Глава 36. Палочки

Гермиона крутила пальцами несколько чёрных волосков, которые, вращаясь, выглядели как крошечное торнадо. Проснувшись минут десять назад, она выпила зелье, осторожно выбралась из объятий Драко и попробовала встать. Ноги по-прежнему не слушались — ниже пояса она почти ничего не чувствовала. Подволакивая полусогнутые ноги и опираясь о стену, она добралась до комода, где, как говорила Тонкс, лежала её сумка. Начала перебирать вещи — зелья, книги — проверяя, не было ли что-то повреждено во время схватки с егерями или позже, в поместье Малфоев. Наткнувшись на окровавленную одежду, она вздрогнула: вспышки воспоминаний ударили так резко, что её замутило. А потом она нашла эти волоски — тонкие, чёрные, вьющиеся, — застрявшие в застежке свитера. Определённо не её. Почти наверняка — Беллатрисы. Она снова покрутила их, вглядываясь с такой сосредоточенностью, что глаза начало печь. — Грейнджер, что за чертовщину ты творишь? Она вздрогнула. Резко обернулась, встретилась с настороженным взглядом Драко — и тут же спрятала находку в карман сумки. — Ничего, — ответила она. — Просто… проверяла, не пропало ли у меня что. Или не сломалось. — Ты вообще слушала, что тебе Тонкс сказала? — нахмурился он. — Или ты целенаправленно пытаешься стать инвалидом? — У меня временное повреждение нерва, — хмуро отозвалась она. — Я не хрустальная ваза. — Что ж, извини, что пытаюсь взывать к твоему благоразумию, — протянул он лениво. — Но, по-моему, тебе стоило бы подождать, пока я проснусь, прежде чем устраивать экскурсию по комнате… — Ага. Особенно учитывая, сколько опасных предметов у нас в комнате. — Уверен, ты сумеешь что-нибудь раскопать, — хмыкнул он. Она ничего не ответила, но взгляд стал теплее, когда он потянулся и заложил руки за голову. Мышцы под рукавами футболки напряглись, и она с какой-то тихой радостью отметила, как по-особенному красив он бывает по утрам — с взъерошенными волосами, мягкими чертами лица и с этим мускусным запахом, витающим в воздухе. Просто… В эти редкие моменты его маска спадала — и только она могла видеть его таким. А может, просто потому, что это длилось недолго. А всё мимолётное всегда кажется особенно ценным. — Сколько времени? — спросил он. — Ещё не слишком светло. — Рано. Где-то около восьми, — ответила она. — Ложись обратно, — пробормотал он, зевая. — Я бы предложил руку, но знаю, ты откажешься. — Я справлюсь, — тихо сказала она. Она подползла ближе, оперлась о тумбочку и медленно встала. Удалось продержаться всего пару секунд, после чего она неуклюже рухнула на кровать. — Что ж, это выглядело достойно, — иронично процедил Драко. — Ну, я ведь стояла? — Да уж. И ушёл на это всего-то час. — Прекрати преувеличивать — это тебя не красит. — Всё, что я делаю, — меня красит, — отозвался он с напускной самоуверенностью. У Гермионы вырвался искренний, лёгкий смех. Настоящий. Она прикрыла рот рукой — как обычно, когда пыталась сдержаться, но безуспешно. Плечи подрагивали, волосы разметались по плечам, а глаза блестели. — Может, мне лучше уйти и вернуться, когда ты закончишь? — сухо спросил он. — Прости, — выдохнула она, переведя дыхание. — Просто… я скучала по всему этому. По нашим перепалкам. Знаю, звучит глупо, но… кажется, всё снова становится нормальным. — Нормальным? — Ну, насколько у нас вообще бывает «нормально». — Только теперь по дому шныряет множество любопытных ублюдков, которые так и норовят сунуть нос не в свои дела. Она взглянула на него с лёгкой усмешкой и приподняла бровь: — То есть ты бы предпочёл, чтобы мы навсегда остались в комнате Хогвартса? — Мерлин упаси, — фыркнул Драко. — Та комната выбесила меня до чёртиков. Чуть не тошнило уже от неё. Но там хотя бы было личное пространство. И нас никто не дёргал. — Но мы ведь сейчас одни, и… Раздались три отчётливых удара в дверь. — Мерлин вас побери, — зашипел Драко. — Проваливайте! — Драко, прекрати, — строго сказала Гермиона. — Открой дверь. — Какой идиотизм, — пробормотал он и резко поднялся. Дошёл до двери, рывком распахнул её и нахмурился, увидев на пороге Тонкс с ребёнком на руках. — Что, чёрт возьми, понадобилось? — Ты сама любезность по утрам, — не осталась в долгу Тонкс. — И, может, прекратишь сквернословить у меня дома? Тем более в присутствии Тедди? — Простое решение: не стучи ко мне в дверь — и не услышишь, как я сквернословлю. — Драко, — с упрёком бросила Гермиона из-за его спины. — Тонкс, всё в порядке? — Всё отлично, просто… к тебе гости, — улыбнулась Тонкс, качнув Тедди на руках. — Один — этот маленький кабачок. А второй… Тонкс отошла в сторону, и Живоглот вбежал в комнату. Он промчался по полу и запрыгнул на кровать, прямо на колени Гермионе. — Глотик! — выдохнула она, счастливо улыбаясь, когда кот ткнулся носом в её ладонь. — Малыш, я так скучала! — Прекрасно, — буркнул Драко. — У тебя, случайно, нет средства от блох? — Нет, — ответила Тонкс, проходя внутрь. — Но имеется спрей от надоедливых типов. — А, вот почему Поттера и Уизли с утра не видно, — пробормотал он. Обе ведьмы уставились на него с одинаково грозными выражениями. Он только пожал плечами. — Что? Просто хотел заметить, что действенный метод. — Придурок, — фыркнула Тонкс и подошла к Гермионе. — Хочешь подержать Тедди? — Конечно, — лицо Гермионы тут же просветлело. Она осторожно пересадила Живоглота и села поудобнее. Малыш устроился у неё на руках, прижался щекой к груди, и она бережно обняла его. — Боже, он так похож на тебя, Тонкс. — Ты думаешь? Все говорят, что он копия Римуса. — Глаза его, но нос и рот твои, — задумчиво пробормотала она. — Ты уже попросила Гарри стать крёстным? — Римус рассказал ему вчера вечером, — кивнула Тонкс. — Кажется, Гарри был в полном восторге. — Подожди-ка, — перебил Драко, не скрывая возмущения. — Поттер — крёстный? Да чтоб тебя, Тонкс, — ты бы хоть попыталась дать парню шанс на нормальную жизнь. Гермиона выразительно цокнула языком. — Из Гарри выйдет прекрасный крёстный. — Разумеется. У него ведь просто дар — вляпываться во всё подряд. А Уизика назначите крёстной матерью? Тонкс замахнулась и шлёпнула Драко по плечу. Не сильно, но достаточно, чтобы он поморщился. — Гермиона, ты не присмотришь немного за Тедди? — спросила она. — У меня есть дела, а Римус ушёл на встречу с Кингсли. — Конечно. Я с радостью. — Спасибо, — Тонкс бросила на Драко укоризненный взгляд перед выходом и добавила: — И, ради Мерлина, следи за языком при ребёнке. Драко проводил её взглядом, бурча под нос, но слова повисли в воздухе, когда он снова взглянул на Гермиону — и на крохотный кулёк у неё на руках. Он переступил с ноги на ногу, мгновенно почувствовав, будто гравитация сместилась и весь воздух давит теперь исключительно на него. Он перевёл взгляд с неё на ребёнка — и обратно, изучая благоговейное выражение на лице Гермионы. Хотелось что-то сказать — возможно, извиниться, — но Гермиона взглянула на него и слабо улыбнулась. Понимающе. Без упрёка. — Есть какая-то особая причина, по которой ты там мнёшься? — Не мнусь я… — Драко, ты можешь расслабиться. Я не рожаю, просто держу на руках ребёнка своей подруги — не больше. Он фыркнул — сердито, но беззлобно, — пересёк комнату и с такой силой рухнул на кровать, что Гермиона слегка подпрыгнула. — Я не нервничал, — возразил он, хмуро глядя на Живоглота, когда тот ласково ткнулся носом в его руку. — Я просто… — Да-да, ты абсолютно спокоен. — Грейнджер, я не… — Но он милый, — тихо сказала она, проводя по крошечным пальчикам Тедди. — Правда? Драко откашлялся. — Ну… если ты так считаешь. — Ты не любишь детей? — А что в них любить? — отозвался он хмуро. — Они только и делают, что гадят… — Следи за языком. — ... и едят, — продолжил он. — Но даже поесть сами не могут. У твоего кота больше самостоятельности. И харизмы. — Но ведь мы все были детьми, — ответила она. — Мне нравятся дети. В них есть что-то… настоящее. Чистое. Они напоминают, каким невинным может быть человек. Её слова застали его врасплох, и он продолжил наблюдать за ней сквозь полуприкрытые веки. Она вздохнула и погладила волосики на макушке Тедди. — По-моему, невинность — довольно субъективное понятие, — нерешительно пробормотал он. — Вот ты, например, кажешься мне невинной. — Не уверена, что это про меня, — после короткой паузы сказала она, моргнула и посмотрела на него с растерянностью и лёгким волнением. — Ну… может быть, по сравнению с теми, кого ты знал раньше. — Может быть, — уклонился он от прямого ответа. — То есть ты не хочешь детей? — спросила она. То ли просто чтобы заполнить неловкую паузу, то ли потому, что этот вопрос действительно её волновал. — Мне никогда и не требовалось их хотеть, — признался он. — Всегда предполагалось, что они у меня будут. Знаешь, продолжить род Малфоев и вся эта чушь. — Он клацнул зубами. — Но теперь у меня уже нет такой обязанности. Гермиона почувствовала, как у неё сжалось сердце. Возможно, никто другой бы и не заметил, но она уже научилась читать в нём то, что он так старательно прятал: сжатые пальцы, опущенные веки, тусклый взгляд. Даже Живоглот, кажется, почувствовал перемену — он положил лапы на его колено и тихо мяукнул. — Ты по ним скучаешь? — неловко спросила она. — Я имею в виду… по родителям. Драко отвёл взгляд. — Грейнджер… — Я не пытаюсь обернуть это против тебя. — Я знаю. — Я спрашиваю не из любопытства… — мягко сказала Гермиона. — Точнее, не только из него. Просто… мне не всё равно. А ты никогда о них не говоришь. Он вздохнул, провёл рукой по волосам и пожевал губу. — «Скучаю» — не совсем то слово, — начал он неохотно. — Я привык проводить долгое время вдали от них. В общем-то, все мы привыкли. — Но ты не видел их больше года, Драко. — Год или несколько месяцев — какая разница? — пожал он плечами. — Нет, я не скучаю. Я больше… волнуюсь за мать. Она не приспособлена к такой жизни, которая сейчас в поместье. Она не убийца. И… ты сама говорила, что она пыталась тебе помочь? — Да, пыталась. — Вот. Она не одна из них. Не по-настоящему. Она просто… делает всё, чтобы выжить. Гермиона чуть приоткрыла рот и заколебалась, прежде чем спросить: — А… твой отец? — Отец, — устало повторил он, выдав короткий безрадостный смешок. Потёр подбородок. — Не знаю. Честно, каждый день как калейдоскоп. Но это и не важно. Когда он узнает про нас — он перестанет со мной общаться. А если вспомнить весь ад, через который нам с матерью пришлось пройти… В общем, я ко всему готов. Он меня уже ничем не удивит. — Знаешь, твои родители, возможно, и не отрекутся от тебя. — Мать — может быть. Но отец — точно. Гермиона прикусила губу. — Ты… не злишься на меня из-за этого? — Что? — нахмурился он. — Грейнджер… — Подожди. Послушай. Я знаю, ты уже не тот, что раньше. И это хорошо. Но всё непросто. Я не могу до конца понять, конечно, но… раньше у тебя были другие ожидания от жизни. А теперь они… — Конечно, всё изменилось, — резко перебил он. — Но при чём тут ты? — Потому что я… — А ты на меня злишься? — перебил он. — Из-за того, что теперь твои отношения с Поттером и Уизли осложнились? И с остальными? Или из-за Беллатрисы и пыток? — Нет, конечно, нет, — тихо остановила его Гермиона. — Ты же знаешь. — Почему? — Потому что… — Она запнулась. — Потому что я изначально понимала, к чему это может привести. Но я всё равно сделала свой выбор. Я знала, что некоторые члены твоей семьи ненавидят меня и могут причинить вред. Я знала, что Рон и Гарри не сразу примут наши отношения. Но я не могу злиться на тебя за свой выбор. Он один раз коротко кивнул. — Вот именно. — Но они твои родители, Драко, — подчеркнула она. — Это немного другое. Они твоя семья. Твоя кровь. — С этой кровью у нас уже было достаточно проблем, — процедил он, но она всё равно это услышала. — Грейнджер, просто знай: я сделал выбор. И менять его не собираюсь. С родителями разберусь, когда придёт время. Может, сменим тему? Она набрала воздуха, словно собиралась поспорить, но потом выдохнула — и кивнула. — Хорошо, — сдалась она, отвлекаясь на Тедди. Её губы тронула едва заметная, но озорная улыбка. — Хочешь его подержать? — Ни за что, — возмутился он. — Почему нет? Он твой племянник, и... — Двоюродный племянник. — Всё равно племянник. — Не важно, не стану я его держать, — он решительно потряс головой. — Если я его уроню, Тонкс меня заживо закопает ржавой лопатой. — Да не уронишь ты его. А даже если и уронишь — мы сидим на кровати, он не пострадает. — Грейнджер... — Подержишь — сделаю тебе горячий шоколад. Со сливками, — с улыбкой пообещала она. — Это слабая взятка, — усмехнулся он. — Я и сам могу его приготовить. — Ой, да ладно, я же знаю, что ты любишь тот, который я готовлю. — Ничего подобного я не говорил, — возразил он, вопросительно глядя на неё. — Почему ты так хочешь, чтобы я его взял? Она замялась. Можно было бы сказать: потому что тебе важно чувствовать, что у тебя есть семья. Даже если родители отвернутся, есть другие родственники — Андромеда, Тонкс и Тедди могут стать не менее значимыми людьми. А она не хочет, чтобы в его жизни не было других близких, кроме неё и друзей. И пусть кровь не гуще воды, но благодаря ней сердце бьётся. Но решила сказать другое: — Руки немного устали. А ещё было бы интересно посмотреть, как ты справишься. Он фыркнул. — Ладно. Если ты разрешишь мне весь день подтрунивать над Уизли и Поттером — без косых взглядов и нравоучений, — тогда договорились. — Даже не мечтай. — Полдня? — Драко… — Ну, хорошо, — проворчал он. — У тебя никакого чувства юмора. Ладно, с тебя один горячий шоколад… — Догово… — … каждое утро. Пока мне не надоест, — добавил он, самодовольно вскинув подбородок. — Договорились? — Договорились, — отозвалась она быстрее, чем он ожидал. — Хорошо, сложи руки, как у меня. Драко с раздражением выдохнул, и его чёлка немного подлетела. Он уже жалел, что согласился. — Вот так? — Да, — кивнула Гермиона и осторожно переложила младенца к нему. — Придерживай голову. Вот так. Драко поправил руки, подстраиваясь под вес ребёнка. Голова Тедди удобно легла в изгиб его локтя. Малыш немного поёрзал, негромко агукнул, а потом замер и, не мигая, смотрел на Драко широко раскрытыми глазами — долгим, почти взрослым взглядом. А затем зевнул и закрыл глаза — будто решил, что здесь безопасно. — Видишь? — сказала Гермиона, когда Живоглот устроился у неё на коленях. — Не так уж и страшно. Он поднял на неё циничный взгляд и хмыкнул. — Если он сейчас срыгнет или блеванёт, я разверну его в твою сторону. — Ну вот, а говорят, рыцарство умерло. Он успел пожалеть о своём следующем вопросе ещё до того, как произнёс его: — Ты ведь хочешь детей? — Не сейчас, — ответила она, скорее для него. — Но когда-нибудь — да. Наверное, двоих. Мне всегда хотелось брата или сестру, так что… думаю, больше одного. Он нахмурился и уже хотел перевести разговор на что-нибудь менее серьёзное, но тут Тедди обхватил его большой палец. Он посмотрел на спящего малыша со странным чувством недоумения. — Он ведь понятия не имеет, что сейчас идёт война, — рассеянно сказал Драко. Когда он снова посмотрел на Гермиону, то не смог понять — в её глазах теплится надежда или отчаяние. — Да, не имеет понятия. — Счастливчик. — Да, — тихо согласилась она. — Счастливчик.

* * *

Драко сдержал умиление. В том, как Гермиона морщила нос, смеясь над очередной репликой Блейза, было что-то до странного обаятельное. Но он слишком остро ощущал присутствие остальных в комнате — Блейза, Луны, Тео. Вместо того чтобы улыбнуться, он просто небрежно облокотился на спинку стула и, будто невзначай, провёл по её плечу. — Это был всего лишь кулинарный эксперимент, — спокойно заметила Луна. — Я не думала, что корень лаванды и валерьяны… дадут такой интересный эффект в выпечке. — О, чёрт, я помню те пирожные, — кивнул Тео. — Комната вертелась, а перед глазами часов пять летали только цветные круги. — Зато ты хотя бы не блеванул на ковёр, — пробурчал Блейз, поднимаясь. — Луна, хочешь ещё чаю? — Травяного, пожалуйста. — Блейз, — сказал Драко. — Свари и мне кофе, раз уж встал. — Я похож на домовика? Свари сам. — Придурок, — буркнул Драко, нехотя поднимаясь. — Тебе чего-нибудь, Грейнджер? — Нет, спасибо. Я ещё не допила. Тео хмыкнул и закатил глаза: — Я, пожалуй, выпью ещё чаю. Не хочешь… О, подождите, нет. Мне и спросить-то некого. Луна перевела на него свой задумчивый взгляд. — Это намёк на то, что тебе, Тео, некомфортно быть метафорическим пятым колесом? — Вовсе нет, Лавгуд, — поспешно ответил он — даже слишком поспешно. — Я вообще-то предпочитаю быть один. Хотя, если бы вдруг решил обременить себя девушкой… — Обременить себя? — повторила Гермиона, медленно делая глоток чая. — Не слишком ли пессимистично? — Да, привет, меня зовут Тео, и я слизеринец, — пошутил он. — Как я уже говорил, если бы у меня завелась девушка, а, судя по тенденциям, сейчас в моде правильные девочки со скучных факультетов... — Правильные девочки со скучных факультетов? Прости, но… — Знаешь, ты слишком часто перебиваешь людей, — насмешливо заметил он. — Да, правильные девочки со скучных факультетов. Мне кажется, описание верное. К слову, Грейнджер, ты случайно не знаешь, встречаются ли с кем-то близняшки Патил и не увлекаются ли они какими-нибудь извращениями? Гермиона поперхнулась и подавилась чаем. Она попыталась прикрыть рот руками, но не смогла сдержать ни кашля, ни смеха. Сквозь слёзы она увидела, как Драко подошёл к Тео и отвесил ему подзатыльник. Тео насупился, как провинившийся первокурсник, и Гермионе стало ещё смешнее. Она почувствовала, как рука Драко легла ей на спину, медленно и успокаивающе поглаживая, и приступ в горле прошёл. — Ты в порядке? — Я в порядке, в порядке, — с хрипом выдохнула она и взглянула на него с благодарностью. — Прости, просто... не ожидала. Драко ухмыльнулся, глядя на неё, но в его глазах почти не было насмешки, и Гермиона на мгновение погрузилась в сюрреалистичность этого момента. Осознавал ли Драко, насколько по-другому он выглядит, когда находится в компании людей, с которыми чувствует себя комфортно? И в том, как он сейчас смотрел, было что-то опасно притягательное — крошечная искра вспыхнула внизу живота. Но прежде чем она успела уловить эту мысль, дверь на кухню отворилась — вошёл Гарри. Атмосфера в комнате изменилась мгновенно, и её улыбка померкла, когда она увидела, что её лучший друг нерешительно стоит в дверях, неуверенный и, возможно, даже немного взволнованный. Он слегка прищурился за стёклами очков — взгляд перемещался между Тео, Блейзом и Драко: цепкий, недоверчивый. Драко, между тем, чуть сильнее надавил — его рука на спине ощущалась не грубо, но уже довольно весомо. — Привет, Гарри, — первой заговорила Лавгуд, будто не замечая напряжения в воздухе. — Хочешь поесть? Я могу разогреть суп, который приготовила Тонкс. — Нет, спасибо, Луна, — ответил он, не сводя глаз с Гермионы. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине. — Конечно, — сказала она. — Только… тебе придётся помочь мне дойти. Он кивнул и двинулся к ней, ни разу не посмотрев на слизеринцев. Поддержал её под локоть, осторожно помог подняться, и они медленно направились к выходу. Драко смотрел им вслед, ни на секунду не отводя взгляда, — отметил про себя, что она уже держится на ногах заметно лучше, — и только когда дверь за Поттером захлопнулась, плюхнулся обратно на стул и громко фыркнул. — Привыкай, — буркнул Тео. — Поттер с Уизли теперь будут регулярно подсирать тебе. — Такой идиот, — пробормотал Драко. — Он, честное слово, сейчас попросит Грейнджер помочь ему шнурки завязать. Или ещё какую-нибудь дребедень сделать — просто ради того, чтобы её увести. — А мне их дружба кажется очень красивой, — внезапно заявила Луна. Все трое уставились на неё в полном непонимании. — Они как брат с сестрой. И прошли через многое. Если задуматься, такую дружбу редко увидишь. — Она встала и отряхнулась. — Пойду, помогу Тонкс со стиркой. Блейз тоже поднялся. — Я с тобой. Когда за ними закрылась дверь и они с Тео остались одни, Драко снова заговорил: — Никогда не думал, что Блейз может настолько к кому-то прикипеть. Он как щенок за ней бегает. — А ты, конечно, совсем не такой? — Ну не настолько же, чёрт побери. — Близко, — буркнул Тео, но потом его лицо чуть помрачнело. Он выглядел почти расстроенным. — Но, наверное, вам обоим… так будет намного лучше. Драко вскинул брови: — Что ты несёшь? — Ты знаешь, о чём я, — вздохнул он. — Если выиграет Тот-Кого-Нельзя-Называть, нас всех всё равно убьют — и будет уже не важно. Но если выиграем мы… Никто нас просто так не примет. Тут и родители Пожиратели, и наши собственные грехи. А у тебя, у Блейза — хоть кто-то будет. Кто не отвернётся. Кто всё равно будет поддерживать. А я…. Он осёкся, сжал пальцы и ссутулился. И Драко вдруг стало как-то не по себе. — Ты не будешь один, — ответил он немного неловко. — Ты мне пригодишься. Поможешь придумывать новые клички для Поттера и Уизли. Тео ухмыльнулся: — Вроде как: Рончик-на-разок и жалкая шлюшка-Поттер? — Вот именно.

* * *

В те редкие моменты, когда Гермиона позволяла себе не думать о войне, та неизменно подкрадывалась вновь — с очередной угрозой. И Гермионе начинало казаться, что за эти передышки ей тоже должно быть стыдно. Сидя на кровати, она вертела в руках палочку — будто приноравливалась к её весу, стараясь не обращать внимания на неприятное, зудящее ощущение. Казалось, сама магия внутри сопротивлялась. Остатки Тёмной силы жгли пальцы. Неподатливая. Это слово Олливандера не шло у неё из головы. Она думала обо всех, кто пострадал — или погиб — по воле этой палочки. Сириус. Фрэнк и Алиса Лонгботтом. Добби. Она сама. Другие люди, кого она даже не знала. Мысль о том, чтобы пользоваться ею, была отвратительна. Но это было самым логичным решением. Она сама вызвалась забрать эту палочку. И Гарри с Олливандером согласились — с её уровнем владения магией и точностью в заклинаниях у неё было больше всего шансов справиться. Если Гарри мог использовать палочку Питера Петтигрю — того, кто предал его родителей, — то и она справится с палочкой в двенадцать и три четверти дюйма из ореха с сердцевиной из драконьей жилы, принадлежавшей Беллатрисе. Гарри рассказал, что во время побега из поместья Малфоев Рон обезоружил Фенрира и, скорее всего, сейчас пользовался его палочкой. Гарри собирался расспросить его, когда Рон снова начнёт с ним разговаривать. Пока что дверь в его комнату оставалась закрытой — одно это уже подтверждало, что у Рона есть палочка. Просидев целый час в комнате очень ослабевшего Олливандера и выслушав рассказ о волшебных палочках Беллатрисы и Петтигрю, чтобы хоть как-то приручить их магию, Гермиона была уверена, что на этом все разговоры сегодня закончились. Но Гарри вдруг рассказал о Бузинной палочке. У него было видение, в котором Волдеморт завладел ею. С тех пор голова у неё шла кругом. Он помог ей вернуться в спальню, и они ещё несколько часов перебирали книги — успели просмотреть около восьмидесяти — в поисках хоть какой-то информации об этом артефакте. Из них отобрали тринадцать, по степени надёжности и ценности информации, и Гермиона пообещала внимательнее изучить их все. Хотя сразу предупредила: не стоит ждать чуда. Большая часть сведений — слухи, фольклор и легенды. Она уже изучала тему Даров Смерти, когда они прятались в лесу Дин, и знала: материала — кот наплакал. Пролистав три книги и не найдя ничего толкового, она решила: стоит хотя бы попробовать простые заклинания с палочкой Беллатрисы. Чтобы рука привыкла. Сейчас она сидела на кровати, крутила палочку и собиралась произнести простенькое Акцио, чтобы начать. Но дверь открылась раньше, чем она успела. И она буквально почувствовала возмущение Драко, когда он увидел палочку, которую просто не мог не узнать. — Ты с ума сошла? — рявкнул он. — Это, надеюсь, не… — Палочка Беллатрисы, — спокойно закончила она. — Да, это она. — И какого хрена она у тебя? — Гарри с Роном разоружили её в поместье, — ответила Гермиона и перевела дыхание. — И теперь я буду ею пользоваться. У него глаза округлились, и он чуть ли не подавился вдохом. Вены на шее вздулись. И начал душить гнев. — Ты не будешь её использовать! — выкрикнул он. На её лице тут же промелькнула обида. — Я не спрашивала у тебя разрешения. — Ты вообще понимаешь, сколько людей убито и замучено этой штукой?! — Голос у него дрогнул. — Сотни! За эту и прошлую войну! — Я знаю! — огрызнулась она. — Но не палочки убивают, Драко. Убивают люди. — Всё не так просто, и ты это знаешь! Палочки выбирают своих хозяев! Эта — злая. Ты не справишься. — Справлюсь. — Ты — маглорождённая. Она это почувствует. Она будет сопротивляться и постарается тебе навредить. И ты слишком хорошая, чтобы таскать в руках эту… — он махнул рукой, — вот это! — Другого выхода нет! — выкрикнула она. — Наши палочки забрали егеря, у Тонкс запасных нет! Придётся использовать то, что есть! — То есть это идея Поттера? — Нет, моя! — А он какой тогда пользуется? Палочкой Рудольфуса? Или моего отца? — Нет, у него палочка Петтигрю, — твёрдо ответила она. — И поверь, ему приходится гораздо сложнее, чем мне. Но, как я уже сказала, нужно использовать то, что есть. — Это полный бред, — пробормотал он, стиснув переносицу и взъерошив волосы. — Почему ты меня не слушаешь? Ты недооцениваешь, насколько она опасна. — А может, это ты недооцениваешь меня? — бросила она. — Я справлюсь. Я уже приняла решение. — Ради Мерлина, Грейнджер, почему ты такая чертовски упрямая? — Я упрямая? — недоверчиво переспросила она. — Это ты не можешь остановиться! — Возьми мою, — выпалил он. Почти с мольбой. — Просто… пользуйся моей. Она замерла, на мгновение лишившись дара речи от того, как легко он предложил ей самое ценное, что у него было. — Ты же знаешь, это не выход, — сказала она тише. — Почему нет? — Потому что тогда палочки не будет у тебя. — Ну и что? Поделим. — А зачем делить, если есть другая палочка? К тому же твоя вчера чётко показала, что не хочет меня слушаться. — Он нахмурился. — Если ты и дальше будешь ею пользоваться, она просто не сможет ко мне привыкнуть. А эта… — она кивнула. — Эта хотя бы свободна. И ты это знаешь. Он зажмурился, зубы скрипнули. — Я ведь не смогу тебя отговорить? — Нет. — Иногда ты просто невозможна, — пробурчал он. — Честное слово. Она улыбнулась. — Я в курсе. Он вдруг ощутил, как на него навалилась усталость — сел, ссутулившись, облокотился на колени, прикидывая, с чего бы начать список следующих разумных доводов. Но едва её пальцы коснулись его запястья — медленно, рассеянно, будто мимоходом, — весь этот список рассыпался к чёрту. И с ним — весь его пыл. — Я понимаю, что это не совсем удобно, — сказала она мягко. — Но на войне не до удобства. Драко усмехнулся: — Тогда хотя бы позволь мне помочь. Я видел, как она ею пользовалась. Знаю её характер. Может, подскажу что-то. — Было бы очень полезно, — тут же ответила она. И, склонившись, легко коснулась губами уголка его рта. — Спасибо, Драко.