Глава 1: Пролог.

      Артемида.              Это был длинный день: сначала был совет олимпийцев, который созвал её отец, чтобы попытаться устранить предполагаемую угрозу, которую представлял её сын, и более половины совета проголосовали за то, чтобы не убивать его, так что Гарри всё ещё дышал. Оставалось надеяться, что с помощью крысы, которую Артемида оставила директору, с крестного отца Гарри снимут всё обвинения, а смертные, с которыми должен был остаться её сын, прислушаются к угрозам и больше не будут причинять ему вреда, но она надеялась, что они переступят черту, просто чтобы скормить их Охоте. Гарри должен был пробыть у них всего две недели, пока не восстановятся кровные чары, а потом она собиралась послать кого-нибудь за мальчиком и перенаправить его в их лагерь.              Это была еще одна вещь, о которой беспокоилась Артемида, — её Охотники. Она шла по главной улице Олимпа, и толпы людей расступались перед ней из уважения и страха, пока она направлялась к своему храму. И не ожидала вопросов от своих подручных, которые, как она знала, будут там, — все в Охоте должны были почувствовать, что она считает Гарри своим ребенком. Она избегала этого, пока могла, когда шла к храму, но слишком скоро оказалась внутри. Артемида вздохнула, поднимаясь по ступеням. Снаружи он был построен как зеркальное отражение храма Артемиды в Турции, но, войдя в сам храм, Артемида оказалась в своем истинном доме, в диких лесах, которые она оберегала с тех пор, как впервые ступила на эту землю.              Крыша была открыта, впуская свет луны и звезд, воссозданных так, чтобы показать их во всей красе, как это было в древние времена. Артемида слышала тихий стук ног по лесной подстилке — это её подручные ходили туда-сюда, выполняя свои обязанности, связанные со Охотой. Они учились быть повитухами, стрелками и охотниками в целом, чинили и ремонтировали палатки, луки и куртки, учились обращаться с тушами во время охоты. Это были девушки, которые не годились для охоты, нежные души, овладевшие её благословением и жаждой охоты, и, хотя они могли и хотели охотиться по её приказу, она часто меняла охотниц со своими подручными, только когда подручные хотели сменить обстановку, это случалось редко, но случалось. Две нимфы из внутренней рощи остановились, когда она проходила мимо них, держа в руках поврежденные куртки, которые нужно было почистить и починить, и склонили головы в знак приветствия. Проходя мимо них, она почувствовала на спине их вопросительные взгляды, прежде чем углубиться в лес.              Смертные и полубоги, получившие её благословение, передвигались по лесу, заботясь о других жителях и диких существах, которые называют её храм домом. Ни один человек, кроме одного исключения, не был допущен в её храм, ни её отец, ни брат, ни один человек, кроме того, к кому она пришла. Она передала охотникам чучела и трофеи, начиная с калидонского кабана, заканчивая Скорпионом, Бигфутом и Драконом, которого она убила несколько месяцев назад. После них она подошла к алтарю, стоящему в центре её храма. Он был сделан из серебра и стоял низко над землей. На нем лежала копия её серебряного лука и рог, который она получила во время охоты, а основание опутывали корни большого кипариса.              В современном мире его можно было бы назвать молодым человеком, но в те времена, откуда он родом, он уже был мужчиной. Выглядел не старше тринадцати лет, сидел в медитативной позе перед алтарем и читал песнопения на древнегреческом языке. Длинные каштановые волосы были собраны в хвост, на нем была простая серебряная тога и сандалии, к тоге была приколота серебряная эмблема в виде рогов оленя, означающая его положение как верховного жреца её храма.              — …Избавь меня от сомнений и очисти мой разум от ненужных мыслей, пусть я сосредоточусь на своих обязанностях и только на них, пусть Охота ведет меня, а я, в свою очередь, буду питать её… — пропел он, это было чтобы избавить её последователей от сомнений при охоте.              — Дафнис, — мягко произнесла Артемида, привлекая внимание мужчины: его голова поднялась и повернулась, чтобы посмотреть на неё.              — Миледи, — сказал Дафнис, потянулся к трости из кипариса, лежащую рядом с ним, взял её и встал, а затем посмотрел на Артемиду — ну, не совсем, его глаза закрыты, а по лицу от одного глаза к другому проходил шрам, который он носит с давних времен.              Дафнис был одним из редких мужчин, которых она принимала в Охоту. Сын Гермеса и бывший принц, он сбежал из дома, когда отец пытался женить его на принцессе из соседнего королевства. Мальчик не был заинтересован в любви или женитьбе на ком-либо, поэтому, когда он встретил ее, Зою и нескольких охотниц во время охоты, он удивил ее своей историей и развлек своим мастерством игры на флейте. Он был достойным охотником, поэтому она предложила ему место среди них, и, к гневу Зои, он охотно согласился. Когда король устраивал свою охоту в одном из городов во время ее празднования, дочь короля попыталась изнасиловать бедного Дафниса с помощью вина, тогда-то Зоя и столкнулась с ними и в порыве гнева выколола мальчику глаза. Когда правда вскрылась, Артемида лишила Зою статуса лейтенанта на некоторое время и отослала подальше, пока она не научится не совершать столь необдуманных поступков. Но слепой Дафнис, больше не мог охотиться, и она отправила его в свой храм, чтобы он стал ее жрецом. За все эти годы Дафнис не держал зла на Зою и не потребовал от нее извинений, чем снискал большое уважение Артемиды. Теперь он служил ей как верховный жрец и командующий логистикой Охоты, невидимая рука Артемиды.              — Чем я могу быть полезен сегодня? — спросил Дафнис, который, как всегда, был рад услужить, но никогда не стремился угодить.              — Скоро начнется Охота, для которой мне понадобятся все: в Шотландии, в школе волшебников, там обнаружено логово Акромантулов огромных размеров. Директор школы помолился мне о помощи в устранении опасности, прежде чем они решат охотиться на учеников, — сообщила ему Артемида, и Дафнис кивнул головой.              — Конечно, миледи, — говорит Дафнис, — я соберу здесь слуг и сразу же сообщу им, сколько времени, по-вашему, это займет?              — Недолго, — признала Артемида, — С учетом всей силы охоты это займет неделю, может быть, полторы, не больше, планируй соответственно, — приказала она Дафнису.              — Понятно, но я спланирую всё по крайней мере две недели, — кивнул ей Дафнис, — Как мы доберемся туда? Должен ли я помолится и принести жертву вашему отцу о безопасном путешествия? — спрашивает он.              — Нет, — быстро ответила Артемида с нотками гнева в голосе, — Мы с владыкой Зевсом сейчас не в ладах.              Дафнис сделал паузу, вздергивая бровь вверх, но продолжил:              — Тогда, возможно, вашему брату или Посейдону, любой из них будет готов помочь нам, если мы принесем им жертву.              Артемида скорчила гримасу при упоминании брата: она разрешила ему встречаться с Гарри, пока он не причинит ему вреда, и он знал, что её охотники под запретом, но это не мешало ему вести себя несносно, когда он был рядом.              — Помолись моему брату и узнай, сможет ли он подбросить Охоту через две недели, если не сможет, попроси моего дядю и предложи ему несколько трофеев, которые у нас есть. В последний раз мы говорили, он жаловался, что у него недостаточно украшений, возможно, сойдёт Дракон, — сказала она.              Дафнис наклоняет голову:              — Если вы уверены, миледи, я бы подумал, что вы бы хотели оставить Дракона подольше, ведь это недавняя охота, — сказал Дафнис, но не задал Артемиде вопросов.              — Верно, но если нет другого выхода, то мне просто придется загнать его снова, — сказала богиня, стараясь, чтобы в ее голосе звучали нотки веселья, — к тому же, думаю, мой дядя увидит в этом некую поэтическую природу — иметь под водой чудовище, которое поселилось среди звёзд.              Дафнис усмехнулся:              — Конечно, миледи, я прослежу, чтобы это было сделано, — сказал он, и склонил голову.              — Спасибо, друг мой, я буду рада, если твоя музыка снова будет с нами во время этой охоты, — сказала Артемида с улыбкой, которую он не увидел, но знал, что она есть.              — Что ж, это значит, что мне придется немного потренироваться, чтобы убедиться, что я не слишком заржавел, миледи, — усмехнулся он.              — Позаботься об этом, Дафнис, а я вернусь через несколько дней, чтобы договориться о месте встречи, — сказала Артемида, собираясь уходить, но тут слепой охотник снова заговорил.              — Миледи, — сказал он, и Артемида обернулась к нему, приподняв бровь, — могу ли я потревожить вас и задать вопрос?              Артемида вздохнула, она знает, о чем пойдет речь:              — Формально ты только что это сделал, но я разрешаю отложить вопрос на секунду, — сказала она ему, добавляя в голос немного легкомыслия.              Дафнис кивнул и открыл рот, но слов не последовало, он закрыл его, прежде чем снова попытаться заговорить, но Артемида увидела, что это не дает ему покоя, он не хочет сомневаться в ней, в Богине, которой присягнул. Артемида терпеливо ждала, когда он вскоре наконец спросил:              — У вас… ребенок? — медленно спросил Дафнис, неуверенно и с некоторым страхом.              — Нет, — сказала она и увидела, как на его лице расцветает растерянность, — у меня не было ребенка, но есть ли ребенок с моей божественной искрой внутри? Да, — сказала она, наблюдая, как он задумчиво наклонил голову, а затем медленно кивнул.              — Я… понимаю, — осторожно сказал он, — понимаю, миледи, простите меня, если я чем-то оскорбил вас, — сказал Дафнис, низко склонив голову.              — В твоем вопросе не было оскорбления, Дафнис, — ответила ему Артемида, — ты не ставишь под сомнение ни меня, ни мои клятвы, — Артемида повернулась и начала уходить, как услышала его шепот.              — Я расскажу остальным, миледи, — в последний раз опустил голову Дафнис, прежде чем повернуться и отправиться выполнять её просьбу.              — Проследи за этим, Дафнис, — прошептала Артемида в ответ, прежде чем исчезнуть в лунном свете. Теперь ей предстояло иметь дело с самым твердолобым из двух её командиров.              Охотники из лагеря Артемиды.              Это случилось меньше суток назад, и охотников охватила дрожь: это не было похоже на волнение, испытываемое охотниками после убийства, скорее на то, что к ним присоединилась новая сестра, но гораздо, гораздо более сильная. В голове охотников Артемиды пронеслась невозможная мысль: «Неужели у Артемиды появился ребенок?» И все обратились за ответом ко второму помощнику Артемиды, но Зоя Найтшейд была потрясена не меньше, чем они, но была уверена, что их Госпожа осталась верна своим клятвам. Она вернула охотниц к их делам, сказав, что именно она будет спрашивать их Госпожу, и, согласно их клятвам, они должны молчать об этом, ибо никто не знает, знают ли другие боги, и никто не хочет повторения инцидента с Орионом.              Её ноги подкосились, дыхание стало глубоким и ровным, и она стала размышлять, как задать вопрос, но не обидеть свою богиню. Она перебирала в голове возможные варианты, не в силах сказать, что за последние десять или даже двадцать лет не видела от Госпожи даже намека на это. Она ничего не говорила, ни о чем не упоминала, а теперь вдруг появилась Наследница Охоты, кем бы она ни была. Будет ли Леди брать её с собой охотиться? Или оставит в лагере? Попросит ли её уйти с поста второго помощника, лейтенанта охотниц Артемиды, чтобы дать возможность Наследнице поруководить?              На счёт последнего она сомневалась, её госпожа была справедливой, и верила в то, что нужно зарабатывать, а не получать.              Но пока Зоя перебирала в уме свои мысли, створки палатки открылись, и она услышала, как кто-то вошёл, и, поняла, что это может быть её Госпожа, Зоя открыла глаза и увидела вошедшую Фиби.              — Она ещё не вернулась? — спросила Фиби.              — Нет, — сказала Зои тоном, который говорит о том, что это очевидно, и Фиби вздохнула, села, и протянула руку к золотистому оленю, который лежал у стойки для лука. Тот повернул голову и посмотрел на руку, затем обнюхал её и снова опустил голову. По Фиби было видно, что она разочарована, на что Зои невольно ухмыльнулась: олень не позволял никому, кроме Артемиды, прикасаться к себе, и Зои уже давно отказалась от попыток погладить его. Она откинула голову назад и снова закрыла глаза, намереваясь вернуться к своим размышлениям, но у Фиби были другие мысли на этот счет.              — Как ты думаешь, почему она никогда никому из нас не рассказывала? — тихо спросила Фиби.              — Я не знаю, — ответила Зои, не открывая глаз.              — Как ты думаешь, наша Госпожа позволит… её ребенку присоединиться к охоте? — спросила Фиби.              — Лагерь не справится с ней, если она такая же, как наша Госпожа, — сказала Зоя.              — Она? — с легким недоумением спросила Фиби.              Зои сделала вид, что закатывает глаза:              — Как будто у нашей госпожи может быть ребенок мужского пола, — сказала гесперида с оттенком отвращения, к слову, на букву «м».              — О, — сказала Фиби, — в этом ты права, — тихо произнесла она.              Зоя попыталась вернуться к своим размышлениям, но в голове у нее появился полубог и тысяча вопросов, и покой, внутренний или внешний, никак не мог наступить.              — Как ты думаешь, она попросит тебя уйти с поста? — спросила Фиби.              — Нет, наша Госпожа вряд ли сделает это, пока её ребенок не проявит себя, — ответила Зоя на вопрос, который сама уже множество раз себе задавала, — но если она попросит, я с радостью сделаю то, что прикажет Госпожа.              — Думаешь, Аталанта весь год была именно там? — спросила Фиби. На этот вопрос Зои открыла глаза, а затем сузила их. В этом есть определенный смысл, и логика в этом была: если ребенок уже достаточно взрослый, чтобы Охота могла на него повлиять, нужно обучить её контролировать.              Хотя ни Зоя, ни Аталанта не питали иллюзий относительно того, кто из них лучший охотник и воин, Зоя в глубине души признавала, что Аталанта контролирует Охоту лучше, чем когда-либо Зоя. Она была львом почти две тысячи лет и глубоко понимала Охоту, она лучше других учила её контролировать и не обращала внимания на её зов.              Зои медленно кивнула головой, прежде чем заговорить:              — В этом есть определенный смысл, она лучше других охотников понимает Охоту и умеет ее контролировать, — признала лейтенант.              — Как ты думаешь, какая она? — спросила Фиби.              — Не могу сказать, — отвечает Зоя, — но если она похожа на нашу Леди, то будет благородной, свирепой, мудрой и красивой, — кивнула она, как будто уже уверена в этом.              Когда Фиби открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, олень, который в остальном был тих и неподвижен, поднял голову и посмотрел в сторону створки палатки, Фиби затихла, а сердце Зои начало биться быстрее, когда она тоже повернула голову и посмотрела на отверстие палатки, с ожиданием, и, к счастью, ей не пришлось долго ждать, Вскоре они отворились, и обе девушки склонили головы, когда Артемида вошла в палатку. Богиня посмотрела между двумя девушками, затем облегченно вздохнула, прошла внутрь и повесила свой лук, а затем села, позволяя оленю подойти и положить голову ей на колени, после чего Артемида начала гладить его по голове.              — Вольно, — со вздохом сказала богиня, когда обе девушки подняла головы.              — Моя госпожа, — повторили обе девушки, чем заставили её улыбнуться. Но ни одна из девушек не произнесли ни слова, пока Богиня с легкой улыбкой продолжала гладить голову оленя.              — Спрашивайте, — сказала Артемида, глядя на девушек, чьи головы повернулись к ней, а затем снова посмотрели друг на друга, — причина, по которой вы так приветствовали меня очевидна, так что спрашивайте, потому что, прежде всего, я обязана ответить всем вам.              Наступила тишина, прежде чем Зоя заговорила:              — Как? — спросила она, зная, что её Госпожа поймет, о чем она спрашивает.              — Ритуал, — сказала Артемида, — устроенный двумя волшебниками, они пытались призвать другую Богиню, но по недосмотру случайно вызвали меня, — объяснила Богиня, и при упоминании волшебников глаза Зои расширяются.              — Она волшебница? — потрясенно прошептала Зоя.              — Она? — недоуменно переспросила Артемида.              — Ваша дочь, конечно же, — сказала Фиби, и глаза Артемиды мелькнули туда-сюда, пока в её глазах не вспыхнуло понимание, чисто на одно мгновение, охотницы никак бы не смогли это заметить. Артемида сохранила покерфейс, но внутри уже истерически смеялась.              — Да… — медленно произнесла Артемида: — Так и есть, — стараясь не выдать своего веселья добавила она.              — А Владыка Зевс знает? — спросила Зоя с тревогой в голосе.              — Да, мой отец знает, и он был не слишком рад, — говорит Артемида, — Он пытался созвать голосование, чтобы моего ребенка убили, но в итоге оно провалилось, — объяснила она, а её тон, который почти всегда был под жестким контролем, всё же выдал гнев, который она чувствовала в себе.              Зои вздохнула: Наследница Охоты была в безопасности. Пока что.              — Почему? — спросила Фиби.              Артемида на мгновение замерла, вспоминая ту ночь, когда Лили Эванс и Джеймс Поттер призвали её. Тогда она согласилась из любопытства, и ничего больше. Она не сказала бы, что у неё был материнский инстинкт, но сейчас она очень заботилась о мальчике. Но не тогда, поэтому она пожала плечами и сказала охотницам правду.              — Больше всего из любопытства, — кивком головы признала Артемида, — помогло и то, что двое, вызвавшие меня, действительно сожалели о оскорблении, которое нечаянно нанесли мне своим случайным призывом, и они не просили меня нарушить клятву или самой выносить ребенка, я исполнила их желание.              — Сколько ей лет? — спросила Зоя.              — Тринадцать, через несколько месяцев исполнится четырнадцать, — сказала ей Артемида, и лицо Зои исказилось в замешательстве.              — Но почему так долго ждать, чтобы рассказать нам о ней? — спросила Зоя: — Вы… вы не доверяли нам? — добавила Зоя, но Артемида услышала между её словами: «ты не доверяла мне?».              — Я думала, ребенок умер вместе со своими смертными родителями, — вздохнула Артемида, прежде чем начать рассказ обо всем, что произошло в мире волшебников, опустив все, что хоть отдаленно упоминало пол Гарри. — …И я ничего не слышала о ребенке из-за их чар, пока не услышала молитву в разгар охоты на василиска… — Артемиду прервал крик ее лейтенанта.              — Василиск?! — удивленно вскрикнула Зоя. Артемида предпочла не продолжать, а посмотрела на своего лейтенанта: — Она охотилась на василиска одна?! Без божественного оружия?! Сколько лет было зверю? — спросила Зоя, хотя была в равной степени потрясенной и очарованной этой историей.              — Почти тысячу лет, потому что он был в спячке под их школой, но это был великолепный зверь, — с улыбкой говорит Артемида, — и великолепная охота, — с ухмылкой посмотрела она на Зою.              — Она убила его в одиночку… — спросила Зоя: — Когда она присоединится к охоте, миледи? — - спросила лейтенант, так как уже была взволнована встречей с Наследницей, если та смогла в одиночку выследить такого зверя, но когда увидела жесткое холодное выражение лица Артемиды, в животе у неё образовалась яма.              — Это невозможно… Ты помнишь магазины, которые я приказала сжечь несколько месяцев назад?              — Да, но я не… — начала было Зоя, прежде чем её глаза расширились в понимании: — Нет… — с ужасом сказала она.              — Да, — говорит Артемида, — даже если бы мой ребенок присоединился бы к охоте, ему пришлось бы нарушить свою клятву, Афродита наслала проклятие, — сказала богиня, — но я считаю, что даже если бы это было не так, этого бы всё равно не произошло, — признала Артемида, и пожала плечами.              — Что? Почему нет? — потрясенно спросила Фиби: дочь Артемиды отказывается от Охоты? Как такое вообще возможно?              — Это не так уж и важно, но уверена что причины стоящие, но точно такое же отношение и к лагерю, — сказала Артемида, — к тому же наши отношения… в лучшем случае натянуты, мы пришли к взаимопониманию, и этого пока хватит, — признала богиня охоты, и пожала плечами. Зоя открыла рот, чтобы спросить, но Артемида подняла руку: — Это не моя история, и если ты хочешь знать, то должна спросить напрямую, — твердо сказала Артемида, и Зоя кивнула, так как понимала где приказ, а где нет.              — Хорошо, — сказала Артемида, — а теперь идите отдыхать, утром мы снимем лагерь и отправляемся на южный Лонг-Айленд, дорога займет несколько дней, — сказала она, закрыла глаза, наклонила голову и продолжила поглаживать оленя.              — Мы будем разбивать новый лагерь, миледи? — со смущением спросила Фиби.              — Да, но только на ночь или две, — сказала Артемида, не поднимая глаз и не прекращая гладить своего оленя, — Нам нужно отправиться за море, к нам обратились за услугами, и мы поедем в Шотландию, но по пути мы подберем двух заблудших охотников, — сказала Артемида, и на её лице появилась небольшая ухмылка.              И охотники улыбнулись как один.              Гарри Поттер.              Последние несколько дней у Гарри Поттера были странными: с тех пор как Аталанта и Аполлон подвезли его, и дядя Вернон, и Дадли вели себя так, словно Гарри не существовало: они не разговаривали с ним, не смотрели на него, даже не оставались с ним в одной комнате, всегда уходили, пробормотав какое-нибудь оправдание. Единственной, кто с ним разговаривал, была тетя Петуния, но она, как всегда, отказывалась долго смотреть ему в глаза. Она стучала в его дверь по утрам и вручала небольшой список обязанностей, и под небольшим подразумевалась едва ли треть того, что он привык делать, что сбивало с толку, пока он не услышал, как Дадли спорит с ней о том, когда сам получил небольшой список.              — Ты хочешь, чтобы она вернулась, Даддикинс? — сказала Петуния с немалой долей страха в голосе. Впервые в жизни Петуния была справедлива.              Вся работа Гарри по дому проходила на улице, что позволяло ему не входить в дом почти весь день, если он достаточно растягивал работу и не торопился. Гарри не возражал: чем меньше времени он проводил рядом с Дурслями, тем лучше. Гарри не ужинал с ними, и обычно спрашивал, можно ли ему поесть в своей комнате, на что тётя Петуния лишь кивала головой и отправляла его с полной тарелкой еды, что было ещё одним странным моментом: за последние три года он ел полноценный обед очень мало раз, и то, может быть, раз в две недели. Но за последние четыре дня Гарри не угрожали ни чулан, ни ремень, ни смерть от голода, что должно было быть каким-то рекордом, не то, чтобы он вел учет или что-то в этом роде. Ему даже дали ключ от дома и сказали, что если он будет дома до десяти вечера и выполнит все обязанности по дому, то сможет приходить и уходить по своему усмотрению.              Гарри отказался, сказав тете, что пробудет здесь всего две недели, после чего уедет в последний раз. Он увидел в глазах тети то, чего никогда раньше не видел, — сожаление. Сожаление о чем? Было непонятно, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась, и кивнула. Гарри просто развернулся и пошел обратно в свою комнату, намереваясь не беспокоить их, чтобы они не беспокоили его. Аид, они даже позволили ему выпустить Хедвиг на улицу, чтобы она расправила крылья и полетала вокруг, хотя Гарри выпускал её только ночью, если не отправлял письмо.              Вечером пятого дня пребывания на Тисовой улице Гарри лежал на траве на заднем дворе дома номер 4 и смотрел на ночное небо, пытаясь разглядеть созвездия, а на него смотрела убывающая луна. Он только что закончил ужинать, вымыл посуду и убрал её, ещё не было десяти, поэтому Гарри лежал на спине, наслаждался ночным воздухом, наблюдал за тем, как Хедвиг летала прямо над ним; затем поймала ужин на ночь и сейчас ела на маленьком деревце в углу заднего двора, пока Гарри разговаривал с ней.              — Это просто странно, понимаешь? — сказал Гарри своему первому другу: — Они так не обращались со мной, даже когда я получил письмо из Хогвартса, они никогда не были такими… справедливыми, — вздохнул Гарри. — Такое чувство, что я жду подвоха, как будто так предначертано, это чертовски нервирует.              — Уху! — ответила Хедвиг, прежде чем Гарри услышал, как рвется что-то маленькое и хлюпающее.              — Я бы так не сказал, девочка, — сказал Гарри, — Артемида не поставила их на место, скорее… напугала, понимаешь?              Хедвиг ухнула, прежде чем Гарри усмехнулся:              — Будь вежливее, девочка, — сказал он ей, прежде чем услышал, как она что-то проглатывает и снова ухнула, прежде чем Гарри улыбнулся и закатил глаза.              — Лично я думаю, что у твоей совы всё в меру, — раздался голос из-за спины Гарри. — Я именно, что поставила их на место.              Гарри не подпрыгнул и не обернулся, он лишь слегка улыбнулся:              — Пожалуйста, не соглашайся с ней, это только сделает её более властной, чем обычно, — сказал Гарри, краем глаза замечая, как к нему подходит Артемида. Она остановилась рядом с ним и вместе они смотрели на луну. Они оба наслаждаются тишиной пригородного района, но вскоре тишину нарушают звуки трепещущих крыльев: Хедвиг подлетела и села на плечо Артемиды.              — Ну, привет, милая птичка, — услышал Гарри шепот Артемиды и повернул голову, чтобы посмотреть на них. Артемида гладила снежную сову на своем плече: — Это ты защищаешь Гарри? — богиня с улыбкой смотрела на сову, которая с удовольствием принимала поглаживания.              — Пожалуйста, не нужно этого делать, она станет ещё тщеславнее, — сказал Гарри, и Артемида захихикала, прежде чем Хедвиг повернула голову и к Гарри, а затем ухнула: — Я не это имел в виду, девочка, не буквально, — сказал он, прежде чем сова снова ухнула: — Нет, это просто поговорка, человеческая, — сказал Гарри, прежде чем вздохнуть, когда Хедвиг долго смотрела на него. — Ладно, прости, девочка, ты не такая тщеславная, — сказал он, прежде чем Хедвиг слетела с Артемиды и приземлилась ему на грудь. Гарри убрал руку, открыл плечо, чтобы Хедвиг могла опуститься и прижалась к внутренней стороне руки и между ребрами, после чего она кладет голову ему на плечо и тихонько ухнула.              — Я тоже люблю тебя, девочка, — сказал он ей, когда она закрывает глаза, наслаждаясь теплом.              — У тебя с ней очень глубокая связь, — заметила Артемида, и Гарри пожала плечами.              — Она была моим самым первым другом, она была рядом до Рона и Гермионы, — просто ответила Гарри, и Артемида издала звук понимания. Наступила долгая тишина, прежде чем Гарри снова заговорил.              — У тебя все в порядке? Со всем этим исчезновением и вспышками света? — спросил Гарри, и Артемида ухмыльнулась.              — Странный вопрос богине, Гарри, — ответила Артемида, — но да, я в порядке. Мой отец был просто… недоволен тем, что я взяла на воспитание ребенка, и… хотел получить ответы, — сказала Артемида, тщательно подбирая слова.              — Полагаю, раз ты послала своего близнеца, а я ещё дышу, значит, все прошло хорошо? — спросил Гарри, хотя её лицо было пассивным и контролируемо, как всегда.              — В каком-то смысле да, — ответила Артемида, — но, говоря об охотниках, я не успела рассказать Альбусу о своих планах до того, как меня… перенаправили, — сказала она, подошла к Гарри и села рядом с ним.              — Он сказал, что ты что-то задумала, судя по тому, как ты с ним разговаривала, — сказала Гарри, искренне интересуясь о чём идёт речь              — Да, для смертного он весьма проницателен, — сказала Артемида, — через девять дней я пошлю за тобой пару своих охотников, и ты отправишься с нами на охоту, — сказала богиня луны, глядя олицетворение своего домена и перешла непосредственно к делу.              Гарри вскинул голову и посмотрел на Артемиду, его глаза расширились от удивления: он думал, что это что-то вроде того, но не осмеливался считать это правдой.              — На что мы охотимся? — спросил Гарри.              Артемида улыбнулась и заговорила:              — Если я скажу тебе, это испортит сюрприз, но охота будет официальной, меня попросили привезти сюда охоту через МКМ, однако, когда они просили, они не ограничили количество, которое я могу прислать, так что здесь будут все, — сказала богиня, и Гарри на мгновение растерялся, прежде чем до него дошло.              Восемьдесят душ бьются в унисон…              — Вау, — только и мог сказать Гарри, затем повернулся и посмотрел на ночное небо: он встретиться с Охотой, со всей Охотой, и это было немного ошеломляюще.              — Они знают? Обо мне, то есть? — тихо спросил Гарри.              Артемида кивнула, и ее ухмылка превратилась в оскал:              — О, они знают о тебе, Гарри, и все очень хотят с тобой познакомиться, — но улыбка немного померкла, и её глаза на мгновение повернулись к нему, прежде чем вернуться к луне: — Гарри, я скажу тебе сейчас, что будут правила, правила, которым ты должен следовать. Неважно, что ты мой сын, ты все еще мужчина, и то, что я позволяю тебе участвовать в Охоте, обычно считается большой честью для других полубогов, но это не дает тебе права на вольности, — сказала она.              — Что за правила? — с трепетом спросил Гарри.              — Правила, которые обеспечат безопасность и тебе, и моим охотникам, — сказала ему Артемида. — Пойми, Гарри, большая часть охотниц была со мной дольше, чем ты, в некоторых случаях дольше, чем существует твоя семья, они присягнули мне, и в обмен на это, я поклялась защищать их от мужчин, включая тебя, — она повернулась к Гарри, и он увидел страх в её глазах, страх перед тем, что ей придется сделать, если Гарри сделает что-то, что заставит её действовать, чего она не хочет, но что сделает, если понадобится              Гарри сглотнул комок, образовавшийся в горле, и кивнул:              — Хорошо, я постараюсь не навредить им, — Артемида кивнула, она достаточно доверяла Гарри, чтобы поверить ему на слово.              — Они не будут похожи на то, с чем ты вырос, Гарри, они созданы для защиты каждого, клянусь, — сказала богиня и встала, — мы поговорим о них подробнее, когда ты прибудешь в лагерь. Я бы посоветовала тебе обзавестись походным снаряжением, пока мои охотники не явились за тобой, понял? — Гарри снова кивнул: надо будет написать Рону и узнать, не знает ли он, где можно достать походные принадлежности.              Артемида тоже кивнула:              — Девять дней, Гарри, и ты будешь свободен, держись и молись, если они снова переступят черту, и я вернусь, чтобы выполнить обещание, данное твоей тете, и будь прокляты чары крови, — Артемида повернулась и пошла к воротам, ведущим на задний двор.              — О, одна из охотниц, которую я пошлю — мой лейтенант, она считает, что ты девушка. Расскажи мне, как она отреагирует, когда Аталанта представит тебя, — сказала Артемида с улыбкой, которая прекрасно передала её внутреннее веселье.              Гарри заморгал:              — А она хорошо к этому отнесется? — спросил он.              — Я позабочусь о том, чтобы у нее не было с собой оружия, когда она придет за тобой, — медленно сказала Артемида после некоторого раздумья, прежде чем пройти через ворота.              — Это не так утешительно, как ты думаешь! — немного испуганно крикнул Гарри.              Но все, что он услышал — это хихиканье Артемиды по ночному ветру.