Часть 1. Жизнь разделилась на "до" и "после"

      Она стояла, не в силах вымолвить ни слова. Да, она уже попрощалась к этому моменту со своим голосом, но, казалось, даже мысли покинули ее. Сестры, нож… Она пошла к принцу, намереваясь убить его, чтобы стать морской пеной не с этой зарей, а чуть меньше, чем через триста лет, но что-то останавливало ее.       Пена морская… По сути, это конец всего. Конец жизни, конец надежд, так рано! Всего лишь через пятнадцать лет, пятнадцать лет жизни вместо трехсот!       Но принц, которого она так любила! Нож выпал из ее руки, с грохотом упал на пол.       — Моя немая крошка! — воскликнул принц, подскакивая.       Принцесса, лежавшая на груди принца, с испугом подскочила, а принц чуть побледневшими губами позвал:       — Стража!       Однако его голос был слишком тихим и стража не услышала этот полушепот.       «Ты меня предал!» — сказала бы Русалочка, если могла, этого она собралась, подняла нож и ударила им принца в грудь.       Из груди принца потекла кровь, невольно брызнула на ноги Русалочки.       «Не получить мне бессмертной души, — подумала она. — Но… Я снова стану русалкой, вернусь к сестрам и бабушке, а потом… А потом у меня почти что триста лет, чтобы получить себе бессмертную душу!»       Она все ждала, что ее ноги срастутся и вместо них появится красивейший рыбий хвост, однако этого так и не произошло. Принцесса, придя в себя, кое-как выскользнула из шатра и добралась до стражи, которая, видя ее испуганный вид, помчалась к ложу новобрачных.       Ее жизнь разделилась на «до» и после». Она сидела, прикованная цепью к стене корабля. Несмотря на то, что она убила принца, а кровь попала ей на ноги, рыбий хвост так и не вернулся. Наоборот, к ней вернулся голос, но, памятуя о том, что она для всех была немой, Русалочка так и не стала показывать, что больше не нема.       «Будто рыба», — однажды подумала она.       Стража открыто глумилась над ней. Нет, к ней никто не приставал — корабль, все-таки, на виду у стольких людей, но смешки и описания скорой гибели были постоянными ее спутниками.       — А представь, ей кишки выпустят, а она даже покричать не сможет       — Зато, если не помрет раньше, никто не будет мешать посмотреть столь любопытное зрелище до конца.       — И уши не заложит от визга — одни плюсы!       В суде ее вряд ли бы стали выслушивать в любом случае — смысл тратить столь драгоценное время на ту, которая покусилась на священную особу, однако в случае Русалочки суд прошел на удивление быстро.       — Виновна, — произнес судья.       «Виновна», — постоянно отзывалось эхом в ее голове.       «Виновна, виновна, виновна», — постоянно думала Русалочка и в ожидании скорой смерти, и по дороге на эшафот, и стоя перед тысячами людей.       Она смотрела на бескрайнее голубое небо, напоминавшее ей океан, и изо все сил старалась не плакать — еще не хватало, чтобы кто-то посмел подумать, что она боится смерти. Она не боялась смерти — у русалок нет бессмертной души, поэтому какая разница: стать пеной морской сейчас или чуть меньше, чем через триста лет? Но от мысли, что она больше никогда не увидит своих сестер, мать, отца, бабушку сердце Русалочки разрывалось.