37

Номер был тихий. Слишком тихий для утра, в котором должно было начаться что-то важное. Дженни сидела на диване, поджав под себя ноги, с телефоном в руках. Экран давно погас, но она всё ещё смотрела на него, будто там мог появиться ответ. А если они узнают не от меня? Если это выйдет в новостях, заголовками, комментариями… Мысль неприятно кольнула. Она выдохнула и чуть нахмурилась. Девочки были её безопасным местом. Всегда. И именно поэтому мысль, что Джису, Розэ и Лиса могут узнать что-то важное о ней не от неё самой, казалась… неправильной. — Ладно, — тихо сказала Дженни себе. — Я скажу. Пальцы сами нашли нужный контакт. JISOO UNNIE🤍 Гудок. Второй. — Джен? — голос Джису был тёплый — У тебя ещё рано… ты в порядке? От этого «в порядке?» у Дженни сжалось горло. — Да, — быстро ответила она. — Ну… почти. У тебя есть минутка? — Для тебя всегда, — без колебаний сказала Джису. — Что случилось? Дженни на секунду закрыла глаза. — Я хотела сказать тебе кое-что первой, — начала она осторожно. — Потому что… мне будет очень неловко, если ты узнаешь это из новостей. Джису сразу стала серьёзнее. — Дженни, ты меня пугаешь. — Это не… не плохо, — поспешно сказала она. — Просто сложно. Повисла пауза. Джису не торопила. Она умела ждать. — Я… — Дженни сглотнула. — Возможно, скоро появятся статьи. Не фейковые. Настоящие. — Про тебя? — тихо спросила Джису. — Про меня, — кивнула Дженни, хотя та не могла видеть. — И про одного человека. Несколько секунд тишины. — Ты счастлива? — вдруг спросила Джису. Вопрос был таким простым, что Дженни едва не рассмеялась сквозь слёзы. — Да, — честно сказала она. — Я… давно так себя не чувствовала. Этого Джису было достаточно. — Тогда почему ты звучишь так, будто извиняешься? Дженни слабо улыбнулась. — Потому что боюсь. За вас. За него. За всё сразу. — Эй, — мягко, но уверенно сказала Джису. — Ты не обязана быть сильной всё время. И ты не обязана жить так, чтобы всем было удобно. Дженни почувствовала, как глаза защипало. — Я просто не хочу, чтобы вам было тяжело. — Нам будет тяжело, если тебе будет больно, — ответила Джису спокойно. — А остальное… мы переживём. Мы всегда переживаем. Дженни вытерла уголок глаза тыльной стороной ладони. — Я потом расскажу всё полностью, хорошо? — Конечно, — сказала Джису. — И Джен… — М? — Я горжусь тобой. За то, что ты наконец думаешь о себе. Телефон слегка дрогнул в её руке. — Спасибо, онни. — Позвони Розэ и Лисе тоже, — добавила Джису уже мягче. — Они могут делать вид, что не волнуются, но лучше пусть узнают от тебя. — Я так и сделаю. — Дженни? — Да? — Кто бы это ни был… — в голосе Джису появилась тёплая улыбка. — Если он делает тебя такой, я уже на его стороне. Звонок закончился. Дженни ещё какое-то время сидела неподвижно, а потом глубоко выдохнула. В груди стало легче. LISA🤍 Гудок. Ответ почти сразу. — Я знала, — сказала Лиса вместо приветствия. Дженни моргнула. — …что ты знала? — Что ты позвонишь, — довольно протянула Лиса. — Ты либо звонишь среди ночи, либо утром, когда у тебя лицо «мне срочно нужна поддержка, но я буду делать вид, что всё нормально». — Ты невозможная, — слабо усмехнулась Дженни. — Зато внимательная, — парировала Лиса. — Ну? Выкладывай. Дженни откинулась на спинку дивана, уставилась в потолок. — Лис… скоро могут выйти статьи. Не слухи, не вбросы. Реальные. — Окей, — спокойно сказала Лиса. — Про что? — Про меня. И одного человека. Пауза была короткой. Лиса не перебивала, но и не давила. — Ты хочешь, чтобы я угадала или ты сама скажешь? — спросила она наконец. — Я скажу, — тихо ответила Дженни. — Просто… я не хочу, чтобы ты узнала это из интернета. — Спасибо, — без шуток сказала Лиса. — Я это ценю. Дженни выдохнула. — Это не пиар и не игра. И не потому что «так выгодно». Это… потому что мне с ним хорошо. — Дженни, — Лиса фыркнула. — Ты сейчас звучишь так, будто защищаешься на допросе. — Потому что я боюсь. — А вот это уже честно, — мягче сказала Лиса. Несколько секунд тишины, потом Лиса вдруг спросила: — Тэхён тебя уважает? — Да. — Он тебя бережёт? — Да. — Он делает так, что ты не чувствуешь себя использованной или удобной? От этого вопроса у Дженни защипало в глазах сильнее, чем раньше. — Нет, — прошептала она. — Никогда. — Тогда всё, — решительно сказала Лиса. — Мне больше ничего знать не нужно. — Вот так просто? — Дженни даже рассмеялась сквозь слёзы. — Нет, не просто, — хмыкнула Лиса. — Но правильно. А правильные вещи редко бывают удобными. Дженни прикрыла глаза. — Я не хочу, чтобы из-за меня вам было плохо. — Эй, — голос Лисы стал твёрдым. — Если кто-то и попробует сделать нам плохо, это будет не из-за тебя. Это будет из-за того, что кому-то не нравится, что ты счастлива. — Ты всегда так говоришь… — Потому что это правда, — перебила Лиса. — И ещё, Джен. — М? — Если начнётся ад — мы рядом. Горло сжалось. — Спасибо… Звонок закончился. Rosie🤍 Розэ ответила почти сразу. — Джен? — Ты свободна? — спросила Дженни без вступлений. — Да. Что случилось? По голосу Розэ сразу стало понятно: она почувствовала, что разговор будет не обычным. Дженни прошла к окну, прислонилась плечом к холодному стеклу. — Я звоню, потому что не хочу, чтобы ты узнала это из новостей. Короткая пауза. — Окей, — спокойно сказала Розэ. — Я слушаю. — Мы с Тэхёном… — Дженни сделала вдох. — Мы решили сделать всё публично. Не заявление. Не пресс-релиз. А так, чтобы это выглядело… естественно. Прогулка. Фото. Статьи. Всё уже обсуждено. Розэ молчала несколько секунд. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Это… — Розэ чуть усмехнулась, но без иронии. — Это очень смело. — Или очень глупо, — тихо сказала Дженни. — Я не знаю. — Это его идея? — Да. Полностью. Я сначала отказалась. — Конечно отказалась, — вздохнула Розэ. — Ты всегда думаешь не о себе. Дженни прикрыла глаза. — Он сказал, что больше не может смотреть, как меня рвут на части, — сказала она. — И что если уж будут говорить, то пусть говорят правду. Хотя бы один раз. Розэ на секунду затихла, потом голос стал мягче. — А ты? Ты чего хочешь, Джен? — Я хочу перестать прятаться, — честно ответила она. — И… я устала, Рози. Очень. — Тогда, — сказала Розэ твёрдо, — если ты в этом решении уверена — я с тобой. Дженни слабо улыбнулась. — Я знала, что ты так скажешь. — Но, — добавила Розэ, — ты понимаешь, что начнётся. — Понимаю. — Хейт. Анализ каждого кадра. Сравнения. — Я знаю. — И если тебе станет тяжело, — Розэ понизила голос, — ты звонишь. Не думаешь, не ждёшь. Просто звонишь. — Обещаю. Ненадолго повисла тишина. — Ты его любишь, да? — вдруг спросила Розэ. Не как допрос — как факт. Дженни не ответила сразу. — Да, — сказала она наконец. — Очень. Розэ тихо улыбнулась, это было слышно даже по телефону. — Тогда… пусть мир привыкает, — сказала она. — А ты просто будь счастлива. Хотя бы попробуй. — Спасибо, — тихо сказала Дженни. — За то, что ты есть. — Всегда, — ответила Розэ. — Иди. У тебя сегодня важный вечер. Звонок закончился, а Дженни ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. В Сеуле было поздно, но кафе всё ещё жило. Мягкий свет, тихая музыка, почти пустой зал. Дженни здесь не было, только её след, оставшийся в разговорах и мыслях. Лиса первой поставила телефон экраном вниз. — Она позвонила мне час назад, — сказала она. — Сказала всё прямо. Без украшений. Розэ медленно выдохнула и обхватила чашку руками. — Мне тоже, — тихо сказала она. — И я, если честно… боюсь. Джису подняла взгляд. — Из-за чего? Розэ замялась, потом всё же сказала: — Я боюсь, что это повторится. Как с Каем. Что они выйдут, люди всё перевернут, разорвут, и в итоге… — она не договорила, но все и так знали конец этой фразы. — И снова всё закончится болью. Лиса чуть наклонилась вперёд. — Но это не то же самое, — сказала она спокойно. — Они не делают официальное заявление. Нет «мы подтверждаем». Нет агентств, нет сухого текста. Это просто фотографии. Как будто их поймали. Тайком. Она пожала плечами. — Люди сами додумают всё, что захотят. А это всегда выглядит живее и честнее, чем пресс-релиз. Розэ всё ещё выглядела неуверенно. — А если всё равно разнесут? Тогда заговорила Джису. Не сразу — она всегда выбирала слова. — Тэхён не такой, — сказала она ровно. — Это видно. Даже со стороны. Лиса кивнула, но Джису продолжила, уже увереннее: — Подумайте сами. BTS популярнее нас. Гораздо. Ему невыгодно это. Ни с точки зрения карьеры, ни с точки зрения имиджа. Он в минусе изначально. Розэ медленно подняла глаза. — Именно поэтому, — мягко сказала Джису, — он это и делает. Она сделала паузу. — Любящий человек идёт на риск. Не потому что выгодно. А потому что иначе не может. Он видит, что с ней делают, и просто… встаёт между ней и всем миром. Лиса усмехнулась, но без шутки. — Наконец-то кто-то это делает. Розэ вдруг улыбнулась — слабо, но искренне. — Вы знаете, что меня больше всего задело? — сказала она. — Она сказала, что впервые чувствует, что её не используют. Что её выбирают. Джису посмотрела в окно, где отражался свет фонарей. — И учат выбирать себя, — тихо добавила она. — Наша Дженни слишком долго жила для других. Лиса подняла стакан. — Тогда… — сказала она. — За то, чтобы на этот раз всё было по-настоящему. Розэ коснулась своим стаканом её. — И чтобы её больше не оставляли одну под ударами. Джису улыбнулась — спокойно, уверенно. — Не оставят. — Меня всё равно бесит, — вдруг сказала Розэ, резко ставя чашку на стол. — Вот просто бесит. Как он мог так с ней поступить? Лиса фыркнула. — Как будто мы не знали, что он мудак. — Нет, — Розэ покачала головой. — Я серьёзно. Год. Целый год. И так спокойно врать, изменять, улыбаться в камеры… Джису сжала губы. — Самое мерзкое даже не это, — сказала она. — А то, как всё выглядело со стороны. Как будто это была… сделка. Лиса на секунду замерла, потом медленно подняла взгляд. — Кстати, — сказала она. — Я вам этого не рассказывала. Розэ сразу насторожилась. — Чего? Лиса чуть понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Тогда, ещё когда Дженни только начинала встречаться с Каем… Я однажды подслушала его разговор с менеджером. Джису повернулась к ней всем корпусом. — Когда? — На одном мероприятии. Я вышла в коридор, а они стояли за углом. Я даже не сразу поняла, что речь о ней. Розэ нахмурилась. — И что они говорили? Лиса выдохнула. — Про «выгодно». Про «резонанс». Про то, что «это усилит его позиции». Типа… если бы это была не Дженни, они бы даже не заморачивались. Наступила тишина. — Подожди, — медленно сказала Розэ. — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, — перебила Лиса, — что сейчас, оглядываясь назад, у меня чувство, будто у него изначально были такие цели. Джису опустила взгляд. — А Дженни тогда это чувствовала? Лиса кивнула. — Она как-то раз сказала мне, что ей было странно. Что всё происходило слишком «удобно». Но она забила. Подумала, что накручивает себя. Розэ горько усмехнулась. — Конечно забила. Она всегда старается быть «нормальной». Не проблемной. — А он этим пользовался, — тихо сказала Джису. Лиса сжала пальцы. — Меня бесит, что она тогда сомневалась в себе, а не в нём. Розэ посмотрела на них обеих. — Знаете, что самое страшное? — сказала она. — Что если бы всё продолжилось, она бы ещё долго думала, что любовь — это когда тебя используют и красиво упаковывают. Джису подняла глаза. В них было что-то жёсткое. — Поэтому то, что сейчас делает Тэхён, — сказала она, — так сильно отличается. Лиса кивнула, Розэ медленно выдохнула. — Пусть только попробует этот Кай ещё раз сунуться. Лиса усмехнулась — опасно. — Он уже проиграл. Просто ещё не понял. В номере было шумно, но по-домашнему. Кто-то смеялся у окна, визажистка просила не крутить головой, стилист раскладывал аксессуары прямо на кровати, а на столике уже остывал второй кофе. Дженни сидела в кресле, поджав ноги, и слушала сразу всех — не напрягаясь, а будто впитывая этот привычный хаос. — Если что-то будет некомфортно — сразу говори, — сказала стилистка, поправляя халат у неё на плечах. — Скажу, — кивнула Дженни. — Но пока мне всё нравится. Она улыбнулась своему отражению. — Давайте с верха начнём, — предложил стилист, доставая вещи из чехла. — Это Chanel, последняя коллекция. Они хотели баланс между дерзостью и наивностью. Он аккуратно разложил укороченный чёрный топ-бандо. — Фактурная ткань, без бретелей. Очень чистая линия, — пояснил он. — А поверх — бархатный бомбер. Видишь блеск? Это не броско, но при вспышках логотипы читаются. Дженни провела пальцами по ткани. — Он мягкий, — заметила она. — Не будет «утяжелять»? — В этом и фишка, — улыбнулся стилист. — Он объёмный, но живой. Юбку подали следом — короткую, с высокой посадкой и завязками на талии. — Один материал, чтобы был эффект костюма, — продолжил он. — Ты двигаешься — и всё работает вместе. — Мне нравится, что она не слишком «правильная», — сказала Дженни. — Оставим завязки, не прячем. — Я знал, — усмехнулся он. Когда дошли до обуви, в комнате снова оживились. — Вот тут будет вау, — предупредила ассистентка, ставя на пол босоножки на экстремально высокой платформе. — Я выдержу, — спокойно сказала Дженни. — Но носки точно эти? — Точно, — уверенно ответил стилист и показал белые кружевные носки с атласными бантами. — Это ключ. Они ломают серьёзность. — Тогда да, — рассмеялась Дженни. — Пусть ломают. Украшения подбирали долго, перекладывая цепочки с места на место. — Микс золота и серебра, — объяснял стилист. — а длинная подвеска с логотипом вытягивает силуэт. — Только не слишком много, — мягко попросила Дженни. Причёску делали последней. Волосы аккуратно уложили, выделив толстую косу-ободок вдоль линии роста волос. Несколько прядей у лица оставили свободными. — Так ты мягче, — заметила визажистка. — И живее. — Мне так комфортно, — ответила Дженни. Макияж был почти незаметным: ровный тон, лёгкий блеск на губах, ничего лишнего. Когда она наконец встала и посмотрела на себя в зеркало в полном образе, в комнате на секунду стало тише. Оверсайз бархатной куртки, короткая юбка, тяжёлая платформа и неожиданно наивные носки — всё держалось на контрастах. Сильное и хрупкое. Смелое и спокойное. — Это очень ты, — сказала стилистка. Дженни чуть улыбнулась и поправила сумочку — маленькую чёрную на тонкой цепочке. — Тогда поехали, — тихо сказала она. У Тэхена в номере было значительно спокойнее. Не потому что людей меньше, просто все двигались увереннее, почти автоматически. Стилисты знали его давно. Что он не любит долгие обсуждения, что ему важно чувствовать себя в образе, а не объяснять его. — Садись, — коротко сказал грумер, уже подготавливая средства. Тэхен молча кивнул и устроился в кресле, вытянув ноги. Телефон лежал рядом, экран погас. Он смотрел в зеркало без особого интереса, скорее прислушиваясь к себе. — Костюм Celine, — сказал стилист, открывая чехол. — Тауповый, из вечерней линии. Пиджак был двубортным, оверсайз, с широкими острыми лацканами и чёткой линией плеч. — Хорошо, — коротко сказал Тэхен, когда пиджак оказался на нём. Под него надели простую чёрную базовую майку без логотипов, без лишних деталей, заправленную в брюки. — Мы не усложняем низ, — пояснил стилист скорее для команды, чем для него. — Весь акцент выше. Он протянул тонкий леопардовый шарф. — Это ключ, — добавил он. — Париж, но с характером. Тэхен взял шарф, на секунду задержал его в руках, потом позволил стилисту небрежно уложить его под лацканы пиджака. — Оставь так, — сказал он. — Пусть выглядит будто я не старался. — Именно, — усмехнулся стилист. Ремень был простым, тонкая чёрная кожа, лаконичная пряжка. Он лишь подчёркивал линию талии, не привлекая внимания. С украшениями долго не возились. Четыре золотых цепочек легли на шею слоями: тонкая короткая, чуть ниже с небольшим красным камнем, и самая длинная массивнее, с крупными звеньями. Несколько изящных колец, ровно столько, сколько нужно. — Снимем одно? — спросил ассистент. — Нет, — тихо ответил Тэхен. — Пусть будут все. Грумер закончил с волосами. Тёмные пряди уложили с эффектом влажных волос, текстурно, чуть небрежно, но выверенно. — Не трогай, — предупредил он. — Так лучше. — Я знаю, — добро усмехнулся Тэхен. Макияж был почти незаметен: ровный тон кожи, лёгкий акцент на глаза. Ничего лишнего. Когда он встал, стилист отошёл на шаг и удовлетворённо кивнул. — Это чистый Celine. Семидесятые, Париж, уверенность без демонстрации. Тэхен посмотрел на своё отражение. Образ был сильным, но не давящим. Спокойным. Собранным. — Поехали, — сказал он. Дженни приехала первой. Машина остановилась чуть дальше основного входа, но вспышки всё равно нашли её сразу, будто ждали. Дверь открыли, и на секунду всё вокруг стало громче, крики, щёлканье камер, быстрые шаги охраны. — Медленно, — тихо сказала менеджерка рядом. — Мы не спешим. Дженни кивнула. Она вышла уверенно, не позируя специально, но и не прячась. Бархат куртки мягко ловил свет, платформа уверенно держала шаг, банты на носках мелькнули и несколько фотографов заметно оживились. — Jenny! This way! — Look here! Она посмотрела туда, куда нужно, улыбнулась коротко, спокойно. Когда она прошла внутрь, шум остался за дверями. В коридоре стало тише, прохладнее. Ассистент подал воду. — Всё отлично прошло, — сказала менеджерка. — Уже разлетается. Тэхен подъехал позже — почти на двадцать минут. Снаружи всё ещё было шумно, но уже иначе. Толпа обновилась, папарацци переговаривались, кто-то проверял камеры, кто-то нервно пролистывал ленты. — Готов? — спросил менеджер. — Да, — коротко ответил Тэхен. Когда дверь машины открылась, вспышки вспыхнули снова, ярче. Его костюм сразу считывался как «вечерний», леопардовый шарф притянул внимание, цепочки поймали свет. — Taehyung! — Over here! Он остановился буквально на секунду, чтобы дать им кадр. Взгляд спокойный, собранный, без улыбки, но и без холода. Внутри было полумрачно — приглушённый свет, мягкий гул голосов, музыка, которая не мешала, а держала фон. Тэхен шёл рядом с менеджером, слушая вполуха, как тот что-то говорил о рассадке и тайминге. Он не искал её. Именно поэтому заметил сразу. Дженни стояла чуть дальше, у края зала, спиной к нему. Она разговаривала с кем-то из команды, чуть наклонив голову. Он увидел её профиль, когда она повернулась. Не полностью, только линию щеки, губы, движение плеча. Этого оказалось достаточно. Тэхен замедлил шаг почти незаметно. Менеджер ушёл вперёд, не обратив внимания. Он остался на полсекунды позади, ровно столько, чтобы позволить себе взгляд. Она не смотрела в его сторону. И всё равно он почувствовал, что это было странно и привычно одновременно, что она здесь, в этом же зале, в этом же вечере. Так было и раньше, они часто посещали общие мероприятия, но теперь ощущения были совсем другими. Дженни в этот момент вдруг подняла взгляд, не в его сторону, а выше, будто почувствовала движение в пространстве. Её лицо осталось спокойным, но губы едва заметно дрогнули, словно от сдержанной улыбки. Они так и не встретились глазами. Но этого и не нужно было. Тэхен сделал шаг вперёд, возвращаясь в поток людей. Вечер продолжался. Зал постепенно наполнялся. Свет становился точнее, холоднее, музыка глубже, почти незаметной, но держащей ритм. Фотографы перемещались вдоль стен, ловя лица, силуэты, детали образов. Камеры поднимались, опускались, снова щёлкали — непрерывно. Дженни оказалась в центре внимания почти сразу. — Jennie, one more here! — Just a second, please! Она останавливалась, поворачивалась, делала шаг в сторону, движения отточенные. Бархат куртки красиво работал при каждом развороте, цепочки на шее ловили свет, а банты на носках неожиданно становились тем самым кадром, который потом разойдётся по лентам. — Chanel nailed it, — услышала она сбоку. — That look is everything. К ней подходили осторожно, с уважением. Представители домов, редакторы, знакомые лица. — Мы давно хотели познакомиться лично, — говорил кто-то, пожимая руку. — Ваше присутствие всегда чувствуется. — Спасибо, — отвечала Дженни спокойно. — Мне приятно это слышать. Чуть позже короткая фотосессия у брендированной стены. Она меняла позы минимально, работая глазами, линией плеч, наклоном головы. Никто не просил больше, она и так давала достаточно. Тэхен в это время был в другом конце зала. Его не окружали, к нему подходили по одному. Так всегда происходило с мужчинами, за которыми тянулся вес. — Celine looks phenomenal on you, — сказал один из представителей, оглядывая его с профессиональным интересом. — Спасибо, — коротко ответил Тэхен. Он стоял расслабленно, руки в карманах пиджака, леопардовый шарф небрежно лежал под лацканами. Камеры любили его профиль, взгляд, то, как он не пытался понравиться. — Can we get a few shots? — Sure. Он сделал пару шагов, остановился. К нему подошёл кто-то из послов другого дома, обменялись парой фраз, о коллекции, о Париже, о том, как быстро меняется мода. — Вы чувствуете город, — заметили ему. — Он позволяет, — ответил Тэхен. Когда гостей пригласили занять места, зал изменился. Свет приглушили. Музыка стала громче, плотнее. Показ начался. Дженни сидела, слегка наклонившись вперёд, следя за каждым образом. Иногда она едва заметно кивала, иногда задерживала взгляд дольше. Это была не просто работа, а интерес. Тэхен сидел иначе, откинувшись, одна рука на подлокотнике, взгляд спокойный, собранный. Он чувствовал ритм, линию, паузы между выходами. Иногда камеры выхватывали их по отдельности. Иногда в одном кадре, с расстояния, будто случайно. Интернет подхватывал это мгновенно. «Они оба сегодня в Париже.» «Идеальные образы.» «Совпадение?» Но внутри зала никто не делал акцентов. После показа — аплодисменты. Люди поднялись, заговорили громче, задвигались. Снова подходили, знакомились, обменивались контактами. Дженни приняла бокал воды, поблагодарила ассистента, улыбнулась кому-то из команды. Тэхен обменялся парой слов с дизайнером, коротко поклонился, пожал руку. Они не подошли друг к другу. Не переглянулись демонстративно. Не нарушили сценарий. Но оба знали: вечер прошёл так, как должен был. Чисто. Уверенно. Без лишних движений. После мероприятия всё ещё звенело в голове, свет, вспышки, чужие голоса, бесконечные улыбки. Дженни стояла под душем дольше обычного, позволяя горячей воде смыть напряжение, не торопясь выходить обратно в тишину. Когда она вышла, на ней были короткие пижамные шорты и майка на тонких лямках. Волосы слегка влажные, пряди липли к ключицам. Лицо без макияжа. Она прошла босиком по ковру, только успела взять телефон и он завибрировал. Тэхён. — Ты не спишь? — его голос был низким, чуть хриплым, будто он тоже только что вернулся к себе. — Нет, — ответила она тихо. — Только из душа. Пауза. Такая, в которой не было неловкости. — Ты как? — спросил он. — Лучше, чем днём. — Я рад. Он помолчал, потом сказал чуть тише, уже не так уверенно: — Можно… я к тебе приду? Она не ответила сразу. Не потому что сомневалась, просто на секунду позволила себе это почувствовать. — Да, — сказала она. — Конечно. Он появился быстро. Стук был коротким. Дженни открыла дверь, и он был там: в простой чёрной футболке, без сценического лоска, живой. Она даже не успела ничего сказать. Тэхён шагнул вперёд и обнял её, сразу, крепко, по-настоящему. Его руки сомкнулись вокруг неё, и в следующую секунду он приподнял её от пола, будто проверяя, здесь ли она, реальна ли. — Эй, — тихо выдохнула она, утыкаясь ему в плечо. Он засмеялся, прижимая её ещё ближе. — Я просто… — сказал он ей в волосы. — Мне надо было тебя так обнять. Она не ответила. Только сильнее обвила руками его шею и закрыла глаза. В этот момент все проблемы остались где-то за дверью номера. Они всё-таки дошли до кровати, не сразу, будто не спеша отпускать этот первый момент. Тэхён сел, опираясь ладонями о матрас, Дженни рядом, поджав под себя ногу. Пространство между ними было минимальным, но не навязчивым. Таким, каким оно становится, когда близость уже не требует подтверждений. — Ты сегодня устал? — спросила она, глядя не прямо в глаза, а куда-то в область его шеи. — Немного, — ответил он. — Но это… хорошая усталость. Он начал что-то объяснять, про мероприятие, про людей, про то, как всё прошло с его стороны. Говорил спокойно, без спешки. Дженни слушала, кивая, иногда улыбаясь уголком губ. И в какой-то момент она потянулась. Сначала просто поправить прядь волос, которая упала ему на лоб. Потом её пальцы задержались, прошлись чуть медленнее, чем нужно. Тэхён замолчал. — Я отвлекаю? — тихо спросила она. — Нет, — сразу ответил он, едва заметно улыбнувшись. — Я вообще потерял мысль. Она усмехнулась и опустила руку ему на плечо. Провела пальцами вниз, к ключице, так, будто это было самым естественным движением в мире. — Прости, — сказала она. — Продолжай. Он вдохнул, собираясь, но больше не смотрел в сторону, только на неё. — Я просто хотел сказать, — начал он медленнее, — что сегодня, когда всё закончилось… я сразу подумал о тебе. Она подняла на него взгляд. В нём не было ни удивления, ни ожидания, только внимание. Её рука так и осталась на его плече. Большой палец слегка двигался, почти неосознанно. — Мне с тобой спокойно, — добавил он тихо. — Даже когда всё вокруг нет. Дженни не ответила сразу. Она придвинулась чуть ближе, так, что их колени соприкоснулись. — Мне тоже, — сказала она наконец. И больше ничего не понадобилось. Он посмотрел на неё чуть внимательнее, будто считывая напряжение, которое она сама старалась не выдать. — И ещё, — сказал он, уже тише. — Не переживай насчёт завтра. Она слегка усмехнулась. — Легко сказать. — Я серьёзно, — он наклонился к ней ближе. — Я всё возьму на себя. Тебе не нужно ничего доказывать или делать. Просто будь собой. Она кивнула, но всё равно выглядела задумчивой. Тэхён первым откинулся назад, ложась на подушки. Потянул её за руку, не резко, скорее приглашая. Дженни легла рядом, повернулась к нему боком и, не спрашивая, устроила голову у него на груди. Он сразу обнял её. Рука легла ей на спину, тёплая, уверенная. Он прижал её чуть ближе, ладонью медленно проводя вверх-вниз, будто успокаивая не только её, но и себя. Она слушала его дыхание. Ровное. Спокойное. Под щекой мерный стук сердца. — Ты правда здесь, — тихо сказала она, скорее себе, чем ему. — Я никуда не уйду, — ответил он без пафоса, как факт. Она чуть сильнее прижалась, её пальцы сжали ткань его футболки. Он наклонил голову и легко коснулся губами её виска. Дженни подняла голову. Их взгляды встретились, совсем близко. Ни слов, ни вопросов. Он наклонился первым. Поцелуй был коротким, осторожным. Её губы тёплые, мягкие, знакомые. Она ответила не сразу, а через секунду, чуть увереннее, приподнявшись, ладонью коснувшись его груди. Он вздохнул ей в губы и поцеловал снова. Медленнее. Дольше. Без напора, только ощущение, что они здесь, вместе, и им не нужно торопиться. Её пальцы скользнули к его плечу, сжали ткань футболки. Он обнял её крепче, переворачиваясь на бок, чтобы быть ближе, чтобы она не тянулась, а лежала удобно. Поцелуи были мягкими, тёплыми, иногда неловкими с тихими смешками, с паузами, когда они просто касались лбами и дышали рядом. — Ты… — начала она, но не закончила. — Я знаю, — тихо ответил он и снова поцеловал её. Он поцеловал её снова, медленно, лениво, будто никуда не спешил. Дженни потянулась ближе, почти неосознанно, и в какой-то момент его пальцы задели тонкую лямку её майки. Он чуть сжал её между пальцами, усмехнулся тихо, почти себе под нос. — Слушай, — сказал он вполголоса, — на тебе подозрительно мало ткани. Она тихо рассмеялась, уткнувшись лбом ему в шею. — Это пижама, — ответила она. — Она не для показов. — Тем хуже для меня, — пробормотал он с улыбкой. Он отпустил лямку, его руки обвили её спину, пальцы осторожно скользили по плечам, по позвоночнику, задерживаясь там, где кожа была особенно чувствительной. Она подняла руку, провела по его волосам, слегка приглаживая пряди к затылку. Он наклонился, коснувшись лбом её лба, затем губами её виска, медленно, не спеша. Её руки обвили его шею, он ответил движением, прижимая её к себе крепче, словно не давал ни малейшего шанса отстраниться. Ладони Дженни скользили по его спине, плечам, а его руки перемещались на бёдра, затем снова на талию мягко, уверенно. Их дыхание смешалось, движения стали естественными, почти синхронными, лёгкое покачивание тел, тихие прикосновения губ, пальцев, щёк. Он проводил руками по её бокам, она ответила, проводя ладонями по его плечам и груди, слегка сжимая в моменты, когда сердцебиение участилось. Поцелуи становились длиннее, мягче, с паузами, когда они просто прижимались друг к другу, ощущая тепло, ритм дыхания, силу прикосновений. После долгих прикосновений и поцелуев они медленно перешли в полусидячее положение. Он оперся на локти, слегка откинувшись назад, прислонившись к спинке кровати, а Дженни села на него, едва касаясь коленями его бёдер. Она наклонилась, ладони скользнули по его плечам и груди, ощущая силу и тепло. Его руки обвили её бёдра, поддерживая, но не ограничивая движений. Пальцы Дженни легко зацепили край его футболки, чуть потянули ткань вверх, и он медленно помог ей снять её с себя. Движение было неспешным, почти игривым. Её лицо было близко к его, волосы спадали на плечи, дыхание слегка сбилось. Он тихо вздохнул, прижимая её к себе, ладони скользили по её спине, как будто фиксируя этот момент. Она села на него чуть плотнее, руки обвили его плечи, а взгляд невольно скользнул вниз. Его тело под её пальцами ощущалось тёплым и живым, и она медленно опустила губы к его шее, целуя осторожно, чуть задерживаясь на изгибах, там, где кожа особенно чувствительна. Он слегка запрокинул голову назад, ладони обвили её бёдра, удерживая близко, мягко и уверенно. Дженни постепенно опускалась ниже, поцелуи скользили по линии ключиц, вниз к груди, едва касаясь, но создавая напряжение и близость. Он тихо вздохнул, пальцы скользнули по её спине, поддерживая каждое движение. Она снова подняла голову, встретилась глазами с его, улыбнулась, и он ответил лёгкой улыбкой. Их дыхание смешалось, движения слились в единый ритм, поцелуи, прикосновения, лёгкие касания. Они лежали в самом центре огромной кровати, среди смятых простыней, которые всё ещё хранили жар их тел. Тонкое белоснежное одеяло лишь наполовину прикрывало их, оставляя плечи и переплетённые ноги открытыми прохладному воздуху кондиционера. Он лежал на спине, а Дженни уютно устроилась сбоку, положив голову ему на грудь. Её обнажённая кожа ощущалась невероятно гладкой и прохладной по сравнению с его разгорячённым телом. Его рука по-хозяйски, но нежно обнимала её за плечи, пальцы лениво и рассеянно выводили невидимые узоры на её лопатке. Сквозь неплотно задвинутые шторы пробивался приглушённый свет ночного города, ложась длинными тенями на мебель отеля. В воздухе витал едва уловимый аромат его парфюма, смешанный с запахом свежего белья. Время от времени он подносил её руку к своим губам, запечатлевая ленивый поцелуй на костяшках пальцев, словно проверяя, не сон ли это. Она в ответ лишь плотнее прижималась к нему, вдыхая запах его кожи, который теперь стал для неё самым родным. Дженни медленно выбралась из тёплых объятий, ощущая лёгкую прохладу ночного воздуха на коже. Она накинула на плечи мягкий отельный халат, небрежно завязав пояс, и босиком вышла на балкон. Перед ней расстилался ночной Париж, море мерцающих огней, убегающих к самому горизонту, и Эйфелева башня, возвышающаяся вдалеке золотистым маяком. Она оперлась локтями о кованые перила, подставив лицо свежему ветру. В комнате он сразу почувствовал пустоту. Остывшее место рядом с собой и тихий шорох шагов заставили его открыть глаза. Увидев её силуэт в проёме балконной двери, подсвеченный огнями города, с растрёпанными волосами и приоткрытыми плечами, он замер. Она выглядела настолько живой и совершенной в этом моменте, что он потянулся за телефоном, боясь спугнуть это видение. Он встал, накинув свой халат, и замер в дверях, втихую делая снимок за снимком. Щелчки камеры были почти не слышны за шумом города, но Дженни почувствовала его присутствие. Она обернулась, щурясь от света экрана его телефона, и звонко рассмеялась. — Ты что делаешь? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь и не скрывая забавного смущения. — Пытаюсь сохранить доказательства того, что мне это не снится, — ответил он, не опуская телефон и улыбаясь ей в ответ. Её смех стал мягче. Понимая, как он на неё смотрит с этим нескрываемым восхищением и любовью. Дженни начала шутливо позировать: то принимая вид роковой дивы на фоне ночного города, то искренне и широко улыбаясь, закидывая голову назад. В каждом её движении, в каждом кадре чувствовалось это абсолютное доверие. Она знала, что в его глазах и в его объективе она сейчас самая красивая женщина в мире. И этот Париж, этот балкон и этот мужчина были её личным маленьким раем.