40

Прошла неделя, но Сеул все еще гудел, переваривая «парижское потрясение». Дженни лежала на диване, подложив подушку под подбородок, и внимательно смотрела в экран телефона. Тэхен выглядел уставшим, но его глаза теплели каждый раз, когда он переводил взгляд на Дженни. Он сидел в своей студии, накинув на плечи простую толстовку. — Ты видела сценарий завтрашней церемонии? — спросил он, помешивая остывший чай. — Нас посадили в разных концах зала. Кажется, организаторы боятся, что если мы окажемся в одном радиусе пяти метров, здание просто взлетит на воздух. Дженни грустно усмехнулась, накручивая прядь волос на палец. — Да, менеджер прислала план рассадки. Блэкпинк в первом секторе, БТС в четвертом. Даже выходы за кулисы у нас расписаны по минутам, чтобы мы не пересеклись в коридорах Они начали обсуждать завтрашний тайминг. Гряло грандиозное мероприятие, одна из крупнейших премий года, где соберутся все сливки индустрии. — У нас выход из домов в 10 утра, — начала перечислять Дженни. — Сначала генеральный прогон нашего выступления, потом три часа на макияж и костюмы. Мы выступаем во втором блоке. А у вас? — Мы закрываем церемонию, — Тэхен вздохнул. — Так что мой день начнется в 9 утра и закончится, дай бог, до полночи надеюсь. Весь день репетиции, интервью для красной дорожки. Нам сказали держать каменные лица, если будут вопросы о Париже. Дженни кивнула. Она знала, что завтра на них будут направлены не только официальные камеры, но и тысячи телефонов других айдолов и персонала. Любой их взгляд в сторону друг друга станет сенсацией. Разговор о графиках плавно затих. Наступила та самая пауза, когда рабочие вопросы заканчиваются и остается только личное — Знаешь... — Тэхен придвинул телефон ближе, так что его лицо заняло весь экран. — Я сейчас поймал себя на мысли, что с того момента, как мы разошлись по разным машинам в аэропорту Инчхона, я видел тебя только через объектив камеры или вот так. Дженни закусила губу. Это была правда. Целая неделя в одном городе, но за стенами разных агентств и под присмотром охраны. После той свободы на набережной Сены эта сеульская изоляция казалась особенно горькой. — Семь дней, Тэ, — тихо сказала она. — Я ужасно соскучился, — его голос стал низким и вибрирующим. — Соскучился по тому, как ты смеешься. Соскучился по твоей руке в своей. Завтра я буду видеть тебя на сцене, буду слышать, как ты поешь, но не смогу даже подойти. Это какая-то изощренная пытка Дженни почувствовала, как к горлу подступил комок. — Я тоже соскучилась. Иногда мне кажется, что Париж нам просто приснился. Но потом я смотрю на ту белую кофту в шкафу и понимаю, это было по-настоящему. Они проговорили еще час, сверяя каждую мелочь, стараясь запомнить лица друг друга перед долгим и трудным днем, где им снова придется играть роли идеальных, далеких и официально совершенно чужих друг другу звезд. Дженни проснулась в 8:30 утра. Она заварила себе крепкий чай. Утро началось с патчей и ледяного массажа лица. В 10:00 она уже была в фургоне, направляясь к стадиону. Внутри её ждал целый отряд: стилисты, визажисты и менеджер, которая постоянно сверяла график выступлений BLACKPINK. В 9:00 команда BTS уже была в сборе. Менеджер Тэхена, тот самый, что улыбался в Париже, сегодня был воплощением строгости. Он еще раз напомнил Тэхену: «Никаких лишних взглядов в сторону первого сектора». На репетиционном стадионе стоял пронзительный холод, какой бывает только в пустых огромных помещениях, залитых светом прожекторов. Группа BLACKPINK только что закончила свой финальный прогон под мощные биты последней песни, и Дженни, тяжело дыша, стерла пот со лба тыльной стороной ладони. Она была в простых спортивных штанах и объемной толстовке, волосы были собраны в небрежный пучок, но именно в этом домашнем виде она чувствовала себя наиболее уязвимой. Музыка резко оборвалась, оставив после себя лишь гулкое эхо под сводами стадиона. В этот момент из противоположной кулисы начала выходить BTS, они должны были сменить девушек на сцене. Технический персонал суетился вокруг, переставляя микрофонные стойки, и в этом контролируемом хаосе Дженни подняла глаза. Тэхен шел впереди своей группы, обсуждая что-то с Намджуном, но стоило ему ступить на край сцены, как он замер на долю секунды. Их взгляды встретились в этом огромном, холодном пространстве. Между ними было метров двадцать и десятки людей, но мир словно схлопнулся до одной точки. Тэхен едва заметно кивнул, почти неуловимое движение, которое посторонний принял бы за простую вежливость, но Дженни увидела, как его глаза на мгновение потеплели, напоминая ей о ночных разговорах по FaceTime. Она ответила таким же коротким, едва заметным взглядом, прежде чем менеджер мягко коснулся её плеча, поторапливая к выходу. Это пересечение длилось всего несколько секунд, но оно дало им обоим необходимый заряд, чтобы выдержать предстоящий марафон. Через несколько часов всё изменилось: холодный стадион превратился в эпицентр мирового внимания. Красная дорожка была залита ослепительным светом вспышек, а крики фанатов за ограждением сливались в непрерывный гул. Дженни вышла первой в составе своей группы. Она была воплощением элегантности в облегающем черном платье, её лицо было непроницаемым, а походка уверенной и властной. Когда ведущий задал ей вопрос о том, как прошел её недавний отпуск в Париже, она лишь загадочно улыбнулась, глядя прямо в объектив камеры, и ответила, что Париж это город, который всегда вдохновляет на новые свершения, не давая ни единого повода для сплетен. Журналисты пытались поймать её на слове, но она профессионально перевела тему на предстоящий альбом, демонстрируя ту самую «ледяную королеву», которую от неё ждали. В это время в павильоне для интервью, скрытом от глаз публики, Тэхен готовился к своему выходу. Он слышал голос Дженни из мониторов и невольно поправил воротник своего классического пиджака. Его выход был не менее эффектным. Он шел по ковровой дорожке, излучая спокойствие и уверенность, которые всегда сводили фанатов с ума. Когда его спросили о «парижских видео», он даже не дрогнул. Он спокойно ответил, что рад, когда люди наслаждаются красотой европейских городов так же, как и он, и добавил, что его личное время принадлежит только ему, тем самым вежливо, но твердо поставив точку в обсуждении. Он выглядел как человек, которому нечего скрывать, но который и не собирается ничего доказывать. После коротких интервью и бесконечных фотосессий они оба оказались в главном зале. Атмосфера была наэлектризована. Каждое движение артистов фиксировалось фан-камерами. Дженни сидела в первом секторе, окруженная своими девочками, и старалась не смотреть в сторону четвертого сектора, где расположились BTS. Церемония началась, гремела музыка, вручались награды, но для них двоих это был лишь фон. Напряжение в главном зале достигло своего апогея, когда все топовые группы заняли свои места в партере. Рассадка была организована так, чтобы создать максимальную видимость порядка, но на деле она лишь подчеркивала скрытые конфликты. Группа BLACKPINK занимала первый стол прямо у сцены, приковывая к себе все взгляды. Дженни сидела с идеально ровной спиной, её черный наряд поглощал свет софитов, а лицо выражало ту степень спокойствия, которая граничит с вызовом. Дальше, в глубине зала, располагались мужские группы. Четвертый стол занимали BTS, а буквально в паре метров от них, за третьим столом, расположились EXO. Это соседство было почти физически ощутимым, пространство между двумя столами казалось наэлектризованным до предела. Кай, одетый в подчеркнуто агрессивный, расшитый золотом пиджак, сидел вполоборота к четвертому столу. Его ярость, вспыхнувшая еще в спальне после просмотра парижских новостей, никуда не исчезла, она трансформировалась в холодную, колючую ненависть. Он не скрывал своего интереса: он открыто, почти демонстративно зыркал на Тэхена, пытаясь поймать его взгляд, чтобы передать всё свое презрение. Кай ждал хотя бы малейшей реакции, дрогнувшего мускула, ответного злого взгляда или неловкого жеста, который подтвердил бы, что Тэхен напуган или выбит из колеи. Он хотел увидеть в глазах соперника страх перед грядущими сплетнями, которые он и Миен так старательно готовили. Однако Тэхен был абсолютно хладнокровен. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, и его профиль казался высеченным из камня. За всё время церемонии он ни разу не повернул головы в сторону третьего стола. Его игнорирование было настолько тотальным и естественным, что это бесило Кая больше любого прямого оскорбления. В какой-то момент Тэхен медленно поднес стакан с водой к губам, его движения были плавными и уверенными. Он смотрел только вперед, на сцену, где в свете прожекторов уже начали появляться силуэты BLACKPINK. Кай снова бросил резкий взгляд на Тэхена, надеясь поймать его на «поличным», на влюбленном или встревоженном выражении лица. Но Тэхен лишь едва заметно улыбнулся краешком губ, глядя на сцену, и в этой улыбке не было ни капли страха. В ней была тихая гордость и уверенность человека, который уже победил, просто перестав играть по чужим правилам. Кай вцепился в подлокотник своего кресла так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Коридоры за кулисами представляли собой лабиринт из кабелей, кофров* и спешащего стаффа. BTS быстрыми шагами направлялась к своей гримерке после короткого блока награждений. Тэхен на секунду задержался у кулера с водой, и этого мгновения хватило, чтобы мемберы скрылись за поворотом, оставив его в относительно пустом техническом пролете. Он уже собирался догнать своих, когда тяжелые шаги за спиной заставили его остановиться. Кай возник словно из ниоткуда, перекрывая путь к гримеркам. Он подошел почти вплотную, нарушая все границы личного пространства, его лицо было искажено гримасой фальшивого сочувствия. — Красиво играешь, Ким Тэхен, — процедил Кай, и в его голосе сквозила ядовитая насмешка. — Париж, набережная, прогулки за ручку... Ты правда думаешь, что этот дешевый спектакль что-то изменит? Она всегда возвращается к тем, кто сильнее. Ты для неё — просто временная остановка, способ позлить индустрию. Наслаждайся, пока она не заскучала и не вспомнила, каково это — быть с настоящим мужчиной, а не с мальчиком в панаме. Кай ожидал чего угодно: вспышки гнева, попытки оправдаться или даже драки, которая мгновенно разрушила бы карьеру Тэхена. Но Тэхен стоял неподвижно, его руки были расслаблены, а взгляд оставался пугающе спокойным. Он выдержал паузу, которая заставила Кая нервно дернуть плечом, а затем заговорил тихо, но каждое слово било точно в цель. — Знаешь, в чем твоя проблема? — Тэхен чуть склонил голову набок, глядя на Кая с искренним, почти жалостливым любопытством. — Ты до сих пор думаешь, что Дженни - это трофей, который можно завоевать или вернуть. Ты меряешь всё категориями силы и власти, потому что внутри у тебя пустота. Но в Париже она держала меня за руку не потому, что я «сильный» или «знаменитый». Она сделала это, потому что со мной ей впервые за долгое время не нужно было притворяться. Тэхен сделал шаг вперед, заставляя Кая невольно отступить. — Ты можешь и дальше брызгать ядом и строить козни с Миен. Но пока ты тратишь жизнь на слежку за нами, Дженни уже забыла, как звучит твой голос. Для неё ты не враг и не бывший. Ты просто шум, который она научилась игнорировать. И судя по тому, как ты сейчас дрожишь от злости, ты сам понимаешь, что в этой истории ты уже давно лишний. Кай задохнулся от ярости, его лицо покраснело. Он хотел что-то выкрикнуть, бросить последнее оскорбление, но слова застряли в горле. В глазах Тэхена он увидел не вызов, а полное, абсолютное безразличие, которое было хуже любого удара. Кай резко развернулся и, едва не сбив с ног пробегавшего мимо ассистента, скрылся в темноте коридора, чувствуя себя раздавленным и ничтожным. Тэхен тяжело выдохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как уходит адреналин. — Красиво сказал, — послышался тихий, знакомый голос из-за черных ящиков с оборудованием. Дженни вышла на свет. Она стояла там всё это время, спрятавшись в тени, и слышала каждое слово. Её глаза блестели от невысказанных эмоций, а на губах играла слабая, нежная улыбка. Она подошла к нему медленно, нарушая все строгие инструкции менеджеров о безопасном расстоянии. — Ты всё слышала? — спросил Тэхен, протягивая к ней руки. — Каждое слово, — шепнула она, делая последний шаг и утыкаясь лбом в его плечо, там, где ткань пиджака еще хранила тепло его тела. — Про шум, который я научилась игнорировать, это было очень точно. Тэхен на секунду замер, его взгляд острым сканирующим движением прошелся по длинному коридору, заваленному кофрами и техническим мусором. Убедившись, что они одни, он резко, почти отчаянно, притянул Дженни к себе. Его руки сомкнулись на её талии, вжимая её в себя так сильно, словно он пытался за один этот миг компенсировать неделю тишины и пиксельных звонков. Дженни уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат парфюма, который в этом пыльном закулисье казался самым родным запахом в мире. — С ума сойти можно, — выдохнул он ей в макушку, на мгновение зажмурившись. Затем он осторожно отстранился, всё еще придерживая её за плечи, и серьезно посмотрел в её глаза. Его голос стал тихим и сосредоточенным. — Нам нужно быть очень осторожными, — прошептал он, напоминая о жестком графике и постоянном контроле менеджеров. — Камеры повсюду, а Кай и так уже на пределе. Мы не можем дать им повод всё испортить прямо сейчас. Он снова быстро оглянулся через плечо, проверяя вход в коридор. Тишина. Не теряя больше ни секунды, Тэхен склонился и коснулся её губ коротким, но невероятно нежным и глубоким поцелуем. В этом жесте было всё: и парижская свобода, и горечь сеульских ограничений. — Я чертовски по тебе скучал, — признался он, едва отстранившись и глядя на неё с той самой нежностью, которую обещал сохранить на протяжении всей церемонии. Он еще раз провел ладонью по её щеке, словно запоминая это ощущение реальности, и, услышав далекие шаги стаффа, вынужден был отпустить её, возвращая на лицо маску холодного и хладнокровного айдола. Они разошлись в разные стороны так быстро и профессионально, что любой случайный свидетель подумал бы, будто они просто разошлись после короткого рабочего уточнения. Дженни скользнула в тень бокового коридора, ведущего к сектору BLACKPINK, а Тэхен, поправив пиджак и вернув лицу непроницаемое выражение, уверенным шагом направился к своим ребятам. В это же время в гримерке EXO атмосфера была тяжелой, как перед грозой. Кай сидел перед зеркалом, сжимая подлокотники кресла так, что кожа на них жалобно скрипела. Слова Тэхена о том, что он лишь шум, который Дженни научилась игнорировать, раз за разом всплывали в его сознании, методично выжигая остатки самообладания. Злость душила его, заставляя игнорировать суету стаффа вокруг. Сухо, наблюдавший за состоянием Кая весь вечер, наконец не выдержал. Он жестом попросил ассистентов выйти и подошел к Каю, встав прямо за его спиной так, чтобы их взгляды встретились в отражении зеркала. — Хватит, — голос лидера прозвучал негромко, но в нем была сталь, не терпящая возражений. — Прекращай этот цирк, Кай. Ты думаешь, никто не видит, как ты весь вечер сверлишь взглядом четвертый стол? Ты не на ринге, ты на премии, где за каждым твоим вздохом следят сотни камер. Кай хотел было огрызнуться, но Сухо положил руку ему на плечо, слегка сжав его, останавливая поток оправданий. — Ты подводишь группу. Мы здесь, чтобы представлять EXO, а не для того, чтобы ты сводил свои личные счеты на глазах у всей индустрии. Это выглядит жалко. — Сухо вздохнул, и его тон немного смягчился, в нем проскользнула искренняя тревога за друга. — Послушай, если у тебя проблемы, если тебя что-то гложет — ты же знаешь, что можешь сказать нам. Мы команда. Но сейчас мне кажется, что ты занимаешься полной фигней. Ты ведешь себя странно в последнее время, Кай. Этот яд, эта одержимость... это не ты. Приди в себя, пока ты не натворил того, что мы уже не сможем исправить. Сухо еще раз коротко сжал его плечо и отошел, оставляя Кая наедине с его собственным отражением и тяжелой тишиной, в которой слова лидера и слова Тэхена начали сливаться в один болезненный приговор. Кай сидел неподвижно, глядя на свое отражение, в котором он сам себя едва узнавал. Слова Сухо о том, что он «подводит группу», ударили по его гордости сильнее, чем он ожидал. Лидер был прав: в этой индустрии репутация группы всегда стоит выше личных обид, и его странное, одержимое поведение в последнее время действительно ставило под удар парней, которые годами работали бок о бок с ним. Он чувствовал, как ярость внутри него сменяется тяжелым, липким чувством стыда, но признать это вслух было выше его сил. — Я в порядке, хён, — хрипло отозвался Кай, не оборачиваясь. — Просто устал от этого шума. Больше никакого цирка, обещаю. Сухо лишь кивнул, бросив на него последний предостерегающий взгляд, и вышел из гримерки. Оставшись один, Кай с силой зажмурился. Он понимал, что его план с Миен не просто провалился, он сделал его уязвимым. Пока он тратил время на ненависть, Дженни и Тэхен укрепляли свою связь, становясь для него окончательно недосягаемыми. Тем временем церемония подходила к своему финалу. Когда на сцену вышли все артисты для финального общего фото, организаторы постарались развести их максимально далеко друг от друга. Дженни стояла на одном краю сцены, сияя в свете софитов, а Тэхен на другом. Между ними были десятки людей, море блесток и громкая музыка. После финального поклона и бесконечной суеты за кулисами, огромный стадион начал медленно пустеть. Кортежи айдолов один за другим покидали территорию, растворяясь в ночном Сеуле. Дженни вернулась в свою квартиру, когда город уже погрузился в глубокую ночь. Ощущение триумфа на сцене быстро сменилось щемящей пустотой одиночества. Она зашла в душ, смывая с себя слои сценического грима, лак для волос и тяжесть этого бесконечного дня. Стоя под теплыми струями воды, она раз за разом прокручивала в голове их короткую встречу в коридоре и взгляд Тэхена. Выйдя из ванной, Дженни даже не взглянула на приготовленную шелковую пижаму. Она знала, что не сможет уснуть. Импульсивное решение созрело мгновенно. Не высушивая до конца волосы, которые остались чуть влажными и тяжелыми, она натянула объемное серое худи и широкие спортивные штаны. Никакого макияжа, только чистая кожа, сохранившая легкий аромат геля для душа. Она низко надвинула кепку, надела очки в массивной оправе и черную маску, которая закрывала почти все лицо. Она вызвала обычное такси через приложение, стараясь не привлекать внимания охраны дома. В это время Тэхен уже был дома. Он успел переодеться в домашнее и теперь сидел на балконе своей квартиры, глядя на спящий город. Он как раз собирался отправить ей сообщение о том, как он ею гордится, когда в дверь его квартиры негромко, но настойчиво постучали. Тэхен нахмурился. Было слишком поздно для менеджеров или доставки. Он подошел к двери и взглянул в монитор домофона. Сначала он увидел только козырек кепки и маску, но когда девушка подняла голову и поправила очки, его дыхание перехватило. Он рванул замок и распахнул дверь. Перед ним стояла Дженни в своей самой простой одежде, с запахом дома и мокрых волос. — Ты с ума сошла? — прошептал он, но в его голосе не было упрека, только бесконечное восхищение. Он быстро втянул её внутрь и закрыл дверь, отсекая весь остальной мир. Дженни сняла маску и очки, подняв на него свои сияющие глаза. — Я просто не смогла переждать еще одну ночь, — тихо ответила она. Тэхен не стал ничего отвечать. Он просто притянул её к себе, зарылся лицом в её еще влажные после душа волосы, вдыхая их аромат, а Дженни обхватила его за шею, окончательно отпуская всё напряжение этого безумного дня. Когда они наконец отстранились, Тэхен нежно взял её лицо в свои ладони. Поцелуи последовали один за другим, сначала легкие, невесомые, в лоб и кончик носа, а затем более глубокие и чувственные, в которых смешались тоска целой недели и облегчение от того, что они наконец вместе. — Пойдем, — тихо сказал он, переплетая свои пальцы с её и ведя в спальню. В комнате горел только тусклый ночник, создавая атмосферу абсолютного покоя. Тэхен подошел к комоду и достал свою самую любимую, мягкую футболку темно-серого цвета, которая была ему самому велика, а для Дженни превращалась в уютное домашнее платье. — Переодевайся, — он протянул ей вещь, не сводя с неё любящего взгляда. Дженни, не чувствуя ни капли смущения, скинула свое тяжелое худи и спортивные штаны прямо при нем. В полумраке спальни её силуэт казался хрупким и изящным. Она натянула его огромную футболку, которая пахла им и кондиционером для белья, и сразу почувствовала себя максимально защищенной. Тэхен наблюдал за ней с легкой улыбкой, чувствуя, как внутри разливается тепло. Для него этот момент, когда она вот так просто стоит в его вещах в его спальне, был ценнее любой мировой славы. Они забрались под тяжелое одеяло, которое сразу окутало их своим теплом. Дженни по привычке устроилась у него на груди, а Тэхен обнял её. Они еще долго шептались в темноте, обсуждая всё на свете, от глупых шуток Чонгука на репетиции до того, как им обоим было не по себе от взглядов Кая. Постепенно голоса становились всё тише, а паузы между словами длиннее. Убаюканные близостью друг друга, они не заметили, как их дыхание выровнялось. Дженни уснула первой, крепко сжимая край его футболки, а Тэхен, еще раз поцеловав её в макушку и закрыл глаза засыпая. Телефон Кая завибрировал на прикроватной тумбочке, когда за окном уже начало сереть небо. Он долго смотрел на имя Миен на экране, прежде чем неохотно принять вызов. — Кай, ты не поверишь, что я придумала! — голос Миен звучал возбужденно и резко, контрастируя с тишиной его комнаты. — Я нашла зацепку через одного из стаффов Дженни. Если мы сейчас нажмем на нужные рычаги и добавим те фото, что мы обсуждали, их «парижская сказка» превратится в кошмар за считанные часы. Они не отмоются. Ты в деле? Кай слушал её, прикрыв глаза. Еще вчера эти слова вызвали бы в нем азарт и прилив адреналина, но сейчас, после разговора с Сухо и хладнокровного взгляда Тэхена, внутри была только пустота. Он вспомнил, как жалко выглядел, пытаясь испепелить человека, которому было на него плевать. — Нет, Миен, — тихо прервал её Кай. Его голос звучал непривычно мягко, но в этой мягкости чувствовалась бесконечная усталость. — Я в этом больше не заинтересован. На том конце провода воцарилась ошеломленная тишина. — Что? Кай, ты о чем? Мы же почти у цели! Ты же хотел его раздавить! — Знаешь, я понял одну вещь, — Кай сел на кровати, глядя на свои руки. — Всё это время я пытался разрушить их счастье, потому что у меня самого его нет. Но портить кому-то жизнь это не победа. Это просто способ почувствовать себя менее ничтожным на мгновение. У меня есть ценности повыше этого, Миен. Есть группа, есть музыка, есть достоинство, которое я чуть не растерял. Он вздохнул, и этот вздох прозвучал как освобождение. — Пусть они будут счастливы. В конце концов, они рискнули всем ради того, во что верят. А нам... тебе тоже стоит заняться своей жизнью, Миен. Перестань жить чужими интригами. Это выжигает изнутри. — Ты серьезно? Ты просто вот так сдаешься? — в её голосе послышались нотки истерики. — Я не сдаюсь. Я просто выбираю себя, — ответил он. — Прощай, Миен. Кай нажал на отбой и впервые за долгое время почувствовал, что может дышать полной грудью. Он отложил телефон и подошел к окну, провожая взглядом последние тени ночи. Где-то там, в другой части города, Тэхен и Дженни спали в объятиях друг друга, и Кай поймал себя на мысли, что больше не хочет им мешать. Небольшая, прокуренная подсобка стадиона, где технический персонал и стафф собирают последние кабели и упаковывают оборудование в тяжелые черные кейсы. Глубокая ночь, официальная часть давно закончилась, и на смену блеску софитов пришел тусклый свет дежурных ламп. Двое парней из технической команды и опытная визажистка, которая работает в индустрии уже больше десяти лет, лениво попивают остывший кофе из бумажных стаканчиков. — Слышали, как фанаты в сети гадают: «Было ли у них что-то в Париже?» или «Посмотрел ли он на неё сегодня?» — усмехнулся один из техников, кивая на экран своего телефона, где мелькали заголовки новостей. Визажистка издала короткий, хриплый смешок, устало потирая веки. — Наивные дети. Эти айдолы действительно думают, что они мастера маскировки. «Тайные встречи», «осторожные взгляды»... Они серьезно верят, что если они зажались в темном углу в техническом пролете, то их никто не видит? — О да, — подхватил второй техник, заматывая изоленту. — Я сегодня мимо прохода к гримеркам BTS шел, так там такая химия в воздухе висела, что искры летели. Думают, раз стафф бегает мимо с коробками, то мы это часть мебели. — Они так забавно шифруются, — добавила женщина, улыбаясь своим мыслям. — А мы ведь слышим их разговоры по телефону, когда поправляем микрофоны, видим, чьи фото у них на заставках. — Ага, — парень бросил пустой стакан в урну. — А мы ведь знаем даже то, о чем они сами еще не догадались. Весь этот пафос, все эти «запретные отношения»... для нас это просто очередной вторник. Они дружно рассмеялись — добрым, немного усталым смехом людей, которые знают изнанку самой красивой мечты в мире. — Пусть играют в свои прятки, — подытожила визажистка, поднимаясь с ящика. — Пока они думают, что это их великая тайна, им спокойнее живется. А мы... мы просто будем делать вид, что ничего не видели. В конце концов, смотреть на то, как они искренне влюблены в этом пластиковом мире это, пожалуй, лучшая часть нашей работы. Свет в подсобке погас. Стадион окончательно погрузился в тишину, храня тысячи секретов, которые на самом деле никогда не были секретами для тех, кто стоит за кулисами.