Часть 2. Вопреки обыкновению

      Вопреки обыкновению она не расплылась пеной морской. Хотя этот факт, скорее всего, бескрайне удивил бы жаждавших увидеть максимально жестокое зрелище.       Однако и здесь удивления хватало. Ведь, согласно соображениям так называемого общественного приличия, женщину было до́лжно сжечь на костре.       Части тела Русалочки были прибиты к воротам разных городов королевства ради устрашения жителей, однако она, этого уже не знала. Русалочка не видела ни вечной тьмы, ни уж тем более Царства Небесного — его русалкам видеть не положено. В голове шумело, казалось, была возможность открыть глаза, но делать это было страшно — мало ли, что она увидит? А вдруг это будут адские муки, которые она, без сомнения, заслужила. Но заслужила ли? У нее нет бессмертной души, ей нечем страдать в аду. Да и даже у нее нет надежды на будущее — какое может быть Царство Небесное тем, у которых бессмертной души не может быть по определению?       Русалочка осторожно открыла глаза. Потолок — кажется, простой деревянный, прямо как в не очень богатом доме. Посмотрела на руки — все в порядке, обычные ее руки. Да и она лежит на спине…       Русалочка осторожно встала с кровати — оказывается, она лежала на заправленной постели в среднего достатка доме, огляделась…       На нее смотрело пять пар глаз. Или больше — голова до сих пор кружилась.       — Сашенька, — сказал кто-то незнакомый. — Что с тобой?       — Беременна? — спросил другой человек.       Они говорили, казалось, на каком-то другом языке, но Русалочка и понимала его, и явно могла ответить.       — Нет, — ответила Русалочка, не понимая, что такое «беременна», но догадываясь, что ее зовут Сашей.       — Нельзя раскисать, Сашенька, никто вместо нас сатрапа не убьет, — сказал молодой человек.       Русалочка чуть опасливо подошла к зеркалу, посмотрела в него. Какая-то странная одежда, но немного похожая на ту, которую носили в ее прежней жизни люди при дворе принца, не очень обычная прическа с убранными волосами…       — А кто такой сатрап? — спросила Русалочка. Казалось, какие-то воспоминания пришли к ней в голову и, будто осторожно, она спросила. — Принц?       — Король, — рассмеялся парень неподалеку. — Сашенька, приходи в себя, ты нужна нам живой и здоровой.       Русалочка прошлась по комнате, огляделась по сторонам. Воспоминания, будто пришедшие со стороны, постепенно приходили к ней в голову.       Ее зовут Александра Лисовая, она родом с Волыни, дочь священника. Всегда думала о чем-то бо́льшем, мечтала сбежать из дома, но готовилась к замужеству, даже жениха ей подобрали — иконописца, трудившегося в отцовой церкви. Иконописец был неплох, но был излишне верующим, казалось, даже более верующим, нежели батюшка, кроме того, монархистом до мозга костей. Быть может, будь Лукиан не столь ретив в вопросах веры и не демонстрировал столь часто свои политические взгляды, она бы и вышла за него замуж, родила бы детей, но добровольно запереть себя в четырех стенах и окружить тучей детей…       Она имитировала похищение, чтобы родители и жених так по ней не убивались, уехала в столицу. Примкнула к народовольцам, начала подготовку к цареубийству…       — …когда вешать будут, — раздался обрывок фразы.       Русалочка обернулась и невольно произнесла:       — Меня…       Остаток фразы «уже вешали, ничего страшного» застрял на ее губах, она вовремя поняла, что нужно забыть или по крайней мере не вспоминать вслух свое прошлое.       — И тебя, и меня — всех, — сказал молодой человек.       — И ничего страшного, — ответила Русалочка.