с тобой. — А по-моему, вы совсем не страшные, — задумчиво протянула Луна. — Когда я впервые встретила вас у Андромеды, мне было довольно комфортно. — Лавгуд, — вздохнул Тео, — тебя хоть в яму к драконам, хоть к кентаврам в логово — ты всё равно им кексики и тыквенный сок понесёшь. — Осторожнее, Тео, — пробурчал Блейз, но Луна только улыбнулась. — Я просто говорю, что это будет странно, — пробормотал Тео. — А станет ещё хуже, когда Поттер с Уизли проснутся. Я же всё ещё могу быть мудаком по отношению к этой Смертельной Двоице, да? Миллисента ведь не переспала с Поттером украдкой? — Мерлина ради, — проворчал Блейз. — Это было обязательно говорить? — Скажи, довольно мерзкий образ возник в голове? — Мне плевать, что ты будешь говорить Поттеру и Уизли, — ответил Драко, многозначительно ухмыльнувшись Тео. — Валяй. Только не… — Не быть козлом по отношению к Грейнджер, — закончил Тео с напускной покорностью. — Да-да, уяснил. — Знаешь, — мягко сказала Луна, — ты мог бы просто попытаться быть вежливым с Гарри и Роном тоже. Или хотя бы не провоцировать их. Трое парней уставились на неё так, будто она заговорила на гоблинском. — Прости, Лавгуд, — хмыкнул Тео, — ты сейчас что-то говорила, но из этого не сложилось ничего осмысленного. — Не верю, что это говорю, но я согласен с Тео, — пробормотал Блейз. — Слишком много всего накопилось. Без стычки не обойдётся. — И вряд ли Поттер с Уизли встретят нас с распростёртыми объятиями, — нахмурился Драко. — Клянусь, Уизли уже строчит список оскорблений, чтобы не забыть ни слова. — Я просто думаю, что было бы неплохо, если бы все попытались ладить, — прошептала Луна и посмотрела прямо на Драко с тем самым выражением, от которого у него в животе слегка скрутило. — Думаю, Гермиона тоже хотела бы этого. Тео усмехнулся. — А я вот хотел бы бурный уикенд с близняшками Патил, но, как видишь, не всему в этой жизни суждено сбыться.

* * *

Гермиона едва не поперхнулась — зелье было густым, тягучим и отвратительным. Оно словно расползалось по горлу, а потом спускалось в желудок тяжёлым мокрым комом. — Ужас, — прохрипела она, передавая пустой флакон Тонкс. — На вкус как заплесневевшая овсянка. — Значит, верное зелье, — пожала та плечами, чуть посмеиваясь над её гримасой. — Подождём минутку и проверим, сможешь ли ты опереться на ноги, ладно? — Ладно, — кивнула Гермиона. — И мне это каждый день пить? — Пока ноги снова не заработают как надо — да. С каждым приёмом чувствительность должна потихоньку возвращаться. Через пару недель, думаю, всё будет в порядке. — Пару недель? А ускорить как-то нельзя? Или… — Гермиона, — мягко прервала её Тонкс, — я понимаю — тебе не сидится на месте, но ты должна отдохнуть. Если повезёт, уложишься в неделю. Но твоё тело, извини за выражение, прошло через ад. — Но я уже чувствую себя лучше… — То, что у нас всё лечится быстрее, чем у маглов, не значит, что ты уже здорова. Просто позаботься немного о себе. Гермиона сдалась, обречённо кивнула, поникнув плечами: — Хорошо. А ты не знаешь, где моя сумка? Я могла бы хоть немного почитать… — Сумка и одежда, в которой ты была, лежат в нижнем ящике, — показала Тонкс на комод в углу комнаты. — Кстати, я собиралась эти вещи постирать. — Давай я сначала посмотрю, вдруг там в карманах что осталось. — Ладно. Гермиона глубоко вздохнула, и на её губах вдруг появилась тёплая, искренняя улыбка: — Кстати… Поздравляю. Ну, каково это — быть мамой? — Это чудесно, — ответила Тонкс без тени сомнения. — Я, правда, не сплю с тех пор, как он родился, но и плевать. Он идеальный. Мы назвали его в честь папы — Тедди. — А где он сейчас? Можно посмотреть? — С Римусом. Кажется, они оба уснули. Но как проснётся — конечно. Я хочу ещё и Гарри его показать. Мы хотели попросить его стать крёстным. Хотя он ещё спит, так что я даже сказать ему не успела. — Гарри будет тронут, вот увидишь. И никаких проблем из-за крови оборотня? — Всё отлично. Он унаследовал мою способность к метаморфозам — уже через час после рождения волосы у него начали менять цвет. Римус был так рад… — Я так счастлива за вас, — искренне сказала Гермиона, сияя. — Когда Драко мне рассказал… Это было как глоток воздуха. Столько всего — и вдруг хорошая новость. Тонкс прикусила губу, задумчиво глядя на неё. — Почему ты не рассказала мне о Драко? Вопрос прозвучал неожиданно, и Гермиона мгновение даже не знала, что сказать. — Потому что ты бы меня в психушку сдала, — наконец пробормотала она. — Гермиона… — Хорошо-хорошо, может, я немного преувеличила. Но ты бы точно решила, что у меня поехала крыша. Тонкс рассмеялась: — Думаю, мы все слегка того. Но ладно, понимаю. — Знаешь, я действительно думала об этом. Когда навещала тебя в Хогсмиде, даже чуть не рассказала. Но были… обстоятельства. — Гермиона на мгновение задумалась. — Я не могу рассказать, как именно Драко оказался в Хогвартсе. Это может поставить под угрозу другого человека. — Всё в порядке, — кивнула Тонкс. — Мама говорила, что он и сам уклончиво отвечал. Мы решили, что там замешан кто-то, кто предпочёл остаться в тени. А подробности… На самом деле, не так уж и важны. — То есть… Ты не считаешь, что я сошла с ума? Ну, из-за отношений с Драко? — Да, сначала посчитала, — усмехнулась Тонкс. — Но потом мама рассказала, каким он был в её доме… И я сама кое-что заметила. — Что именно? — Вчера. Когда увидела, как он на тебя смотрит, раненую. Когда он узнал, что ты в поместье. По его реакции всё было ясно — он тебя любит. Без всяких сомнений. Гермиона опустила взгляд, и по губам скользнула тёплая, тихая улыбка. Эти слова будто осветили её изнутри. — Спасибо, — прошептала она. — За поддержку. — Только не пойми неправильно, — добавила Тонкс уже серьёзно. — Я всё ещё настороже. Но, знаешь… Нужно иметь стальные нервы, чтобы пойти против семьи. Против Того-Кого-Нельзя-Называть. Уже одно это — веская причина дать ему шанс. Отказаться от всего, что знал, и довериться тем, кого всю жизнь считал врагами… Это, чёрт возьми, тяжело. — Надеюсь, Гарри с Роном тоже это поймут, — тихо сказала Гермиона. — Драко упоминал, что Забини здесь? — И Тео Нотт тоже, да. Они дезертировали вместе с несколькими другими слизеринцами и остановились у моей мамы. Мы называем их «просветлёнными», но знают о них только единицы. Лавгуды, Римус, я, Макгонагал — и всё. Было безопаснее держать их пребывание в секрете. — А Гарри с Роном как отреагировали? — Пока никак, — усмехнулась Тонкс. — Луна дала им снотворного, и они ещё не проснулись. Но когда проснутся, им всем придётся научиться нормально себя вести рядом друг с другом. Я уже предупредила Тео и Забини — драк у себя в доме не потерплю. — Это понятно, — согласилась Гермиона, задумчиво хмыкнув. — И… знаешь, это даже странным образом утешает. Что кто-то из слизеринцев перешёл на нашу сторону. — Они всё ещё немного… грубоваты, — усмехнулась Тонкс, поправляя выбившуюся прядь. — Особенно Тео. Но по сути они неплохие. Просто их редко понимают правильно. И да, росли они совсем не там и не с теми. Сама всё поймёшь, когда встретишься с ними. Гермиона кивнула, но внутри у неё что-то дернулось — нервно, на стыке тревоги и странного предвкушения. Всё это казалось нереальным: ещё совсем недавно в коридорах Хогвартса она, Блейз и Тео обменивались разве что ядовитыми комментариями и презрительными взглядами. Но теперь же всё будет иначе? Как быстро всё меняется. — Ладно, — выдохнула она, скидывая одеяло. — Посмотрим, могу ли я стоять на ногах.

* * *

Драко нервно отбивал пальцами дробь по столешнице и ёрзал на месте — наполовину раздражённый, наполовину встревоженный. Взгляд снова метнулся к двери — уже тринадцатый раз за последние двадцать минут. Выдохнув сквозь зубы, он сдул со лба прядь и решил: подождёт ещё пять минут. А потом сам поднимется и выяснит, какого чёрта Грейнджер с Тонкс там так долго возятся, и, если придётся, на руках принесёт её. — Драко, — позвала Луна. — Что?! — отозвался он резко и с раздражением. Но Луну, как обычно, это не смутило. — Может, налить тебе чаю? — Нет. — А ты уверен? — уточнила она, вставая. — Травяной чай поможет тебе стать немного менее… — Такой тварью, — подсказал Тео. — У тебя что, месячные в разгаре, приятель? Драко уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли в горле: дверь распахнулась, и в комнату, прихрамывая, вошла Грейнджер, для равновесия опираясь на плечо Тонкс. Она явно с трудом держалась на ногах, тяжело дышала, а щёки слегка покраснели от напряжения — но сдаваться она не собиралась. Он вскочил как раз в тот момент, когда Гермиона заметила Лавгуд и отпустила Тонкс, практически упав на свою подругу с объятьями, из-за чего обе еле стояли. — Луна… Боже, как же я рада тебя видеть. — Привет, Гермиона, — беззаботно ответила та. — И я рада тебя видеть. — Я слышала, ты тоже была в поместье, ты в порядке? — В полном порядке, спасибо, но не уверена, что смогу долго тебя удерживать. Драко опередил Тонкс — подхватил Грейнджер под локоть и обвил рукой за талию, прижимая к себе, пока весь её вес не лёг на него. Он осторожно повёл её к столу, придержав, когда она оступилась. И позволил ей переплести пальцы с его — несмотря на то, что чувствовал на себе взгляды всей компании. — Всё нормально? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только она. — Нормально, — упрямо ответила она. Он усадил её на ближайший стул и сел рядом, скользнув по ней взглядом — настороженным, внимательным, в попытке уловить её состояние. Она украдкой покосилась на Забини и Нотта, — и он увидел, что ей не по себе. Но по решительно поджатым губам понял: справится. Всё равно справится. И, не привлекая внимания, осторожно сжал её колено под столом, чтобы поддержать. Гермиона быстро отвела взгляд от Блейза и уставилась себе на колени. Она вытянула руки вперёд, сжав дрожащие пальцы в кулаки. В комнате воцарилась такая тишина, что стала почти осязаемой. Гермиона приподняла голову, чтобы понять, в чём дело, и заметила, что все смотрели в одно и то же место. Она проследила за их взглядами — и только тогда поняла: это её шрам. Те самые уродливые буквы, вырезанные на коже. Грязнокровка. Она торопливо натянула рукав, спрятав надпись, но было уже поздно — слово осталось висеть в воздухе. Даже у Лавгуд на лице что-то дрогнуло, потускнело. Несмотря на повреждённый нерв, она почувствовала, как пальцы Драко впиваются в кожу сквозь джинсы, и это странным образом успокаивало. — Извините, — пробормотала она, чувствуя необходимость нарушить невыносимо давящую тишину. — Тебе не за что извиняться, Гермиона, — строго сказала Тонкс. — Уж точно не за это. — Чёрт возьми, Тонкс, — прокомментировал Тео. — Ужасно ты, видимо, владеешь исцеляющими заклинаниями… — Тут они не помогут, — перебил Блейз, смотря прямо на Гермиону. — Я узнаю это проклятие. Оно исчезнет только после смерти того, кто его наложил. — О, — отозвалась Гермиона, не зная, что сказать. — Ну, э-э… Спасибо. Я этого не знала, так что… Да, спасибо. По крайней мере, теперь смогу почитать об этом. Он слегка кивнул в ответ, и снова повисло молчание, пока Тео не протянул с деланым энтузиазмом: — Ну… В последнее время погода, кажется, наладилась, да? Блейз фыркнул. — «Погода наладилась»? Ты серьёзно? — Ну я, блядь, хоть что-то сказал. — И ты решил, что «погода» — подходящая тема для разговора? — Эй, я уже лучше справляюсь, чем в прошлый раз, когда впервые встретил Лавгуд у Андромеды. — Это правда, — согласилась Луна. — Я бы с удовольствием обсудила с тобой погоду, Тео. — Видите? Лавгуд меня поддерживает. А что вы хотели, чтобы я сказал? «Привет, Грейнджер. Помнишь, как я тебя ненавидел в Хогвартсе? Ну, теперь ты трахаешься с моим приятелем, так что предлагаю начать сначала». — Я же тебя предупреждал, Нотт, — зловеще прошипел Драко. — Всё нормально, Драко, — спокойно перебила его Гермиона. — Не стоит ходить вокруг да около. Лучше пусть говорят прямо, чем ходят на цыпочках. — Грейнджер. — Нет, Драко, — она взглянула на него строго. — Я понимаю, что раньше всё было… сложно. Но станет проще, если все просто выскажутся. — Значит, ты поощряешь их вести себя как придурки? — он нахмурился, глядя на неё. — Да, это блестящая идея. — Я никого ни к чему не поощряю. Просто не хочу делать вид, что нам всем интересно обсуждать погоду. — Я никогда не говорил, что надо обсуждать сраную погоду! — взорвался он, уже не замечая, как все переглядываются. — Тогда пусть просто говорят, а я как-нибудь справлюсь! Мерлина ради, Драко, я не фарфоровая! — Прости, что пытаюсь уберечь тебя от оскорблений! — Думаешь, я не слышала и похуже?! Да ты сам обзывал меня чаще, чем они вдвоём вместе взятые! — Это не имеет значения! — Имеет! — Чушь! — И мы преодолели это не обсуждениями погоды. — Да перестань уже с этой долбаной погодой! — Мы стали ближе, потому что были честны друг с другом! — Ситуация совсем другая! — взревел он. — Салазар, даже когда ты больна, всё равно умудряешься быть занозой в заднице. — А ты — неисправимым болваном! Их спор мог бы затянуться, если бы Луна вдруг не отодвинула стул. Скрежет ножек по полу прорезал тишину и выдернул Гермиону из оцепенения. Она сразу почувствовала: на ней снова слишком много взглядов. Щёки вспыхнули, и, пряча смущение, она убрала за ухо выбившуюся прядь, украдкой взглянув на Драко. Он пожал плечами и, заметно волнуясь, облизал губы. Но на них уже играла лёгкая, почти незаметная улыбка — та, что всегда сбивала её с толку. Она с трудом сдержала свою. Этого ей не хватало больше всего — их мелких, безобидных перепалок, от которых она одновременно заводилась и раздражалась, но в итоге чувствовала себя… живой. — Ладно, — выпалил Тео, снова разрушая повисшую тишину. — Только у меня одного сейчас кризис восприятия? Я не понимаю, это было неловко или… очень горячо? — Тео, ради всего святого! — воскликнула Тонкс. — Что с тобой не так? Ты вообще знаешь что-нибудь о тактичности? — А что? Грейнджер сама сказала, что хочет, чтобы мы были честны! Драко уже был в полушаге от того, чтобы перегнуться через стол и заехать другу по челюсти. Но рядом раздался лёгкий смешок — и он замер. Гермиона смеялась. Тело слегка подрагивало, а на носу появились очаровательные морщинки. И он, сам того не замечая, тоже ухмыльнулся. Лёгкость вошла в комнату с этим смехом. — Простите, — сказала Гермиона, когда наконец немного успокоилась. — Не знаю почему, но мне показалось это забавным. — Не удивлён, — самодовольно пожал плечами Тео. — Я очень забавный. — Твоё чувство юмора — на любителя, — буркнул Блейз, качая головой. — Как и твоё лицо, — не моргнув, парировал Тео. Гермиона снова рассмеялась — легко, искренне — и с удивлением поняла, что не может вспомнить, когда в последний раз так смеялась. Когда в последний раз вела себя как обычный подросток, не чувствуя на своих плечах груза войны. Драко снова положил руку ей на колено, и она опустила свою поверх его, переплела их пальцы. На мгновение взглянула на него, чтобы показать, что чувствует себя комфортно. Здесь. С ними. Остаток вечера прошёл практически в тишине, с длинными паузами и редкими разговорами. И Гермиона не возражала. Требовать от Блейза и Тео, чтобы они немедленно доверились, было бы глупо. Но в их взглядах не было вражды. Никто не пытался навредить ей. Пока это было отличным началом.

* * *

— Драко? — М-м. — Ты спишь? — Очевидно, что нет. Она повернулась к нему. — Ты когда-нибудь читал «Искажение времени» Вирджинии Фэрхарт? — А если скажу «да», ты всё равно не отстанешь? — Угу. Он вздохнул и открыл глаза. — Нет. Но помню, книга стояла в библиотеке. И что? — Она предполагала, что, поскольку ход времени можно изменить с помощью маховика, существует бесконечное количество вселенных за пределами нашего измерения. Варианты настолько разные, насколько это вообще возможно. У маглов есть похожая идея — теория мультивселенной… — Грейнджер, уже за полночь, — перебил он. — Ты к чему вообще клонишь? Гермиона заколебалась. — Как думаешь, возможно ли, что где-то есть вселенная, в которой нет войны, и мы всё равно вместе — без всего этого… хаоса? Он нахмурился и чуть наклонился вперёд, и их лбы соприкоснулись. — Но это были бы не мы, — сказал он. — Просто зеркальные копии. — А вдруг мы и есть зеркальные копии? — возразила она. — Откуда нам знать, что мы — настоящие? Драко провёл по её руке, потом вдоль талии, остановился на бедре, поглаживая его. — А по ощущениям — вполне настоящие, не находишь? Она не ответила, просто украла у него короткий поцелуй и придвинулась чуть ближе. — Интересно, а есть ли вселенная, где ты, Рон и Гарри ладите между собой? — Исключено, — буркнул он. — Уверен, во всех возможных вариантах я считаю Поттера и Уизли придурками. Она фыркнула и что-то неразборчивое пробормотала ему в грудь, но он не стал переспрашивать. Он слышал, как изменилось её дыхание — стало тише, ровнее. Через пару минут она уже спала.

* * *

Он проснулся резко — с холодной испариной на лбу и мерзким покалыванием у основания позвоночника. Сердце бешено колотилось, на груди тяжесть — словно камень. Он в панике повернулся. Гермиона была рядом. Конечно же. Лежала к нему спиной, её кудри разметались по подушке. Она спокойно, размеренно дышала и тихо что-то проворчала, когда он пошевелился. Он не был точно уверен, но ему показалось, что ему только что снилась мать. Где-то глубоко внутри всё дрожало, и он сел, провёл рукой по влажным волосам. Попытался вспомнить хоть что-то — обрывок фразы, движение, выражение лица. Было ощущение, что это важно. Но, как обычно, всё исчезало, стоило реальности занять своё место в сознании. Он закашлялся — пересохло в горле. Зажал рот ладонью, чтобы не разбудить Гермиону, но она даже не шелохнулась. Решив, что глоток сока спасёт положение, он осторожно выбрался из постели, выскользнул из её рук и из скомканного одеяла. Взяв палочку, он тихо спустился вниз. От света Люмоса по стенам прыгали длинные, изломанные тени, и в доме стояла такая тишина, что гул собственных шагов казался громом. Судя по темноте за окнами, было около трёх или четырёх утра. Поэтому, когда он толкнул дверь кухни и свет палочки выхватил из полутьмы чью-то фигуру — рыжие волосы, застывшую прямую спину, — он вздрогнул и инстинктивно отступил. Почти сразу узнал, кто это, и взял себя в руки. Усилил свет. Встретился взглядом с холодными синими глазами, полными отвращения. Драко усмехнулся — дерзко, почти с вызовом. — А, прекрасно. Это ты, — процедил он. — Знаешь, Уизли, с такой рожей не стоит сидеть в темноте. Можешь покалечить чью-нибудь психику. Рон медленно поднялся. Драко приподнял бровь. Судя по всему, вечер только что принял интересный оборот.