Часть 6

На следующий день я отправился на работу. Настроение было хорошее, поэтому я решил пойти пешком, прогуляюсь заодно. Где-то на середине пути я посмотрел на время. Черт, опаздываю. Поэтому я ускорил шаг и дабы срезать путь, решил пройти через переулок. Угол переулка пах мочой и гнилью. Дождь, начавшийся неожиданно, превратил булыжную мостовую в скользкий каток. Я спешил, проклиная себя за то, что срезал путь. Тень, отделившаяся от стены, заставила меня остановиться. Три силуэта, размытых дождем, медленно приближались. Инстинктивно я сжал кулаки. Они не выглядели как бомжи — слишком аккуратно, слишком целенаправленно они двигались. Один из них, самый крупный, рывком вырвал из моей руки сумку. В этот момент стало ясно — это не грабеж. Это что-то другое. Первый удар пришёлся в челюсть. Звезды вспыхнули перед глазами, мир на мгновение превратился в бесформенную массу звуков и боли. Я упал, но тут же поднялся, кровь щипала глаза, вкус металла разлился во рту. Это была не драка — это была бойня. Они били по очереди, сильно, методично, не давая мне ни единого шанса. Я пытался защищаться, но был слабее, усталее. Каждый удар отдавал в костях, в лёгких, в самом сердце. Потом — темнота. Не резкая, а постепенно сгущающаяся, затягивающая в себя, как болото. Я слышал их голоса, глухие, несвязные, как будто сквозь воду. Чувствовал, как меня тащат, волокут по земле, чувствовал боль, но уже не так остро. Все расплывалось, становилось тусклым, безликим. Вкус крови — металлический, едкий — смешался со вкусом пыли и асфальта. Голова раскалывалась, будто кто-то заколачивал в нее гвозди. Я попытался подняться, но боль пронзила все тело — от разбитой губы до, кажется, сломанных ребер. Мрак вокруг сгустился, расплываясь в нечеткие силуэты. Последнее, что я помню, — это кулаки, свист ударов, резкий удар в висок… и затем — ничего. Теперь я сидел в пустой комнате на стуле, связанный. Руки за спиной стянуты тугой веревкой, врезающейся в кожу. Вокруг царила темнота, прерываемая лишь редким мерцанием света из щели в стене. Запах затхлой сырости и чего-то еще — резкого, химического — щипал в носу. Страх, холодный и липкий, обволакивал меня. Кто это? За что? Потасовка у бара? Какой-то случайный конфликт, который вышел из-под контроля? Или это… запланированное? Мысль о том, что это было не случайно, пронзила меня с новой силой. Тогда кто они? И что они хотят? Деньги? Информация? О чем они могли бы знать? Сдавленный стон вырвался из моей груди. Боль заставила меня сжаться, каждый вдох отдавался острой болью в ребрах. Я попытался сосредоточиться, вспомнить что-нибудь, что могло бы пролить свет на происходящее. Но мозг был забит туманом, разбитыми воспоминаниями. Тишина. Глухая, давящая тишина, в которой я слышал только собственное учащенное сердцебиение. Я напряг слух, стараясь уловить хоть какой-то звук, хоть какой-то намек на то, что происходит за пределами этой жуткой камеры. Вдруг, тишину прорезал скрип двери. Сердце ушло в пятки. Я затаил дыхание, напрягая каждую мышцу, готовясь к худшему. Шаг. Еще шаг. Тень приближалась. Я стиснул зубы, ожидая удара, крика, пытки… Вместо этого я услышал голос. Грубый, низкий, с угрожающим привкусом. — Проснулся, спящая красавица? — голос прозвучал совсем рядом, и я почувствовал, как на моей щеке коснулось что-то холодное и жесткое — металл. Пистолет. — Не бойся, ты не основная моя цель. Мне нужна твоя девушка. — Девушка? — это он про Анастейшу? — Да, вы же с ней встречаетесь. — он показал мне фото со статьи, где были мы с Аной. — Что она тебе сделала? — На зоне из-за неё оказался. — На зоне? А, я понял. Ты тот придурок, который её избивал. А чего ты ожидал? — Эта сука не захотела со мной встречаться. — Да такому мудаку даже алкоголичка не даст. — я усмехнулся, а после мне прилетел удар по лицу. — Ладно, некогда мне с тобой болтать. Следите за ним. — парни вышли из комнаты. Я сидел и ждал. Черт, руки затекли. Вдруг в помещение зашла Ана. Как она меня нашла. Ана подошла ко мне. — Себ. Себ, всё хорошо, — произнесла она, и я почувствовал, как внутри меня возникает надежда. — Ана, — вырвалось у меня, когда я встретил её взгляд. — Что ты тут делаешь? — Спасаю тебя, — ответила она, начав развязывать мои руки. Я не мог поверить, что она пришла. Как она смогла пройти мимо парней? — Как ты прошла мимо парней? — спросил я, полон недоумения и опасений. — Каких парней? Не было никого, — её голос звучал спокойно, но в следующий момент за спиной послышался звук. Кто-то перезарядил дробовик, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее от страха. — Так, так, — послышался прокуренный голос, который заставил меня вздрогнуть. Я вздрогнул, понимая, что этот парень был слишком близко. Ана встала, закрывая меня собой. Нет, не смей — Кто же к нам пожаловал? — спросил он, и в этот момент время будто замедлилось. Я слышал, как стучит моё сердце, а во рту пересохло от ужаса. Он поместил палец на спусковой крючок. И в этот момент Ана схватила дробовик за ствол и резко отвела его в сторону. Я не успел осознать, что происходит, как парень выстрелил. Нежданчик. Я закрыл глаза, когда она с силой ударила прикладом в лицо налётчика. Он отпустил дробовик, и я увидел, как она, не раздумывая, прицелилась в него. Но в комнату зашёл ещё кто-то. Ана среагировала на автомате и выстрелила. Я даже не успел понять, что произошло, как тот человек упал, держась за ногу. Моя храбрая девочка. Как же я за неё испугался. — Анастейша, уберите оружие, — раздался голос полицейского. Ана бросила дробовик и подняла руки. Ужас накрыл меня, словно холодная волна. Ана сама была очень перепугана. Полицейский подошёл и забрал оружие, а я всё ещё находился в прострации. Наконец, я немного отошёл от шока, и Ана развязала мои руки. Я почувствовал, как жизнь возвращается в мои конечности, но потом она помогла мне встать — и я неожиданно потерял сознание. Как же всё будто разом схлопнулось в темноту, оставив лишь ощущение страха и загадки, что же произойдет дальше. Когда я открыл глаза, рядом со мной была врач, которая ставила мне капельницу. — Здравствуйте, мистер Стэн. Я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете? — Голова раскалывается. — я попытался сесть, но тело отозвалось ноющей болью. — И тело болит. — Вы помните, что произошло? — Меня какие-то парни похитили. Они хотели навредить Анастейше. — я осмотрелся по сторонам. — А где Ана? — Всё нормально с вашей невестой. Пошла кофе попить. Я облегчённо вздохнул. Она в порядке. Но… Она представилась моей невестой. Неужели, все-таки между нами что-то возможно. — Я к вам скоро вернусь. Когда закончится лекарство, вытащите капельницу. — Хорошо. Врач вышла из палаты, а лежал в раздумиях. Надо упечь этого парня за решетку как можно дольше, чтобы больше не мог навредить моей Ане. Вскоре я вытащил капельницу, и черз мгновение в палату зашла Анастейша. — Себ, — тихо произнесла она, и эта простая фраза добавила мне сил. — Ну привет, невестка. О, ты в моей кофте, — улыбнулся я, пытаясь развеять напряжение. Обычно я не смог бы произнести шутку в таком состоянии, но её присутствие меня воодушевляло. Она усмехнулась и, поставив кофе на тумбочку, села рядом. — Почему ты представилась, как невестка? — спросил я, уже ощущая, как поднимается мой настрой. — По-другому меня бы не впустили, — ответила она. — Можно было сказать, что ты моя сестра. — Ляпнула, не подумав, — произнесла она, проводя рукой от моего виска до подбородка. Я наклонил голову, наслаждаясь её прикосновением и смотря в её прекрасные глаза. — Ты как? — спросила она, и я почувствовал, что это важно для неё. — Нормально, — сказал я, чуть сев в постели. Тело немного болело, но это было не так важно. — Правда, тело немного болит. — Прости, это из-за меня ты там оказался, — произнесла она, и в её голосе я услышал искреннее сожаление. — Не ты же меня похитила, — сказал я, но знал, как сильно она заботится обо мне. — И всё же прости. И старайся больше не попадать в передряги из-за меня. И если ещё раз так резко отключишься, я тебя убью, — продолжала она с лёгкой усмешкой, но я понимал, что это не шутка. Я раскрыл рот от удивления, и она воспользовалась моментом. Быстро накрыв мои губы своими, она положила руки мне на шею. Внутри меня вспыхнуло тепло, и я ответил с не меньшей страстью. Наш поцелуй перешёл во французский, и я потерял ощущение времени. Это было похоже на волшебство, страсть и любовь соединились в одном моменте. Но вскоре от дверей послышался кашель, и мы отстранились друг от друга, немного смутившись. — Это, конечно, хорошо, что вы снова вместе, но пациенту нужен покой.— произнесла врач, отчётливо подмечая нашу пылкость. — Извините, не удержалась, — отрезала Ана, но в её глазах я видел, что она всё ещё взволнована. — Ладно, бывает. — врач, похоже, была не в настроении спорить. — В общем, мистер Стэн отделался только синяками и ушибами. Никаких переломов нет. Неделю покоя, массажа и мази от синяков, и вскоре опять встанет на ноги. — Хорошо, — сказал я, благодарно кивая. — Берегите себя, — сказала врач и вышла. — Тут ещё полежишь или домой поедем? — спросила Ана, и я почувствовал, как у меня появился непреодолимый зуд уйти из этой больницы. — Лучше домой. Не люблю больницы, — ответил я, немного посмеиваясь, хотя чувствовал, что говорю это больше для себя. Она помогла мне встать и, я с недовольством отдернул уголок ночнушки. — Вот надо было им эту ночнушку надевать, — пробормотал я, испытывая легкое раздражение по поводу своего наряда. — Надо было. — резонировал её ответ, и это только добавило мне уверенности. Я почувствовал, как она аккуратно сняла с меня ночнушку, и в этот момент мне стало неловко от всех синяков на моем теле. По лицу Анастейши было видно болезненное чувство вины, и я вдруг понял, насколько же она переживала. — Хей. — сказал я, взяв её за подбородок и приподнимая его. — Ана, ты не виновата. — Я вызову такси. — коротко ответила она и отошла к окну, чтобы ввести адрес. Еще до того, как такси приехало, я чувствовал, что вижу её заботу, и это греет меня. Через десять минут мы ехали домой, и она отдала мне мою кофту, потому что моя была грязной. Та самая кофта, которую я отдал ей после того, как отвез домой после бара. Ана помогла мне зайти в её дом. — Я буду у тебя жить? — спросил я, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Да. Будешь под моим надзором, — подмигнула она и усадила меня на диван. — Располагайся, я скоро буду. — Ты куда? — не удержался я, испытывая легкое волнение. — За твоими вещами, — ответила она и скрылась, а я остался один на диване, смотря телевизор, погружённый в мысли о том, как сильно я ей обязан и как сильно хочу, чтобы это было началом чего-то нового. Я взял телефон и созвонился со своим адвокатом. Он пообещал мне, что этот Рендольф будет сидеть за решеткой до конца своих дней. Будет знать, как обижать девушек. И ещё Ана не будет участвовать в этом. Я сидел на диване и смотрел телевизор, когда Ана вернулась. Она выглядела немного изменившейся, будто после того, как собралась с мыслями, ей стало легче. Но я всё равно чувствовал себя неловко — её помощь мне в такой личной ситуации была чем-то новым и непривычным. — Ты быстро. — сказал я, а Анастейша присела рядом рядом. — Старалась. — ответила она, и я заметил, как она слегка покраснела. — Пойдёшь мыться? — Пойду. Не грязным же ходить. — я попытался пошутить, но внутри всё равно было неловко. — Помощь нужна? — она спросила с готовностью, которая приятно удивила. — Не помешает. — признался я, приподняв руки. — Я руки высоко поднять не могу. Это мой максимум. Она кивнула, и мы направились в ванную. Как только вода начала наполнять ванну, я почувствовал, как накатывают волны смущения. Когда Ана сняла с меня одежду, кроме боксёров, я надеялся, что она не заметит, как меня слегка передёрнуло от неловкости. Но в этот момент она проявила такую заботу, что всё это казалось естественным. — Дальше ты сам. Я отвернусь, пока ты не залезешь в ванную. Окей? — голос её немного дрожал. Да, она и сама стесняется не меньше меня. — Хорошо. — ответил я с лёгкой улыбкой, стараясь не показывать свои эмоции. — Не знал, что ты такая стесняшка. Анастейша отвернулась, а снял боксёры и залез в ванную. Как хорошо, что пены было достаточно, чтобы закрыть мою нижнюю часть тела. Когда Ана начала мыть мне голову, я закрыл глаза и издал стон. Это было так приятно, что я даже не заметил, как увлёкся. Она не забывала о том, что я её преподаватель, но, похоже, это больше не имело значения. Я расслабился, и её прикосновения вызывали у меня странные, но приятные ощущения. Потом она села на бортик и продолжила мыть мне руки и спину. Я не смог устоять. Потянул её в воду, и, к своему удивлению, оказался в самом сердце этой неловкой ситуации, когда она плюхнулась прямо на меня. — Это было обязательно? — спросила она, нависая надо мной. — А что? — ответил я с ухмылкой, будто так и задумано. Я положил руки ей на талию и посадил к себе на колени. — Мне не захотелось одному ванную принимать. — Я не хотела мокнуть сейчас. — пробубнила она, но меня это только развеселило. — А мне нравится, что ты мокрая. — сказал я, глядя ей в глаза. — Пошляк. — Кто бы говорил. Когда она вылезла из ванной, сняла мокрую одежду, кроме нижнего белья, и укуталась в полотенце, я почувствовал, что она убегает от чего-то, что между нами начало зарождаться. — Ты куда? — Дальше будешь сам мыться. — Ана покинула помещение. — Ана! — крикнул я в след. — Я всë сказала. Какая неловкая ситуация произошла. Блин, надеюсь я не сильно испортил настроение ей. Я закончил мыться и вылез из ванной, и вдруг обнаружил, что тут нет моей чистой одежды. Да твою мать. Я вытерся полотенцем и им же замотался, чтобы сильно не смущать Ану, и вышел из ванной. — Ана, где моя одежда? — спросил я. — В спальне. Кушать будешь? — она выглядела так, будто думала о чем-то своём. — Нет, спасибо. — ответил я, понимая, что её забота была снята одним вопросом. — Через несколько дней тебя ждёт массаж. — сказала она, возвращаясь к тому, что врач посоветовал. — Массаж? Ты серьёзно будешь делать то, что врач сказала? — Это было неожиданно и очень приятно — Ну да. Мне же нужно, чтобы ты выздоровел. Я смотрел, как Анастейша уходит в ванную, и понимал, что эта ночь оставит след в наших отношениях. Она постелила себе на диване и не позволила мне спать на нем, отправила меня в свою спальню. Но мне, к сожалению, не спалось. Слишком много всего произошло за пару дней. Я пошел на кухню, попить воды, но увидел Ану на диване. Такая милая. Такая беззащитная. Как еë вообще можно обижать? Я сел на край дивана. В темноте её черты становились мягкими и нежными, словно глина под заботливым прикосновением мастера. Я наблюдал, как неспокойное дыхание поднимает и опускает её грудь, в то время как мрак вокруг нас, казалось, замер, став свидетелем этого трепетного момента. Сидя в тишине, я чувствовал, как в груди поднимается волна эмоций — смешанные чувства нежности и горечи. Иногда мне казалось, что я вижу не только Ану, но и ту тень, что оставила позади её прошлое. Я знал, что раньше её часто избивали. Эти воспоминания иногда прорывались в мою голову, как порыв ветра, напоминая о том, что у неё был свой собственный бой на пути к этой тишине. Каждый синяк, каждая травма — словно шрамы души, остававшиеся навсегда. Я понимал, что её страдания стали частью её, но в этот момент, глядя на Анастейшу, я хотел забыть о том, что было. Хотел вдохнуть в её жизнь надежду, чтобы она могла восстановить себя заново. Я прокладывал путь к её сердцу через ненастные времена, но в этом мгновении я был просто благодарен за то, что мог быть рядом. Более всего я боялся потерять её. Прекрасная, хрупкая, она спала, и мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы она никогда не просыпалась и не сталкивалась с тем холодным, жестоким миром, который когда-то отнял у неё всё. Я вытянул руку и нежно провел пальцами по её волосам. Её волосы были мягкими, словно шелк, и в этот момент мне захотелось обнять её и защитить, словно Ана — самое ценное, что у меня есть. Я сконцентрировался на её дыхании, оно было ровным, и это помогало мне успокоить драму внутри. Я лёг рядом с Анастейшей и обнял её, в надежде хоть как-то успокоить, защитить, и вскоре уснул. Утром я проснулся один в пустой квартире. Я взглянул на время: 11.17. Понятно, Ана убежала в институт. Я встал с постели, сходил в ванную, умыться. Свет в ванной был ярким и жестким, заливая пространство, но мне казалось, что он лишь подчеркивает тьму, которая окутывала меня. Я стоял перед зеркалом, и каждая деталь отражения была словно ударом в сердце. Мое тело — заслоненное многими слоями боли и страха — было обводимо синяками и царапинами, как холст, который в отчаянии пытался рассказать свою историю. Я медленно поднял руку и коснулся своего лица. Это отражение — не я. Каждый шрам и синяк напоминали о том кошмаре, который толкал меня к грани своего существа. Я видел, как на висках черные тени шрамов пересекаются и формируют узкие реки боли. Это была не просто физическая травма. Это было напоминание о том, что меня похитили. Избивали не ради меня. Меня избили, чтобы добраться до Анастейши. Мои мысли вернулись к тем бесконечным часам безумия, когда страх, как живое существо, завладел мной. Тоска по её улыбке пробивалась сквозь стену боли и угнетения. Я не мог жить, зная, что они решали за меня, заставляя страдать. Я чувствовал себя беспомощным, хотя это было так далеко от правды. Я должен был быть сильным ради неё. Я вдохнул глубоко, борясь с нарастающей паникой, чтобы не дать ей взять верх. Я обязан был заставить эту боль работать на себя. Я должен был выжить, чтобы понять, как защитить Ану. Мои синяки — это не знаки слабости. Это были уроки о том, как далеко я готов зайти ради неё.Смотря в зеркало, я заметил, что в глубине своей души я всё же видел отблеск стойкости. Я научился умирать и заново возрождаться, перескакивая через глубины страха. Я не просто выживу; я найду способ справиться, даже когда это будет нелегко.Каждый шрам — это звезда в ночном небе, которое я научился обнимать, зная, что это не окончание. Это сигнал того, что я был потерян, но сейчас готов вернуться. Я собирался найти их, кто остановил меня и кто представлял собой страх. Я не мог позволить, чтобы они снова забрали у меня то, что я так сильно ценил.Моя решимость возрастала. Глядя на свои отражения, я шептал себе: «Не позволю страху брать верх. Я буду сильным. Я найду способ.» С этими мыслями я вышел из ванной, оставив за собою отражение — несколько потерянного, но живого. Я знал, что нужно делать. Я должен буду сразиться за неё. И самый большой бой только начинался. На тумбочке запиликал телефон.Кто мне там пишет? <Энтони>: Ты куда пропал? На звонки не отвечаешь? я сразу же начал печатать ответ. <Себастиан>: Неприятная ситуация произошла. Я уже разобрался, не переживай. <Энтони>: А сейчас ты где? Что происходит? <Себастиан>: Я у Аны. Всё хорошо. <Энтони>: О как. Значит, свидание в воскресенье прошло удачно. <Себастиан>: Более чем. <Энтони>: Ну ладно, не буду вам мешать) Энтони вышел из сети. Говнюк мелкий. Ладно, с одной стороны я его понимаю. Я бы также написал. Надо покушать приготовить. Я заказал доставку еды и вскоре принялся за готовку. Когда Ана вернулась, я заметил, как она с сарказмом оценила мои кулинарные способности. — Не знала, что ты умеешь готовить. — сказала она, и я не смог сдержать улыбку. — Теперь будешь знать. — ответил я с лёгким вызовом. — А почему ты сегодня оказался на диване? — я вздохнул и привёл в порядок свои мысли. — Не мог один уснуть. Вообще в последнее время плохо засыпаю. — признался я. Трудности со сном стали постоянными спутниками. — И как же ты дома справляешься? — продолжала она с неким беспокойством в голосе. — Таблетки пил. — сказал я, стараясь не углубляться в детали. — Кстати, помнишь, ты забрал меня из бара и отвёз в отель? Почему в отель, если у тебя есть квартира? — У меня ремонт был, — сказал я. Она пожала плечами, и разговор плавно утих. Через два дня, как и обещала, Анастейша сделала мне массаж. Я лёг на её постель, и как она аккуратно разминала мои плечи, я почувствовал, как всё напряжение начинает исчезать. Ана была удивительно нежной и внимательной, и её прикосновения вызывали чувство комфорта. — Если бы не было синяков, уверен, это было бы божественно, — сказал я, чуть поддакивая. — К такому можно быстро привыкнуть. И как я буду потом без твоих массажей? Я видел, как она улыбнулась, и это поднимало мне настроение. С каждым днём я чувствовал, что она и я становимся ближе. Каждый день, когда я просыпался рядом с ней — в её спальне, а не на диване — было абсолютно естественным, и мне это нравилось. Дни тянулись, и я понимал, что всё у меня зажило. Я постепенно учился жить по-другому, и как будто забыл о прежних тревогах. Жизнь с Аной становилась всё более привычной, и её присутствие делало моё существование намного ярче. Фиг со статьёй, сейчас важнее было то, что мы вместе. Но всё же нельзя жить постоянно у неё, поэтому я стал собираться домой. — Такси вызвать? — Анастейша стояла в коридоре, провожая меня. — Я сам вызову. — Ну пока. — Пока Я не уходил. Стоял и смотрел на неё, ощущая, как внутри меня разгорается пламя желания. Не удержавшись, я аккуратно положил руку ей на шею и нежно поцеловал. Она зарылась руками в мои мягкие волосы, и я почувствовал, как волна счастья накрывает меня. На мгновение прервал поцелуй, не в силах удержаться, снова притянул её к себе, раздвигая языком её губы. Каждый её стон отзывался эхом внизу живота, заставляя меня чувствовать, как сердце стучит быстрее. Я нежно взял её за бедра, поднял и понёс в спальню, ощущая хмель и трепет нарастающего влечения. Мы продолжали страстно целоваться, не желая прерываться, раздевали друг друга, стремясь дотянуться до новых оголённых частей тела. Дойдя до кровати, она легла на неё, а я навис над ней, опираясь на одну руку, с удовольствием наблюдая за её красивым телом. Второй рукой начал гладить её бедро и талию, задирая её футболку, пока, наконец, не снял её, и меня переполняло чувство триумфа от того, что она здесь со мной. Мы были полностью обнажены. Я начал оставлять влажные поцелуи на её шее, ключице, груди, ощущая, как её стоны заставляют меня чувствовать себя сильнее. Я видел, как она немного извивалась подо мной, и это будило во мне дикое желание. Склоняясь ниже, я нежно гладил её бедра, а затем аккуратно раздвинул её ноги. Оставляя на внутренней части бедра дорожку из поцелуев, я дразнил её, заставляя испытывать приятные ощущения. Она сама начала гладить себя, и, убрав её ладонь, я резко прильнул языком к её половым губам, осторожно проходя сквозь них и лаская клитор. Она извивалась от непривычных ощущений и ей явно хотелось ещё. Набравшись смелости, она слабо прижала меня к себе, теряя контроль над своим телом. Я вошёл в неё средним пальцем, и, чувствуя, как она сжимает мои волосы, я не мог сдержать стон. Я вышел из неё, взял за бедра и сел на край кровати, ощущая внутри себя смесь возбуждения и удовлетворения. Она нервно сглотнула и опустилась на колени. Я наблюдал, как она обвивает головку языком, и мои стоны становились всё несдержаннее. Я сам начал управлять процессом, настраивая темп, и видел, как она замерла на секунду, заставляя меня нетерпеливо заскулить. Но вскоре она возобновила действие, замедляя темп, и я поражался её усердию, и наслаждался каждым моментом, пока я не закончил. Отстранившись, она сглотнула и встала с покрасневших колен, села мне на колени, и я почувствовал, как её пальцы утопают в моих волосах. Она прикусила мою нижнюю губу, зализывая её и углубляя поцелуй, сплетая наши языки воедино. Я медленно вошёл в неё, постепенно доходя до самого упора и слыша, как она громко стонет от удовольствия, что добавляло уверенности в моих действиях. Я начал постепенно двигаться, маленькие, но желанные толчки сводили с ума. Ускоряя темп, я чувствовал, как мы оба приближаемся к кульминации, и это было невероятно. Она крепче прижималась ко мне, иногда царапая мою спину, и вскоре все мышцы напряжённо скользнули, а я почувствовал, как она достигает оргазма. Я вовлёк её в поцелуй, продолжая входить с каждым разом всё более резко, а затем, издав стон, кончил ей на бедро. Мы сидели и старались отдышаться. Она без сил легла на кровать, а я лёг боком, облокотившись на руку. — Видимо, мне не суждено покинуть твою квартиру, — сказал я с улыбкой, ощущая, как желание всё ещё переполняет меня. — Видимо. — ответила она с усмешкой. Я положил руку ей на щёку и большим пальцем коснулся её нижней губы, чувствуя, как сердца стучат в унисон. — Ты такая красивая. Я приблизился к ней и поцеловал, ощущая, как искры пробегают по моему телу. Она зарылась пальцами в мои волосы, ответив на поцелуй, и я почувствовал, как моё сердце резко забилось от волнения. Я начал покрывать её ложбинку жгучими поцелуями, поднимаясь к ключицам и спускаясь к талии, теряясь в её тепле и сладком аромате. Вдруг я отстранился и начал играть с её сосками, мягко сжимая и легонько оттягивая вверх, наслаждаясь каждым её стонам, чувствуя, как она снова возбуждается от моих действий. Когда я одним движением заставил её раздвинуть колени и устроился между ними, адреналин заиграл в венах. Она стонала и извивалась подо мной, а вскоре я почувствовал свою горячую плоть между её влажными складками, покачивая ею снизу вверх. Стон, вырвавшийся у неё из уст, когда я проник в неё, отозвался внутри меня животным желанием. Она прогнулась в спине, выставив ягодицы навстречу. Её тело дрожало, и я ощущал, как её волнения переходят на меня. Я начал двигаться в медленном темпе, постепенно переходя к более резким толчкам, и не мог сдерживать возбуждение. Ана больше не могла себя контролировать, выгибалась подо мной и продолжала стонать моё имя — снова и снова. Я почувствовал, как её руки провели по моей спине, оставляя царапины, и это только подстегивало мою страсть. Она закинула ногу на моё бедро, и оргазм стал невероятно близким. Я уткнулся в её грудь, обжигаясь от сладкого желания, и начал водить языком по ореолу, и из меня продолжают выходить стоны, перемешанные с ругательствами. Ещё несколько грубых толчков — и она кончила. Я видел, как её потряхивало от оргазма, и вскоре сам испытал своё удовольствие, кончив ей на живот, ощущая, как стон вырывается из моих уст, наполненных удовлетворением. Мы оба тяжело дышали, не веря, что всё это произошло. Весь мир вокруг исчезает, всё, что у нас остаётся, — это просто мы. Мы — это всё, что имеет значение. В этот момент я понимаю, что не только физически, но и эмоционально, мы связаны навсегда. Каждый наш вдох, каждая волна удовольствия, каждый новый шаг — это часть нашего общего пути, который только начинается. Я чувствую, что это не просто физическое слияние, а нечто намного более глубокое. Это момент, когда два сердца сливаются в одно, и я знаю, что это будет вечно. — Подай полотенце, — попросила Ана. — Где оно? — Там, на стуле, — ответила она, показывая рукой, и я почувствовал тепло её глаза на себе. Я встал, подал ей полотенце и вернулся в постель, всё еще охваченный эмоциями. Она вытерла всё с себя и бросила полотенце обратно на стул. Чувствовал, как устаю — ни одна физическая нагрузка с этим не сравнима, а эмоции захлестнули меня. Анастейша повернулась ко мне и положила голову мне на грудь, и вскоре уснула. Я же крепче обнял её. Никогда не отпущу. Я всегда буду только с ней.