Часть 8

Этот Зальца серьезно отнесся к данному слову — об этом Элам узнал от Хильды спустя почти неделю после памятного разговора на верхнем ярусе Хранилища Образцов. С тех пор роговест и огненный рыцарь в архив не выбирались — Хильда, явно встревоженная их обнаружением, решила не искушать судьбу еще сильнее и теперь носила таблички и свитки в свои покои маленькими стопками. Без полноценного доступа к письменным источникам работа замедлилась, и целитель, внезапно получивший в свое распоряжение слишком много свободного времени, откровенно скучал, без дела слонялся из комнаты в комнату и надоедал своей смотрительнице. В конечном итоге Хильда, то ли из нежелания впустую терять время, то ли устав от постоянного мельтешения перед глазами, усадила его зубрить альтуские руны, обеспечив себе хрупкий покой на неполные сутки — но уже назавтра Элам, от нечего делать быстро заучивший чужеземный алфавит, пришел наседать на нее с вопросами о нюансах орфографии, и женщина взвыла. Кое-как промучившись в роли преподавательницы еще пару дней, она в итоге не выдержала: — Я сегодня найду тебе в библиотеке учебник с темами посложнее — дальше разбирайся сам. — Я настолько плохо учусь, что ты признаешь меня безнадежным и бросаешь тонуть в одиночестве на волнах океана знания? — переспросил целитель, скорее в шутку, чем обиженно. Сам себя он необучаемым не считал, а свой прогресс полагал весьма неплохим. — Нет, но ты спрашиваешь у меня вещи, которые нормальному человеку в голову не придут, — сказала она почти обвиняюще. Здесь и сейчас, лишенное ореола настоящей угрозы, ее демонстративное недовольство выглядело забавно, и Элам едва заметно улыбнулся. — Я с радостью бы поломала голову над кривыми поворотами твоей логики, будь я Вего или Зальцей, но… — Ладно, напугала, — роговест театрально поднял руки в поражении, — давай сюда книжку, только без твоего приятеля. Я клянусь Горнилом, он лопнет от праведного гнева, если ты заявишь ему, что со мной надо говорить не криком, да еще и что-то объяснять. На это Хильда расхохоталась — искренне, весело и без злобы. На долю секунды она напомнила Эламу Этну — но секунда прошла и он вздрогнул, в душе напуганный неожиданным сравнением и тем, как легко оно пришло. Это было неправильно. Абсолютно, совершенно неправильно. А на следующее утро Хильда растолкала его, когда он спал на уже плотно отошедшем в его распоряжение диване в гостиной, и возвестила: — Завтра Зальца уезжает в Раух и берет нас с собой. Именно поэтому ранним темным утром, еще несильно отличавшимся от ночи, Элам подпирал собой стену в алькове, выходившем в один из бесчисленных двориков Крепости, и кутался в отороченный мехом багровый плащ. Во дворе в уже знакомом упорядоченном хаосе суетились люди — безучастно разглядывая их какое-то время, роговест внезапно осознал, что узнает их лица — перед ним снова носился уже примелькавшийся ему отряд сержанта Брамта. Удивленно моргнув, он решил поступить необычно — и нагло, — вынырнув из теней прямо перед очередным знакомым: имени мужчины Элам не припоминал, но зато помнил, что именно он предлагал свою помощь, когда Брамт умирал у него на руках в лесу, полном кровопускателей. — Ох ты ж..! — солдат дернулся от неожиданности, но быстро понял, кто перед ним. — А, и вы тоже тут. Ну конечно. — А вы какими судьбами..? — начал было Элам, но его незадачливый собеседник лишь замотал головой. — Вы это, с сержантом разговаривайте, я не эээ… хотя нет, не ходите никуда, я его позову лучше. Солдат поспешно ретировался под недоуменный взгляд роговеста. Получается, и Брамт здесь? Но ведь его оставили следить за образцами под Энсисом? С каждой минутой вопросов становилось все больше. — Эй, господин доктор! — низкий хриплый голос раздался в утреннем сумраке, заставляя Элама обернуться. И правда, Брамт. — Здрасьте, — сержант наконец добрался через своих подчиненных на комфортное для негромкой беседы расстояние. — Как вы тут у нас вообще, не обижают? Роговест открыл рот, а секунду спустя закрыл, не сказав ни слова. Сама постановка вопроса, простая и незатейливая, как удар дубиной по голове, вгоняла его в ступор. Но сержант все еще терпеливо ждал ответа, сверля его неясно-светлыми глазами, и в конце концов Элам выдавил: — Все нормально, — а затем, вспомнив свое несколько отступившее на второй план недоумение, добавил, — что вы тут делаете? Вас вызвала Хильда? — Как есть, — закивал сержант, — там, говорят, контингент, стоящий в Раухе, поредел в последнее время — ну, мадам и позвала нас. На эту экспедицию — и потом, если другие будут, это уж как она прикажет. — Мне казалось, у вас уже была работа. — Ежели вы про те банки с разной пакостью, так мы их сюда довезли и разместили в лучшем виде, не переживайте, — кажется, сержант даже немного оскорбился тем, что в его ответственности усомнились. — Разместили где? — Элам нахмурился; все это ему очень сильно не нравилось. — Ну как, в тех же комнатах, которые… ааа погодите, вы что, не знаете еще? Я думал, вам наша мадам все рассказала… — Брамт неловко развел руками. Он уже осознал, что только что допустил стратегический просчет. — Сержант… — обращаться к кому-то из крестоносцев даже смутно-угрожающим тоном было, пожалуй, паршивой идеей, но роговест чувствовал, что конкретно в данных обстоятельствах это сойдет ему с рук. Предчувствие не подвело — Брамт стушевался еще больше и принял вид совсем уж виноватый. — Вы только мадам не говорите, что я сказал, она, может, неожиданно хотела, я ж не знаю… ну, в общем, у нас тут в бывшем церковном квартале есть заброшенный лазарет — так она его у господина Мессмера выпросила для себя — то есть для вас, получается. Пока Элам выслушивал это сбивчивое объяснение, его мысли стаей крыс носились в черепной коробке. С одной стороны, это имело смысл — он не мог работать, сидя у Хильды на диване, а если они еще и найдут в Раухе что-то, заслуживающее внимания, то лаборатория станет жизненной необходимостью. С другой — даже упомянутое мельком, имя Колосажателя пугало его до дрожи и холодного пота вдоль позвоночника. Напоминание о том, что это существо не только находится тут же, в черной крепости, но еще и осведомлено, пусть косвенно, о его работе, не было приятным. Сержанту, впрочем, знать всю эту цепочку мыслей было совершенно необязательно. — Спасибо за информацию, — поблагодарил его Элам, отступая обратно вглубь алькова. Брамт пробурчал в ответ что-то невразумительное и снова растаял в суете, на прощание неуклюже махнув роговесту рукой. Наблюдать за суетой подготовки, стоя в тенях немым изваянием, было довольно скучно; обычно в подобных ситуациях Элам вынужден был дожидаться распоряжений Хильды на свой счет, но его старые знакомые-солдаты явно не испытывали желания как-либо его ограничивать и останавливать, да и короткий разговор с сержантом давал основания для несмелого оптимизма, так что… Он покинул свое укрытие и двинулся к противоположному краю двора, туда, куда выходили ворота конюшни и откуда слышалось приглушенное ржание. Хильда обнаружилась там же — она седлала своего вороного жеребца, пока серый конь Элама безучастно наблюдал за нею из соседнего стойла. Впрочем, при появлении роговеста все участники сцены несколько оживились. — Ну наконец-то, — буркнула Хильда, — я уже думала послать за тобою кого-нибудь. Не стой столбом, собирайся. Ты же умеешь…? Элам умел — к тому же, как ему показалось, серый конь весьма благожелательно встретил его возвращение, послушно вытерпев все манипуляции с собой и своей сбруей. Огненный рыцарь в этот раз решила спокойно подождать его, так что во двор они выехали вместе — люди Брамта там тоже завершили приготовления. Можно было отправляться. — Зальца уже в дороге, — пояснила Хильда, пока их отряд пробирался по узким улочкам крепости куда-то в неизвестном Эламу направлении. — Обычно он так рано не встает, но похоже ему уж очень не хочется, чтобы я застала на его рабочем месте в руинах бардак. Словно я и так не знаю, что он там есть. — Или он не хочет, чтобы там без присмотра лазил какой-то роговест, — этот вариант казался Эламу намного более правдоподобным. С другой стороны, он не мог похвастаться тем, что хоть немного знал друга Хильды как человека. — Вы с ним вообще давно знакомы? — С детства, — огненный рыцарь легонько пожала плечами. — У аристократии Лейнделла есть такая традиция — собирать вместе своих детей примерно одного возраста и заставлять проводить время вместе. Для укрепления связей между семействами, и чтобы благородные отпрыски не общались с кем-то, кто им не по рангу. Зальца был единственным, от кого меня не тошнило на тех сборищах. — Так ты — высокородная леди? — Элам приподнял бровь. Возможно, сказывалось его незнание жизни за морем, но в его глазах Хильда была весьма далека от образа типичной знати. — Как и все огненные рыцари, — кивнула она. — Но мы отринули свое право рождения, чтобы следовать за мессиром. Теперь это просто приятные воспоминания, не более. В ее голосе звучала тоска, светлая и горькая грусть — и в который раз за последние время Элам подумал о том, насколько ей на самом деле хотелось быть здесь, в этой укрытой тенями стране, так, должно быть, не похожей на ее золотой дом. — А ты? — вдруг спросила Хильда, и роговест удивленно заморгал. — Прошу прощения.? — Ты ведь тоже был… кем-то до войны, — пояснила она свой вопрос, но на редкость неуверенно. Кажется, женщина уже жалела, что вообще подняла эту тему — что было понятно с учетом того, что крестовый поход, лишивший ее собеседника всего, был в том числе и ее рук делом. Ладно, по крайней мере у нее хватало совести, чтобы хотя бы выглядеть неловко. Огромный прогресс с их первой встречи — и, пожалуй, самое большее, на что Элам мог рассчитывать от одной из фанатиков древесной королевы. Он вздохнул про себя и решил не углубляться в бесконечную тему утрат и потерь. — Я и раньше был врачом, но, как ты понимаешь, лечил не боевые раны и магические ожоги, а простуду и отравления несвежим пивом, — он усмехнулся. — Хотя… помощница пекаря с соседней улицы все время слегка обжигала руки и каждый раз бегала с этим ко мне, так что можно сказать, что дурные отношения с огнем преследуют меня с юности. — Ты серьезно? — Что? — Ничего, — Хильда закатила глаза. — Клянусь Древом Эрд, мужчины везде одинаковы. Мрачные закоулки, по которым они до сего момента проезжали, наконец вывели их на свободное пространство — площадку перед большими воротами мрачного вида. Элам не был уверен, что думали местные привратники на его счет, но вот по поводу Хильды и ее небольшой экспедиции они явно были предупреждены — тяжелые створки открылись при их приближении. За воротами лежал мост — немного уже и намного длиннее великого моста через Элакк, он пролегал виадуком на головокружительной высоте над лесами внизу. По мосту гулял ветер — бивший всадникам в глаза, он нес с собой пыль, прохладу и, как ни странно, некий неясно-травянистый аромат. Элам сощурился и пожалел, что у заморских завоевателей, одежду которых он сейчас носил, не в обычае были головные покрывала или хотя бы платки, которыми можно было бы прикрыть лицо. Его спутникам, однако, ветер не особо мешал — или они просто были хороши в том, чтобы этого не показывать. Кавалькада помчалась по виадуку — и в этом было что-то от давнишней поездки через равнины, случившейся, кажется, жизнь назад, но теперь, не болтаясь подле огненного рыцаря мертвым грузом, Элам даже смог найти в этом некое удовольствие. С такой скоростью дорога до границ плато Рауха заняла не так много времени, но, проехав через башню, прикрывающую виадук с противоположной от крепости стороны, отряд сбавил ход. Тут начинались леса — не те, темные и полные сумрака, что обступали периметр равнин или заполняли собой земли у подножия Древа Упадка; здесь, наверху, над тенями, еще осталась яркая, свежая зелень, запах цветущих трав и звуки жизни. Это казалось невероятным, почти невозможным миражом из прошлого, и Элам, завороженный воскресшей наяву памятью, отпустил поводья коня, более не понукая его к скачке. На его счастье, крестоносцы вокруг тоже чувствовали нечто похожее — и тоже не торопились. — И на это жаловались ублюдки из гарнизона? — возмутился один из солдат, тот самый утренний собеседник Элама, чье имя он все никак не мог запомнить. — Да я такую красоту сто лет не видел, еще бы дождя — и точно как дома, на Плачущем Полуострове. — Заткнись, Отто, — проворчал сержант, но явно больше для порядка — по сторонам он смотрел так же очарованно, как и все остальные. — У вас эти дожди вообще всегда льют, если и тут так будет, то мы все станем рыбами от такой жизни. Или этими, лягушками лиурнийских колдунов, да простит меня сэр Гай. — Не расслабляйтесь, — на Хильду атмосфера Рауха если и действовала, то явно не настолько, чтобы вырвать ее из реальности, — сэр Зальца рассказывал мне о том, что здесь происходит — и поверьте мне, вам это не понравится. Потери среди его людей взялись не из пустого места. Они снова тронулись в путь, но на этот раз куда размеренней и осторожней. Через полуджунгли вели тропы, дело рук — и ног — обосновавшихся здесь крестоносцев; Хильда ехала по этим сомнительным дорожкам уверенно, то ли зная точное направление, то ли предполагая, что все пути в конечном итоге так или иначе приведут их к месту назначения. После моста лесные тропки казались совсем узкими, так что отряд невольно растянулся — огненный рыцарь жестом приказала Эламу ехать рядом с ней. Тот подчинился без возражений — хотя вокруг пока было тихо, слова Зальцы о местных чудовищах не шли у роговеста из головы. Постепенно из зелени вокруг начал то и дело показываться серый камень — сначала это были лишь по-естественному неровные грани валунов и линии скал, и все же с каждой минутой пути просветы в листве становились больше, и уже скоро сквозь них стало видно вещи куда более примечательные. Строгие геометрические формы, порой выглядывавшие из-за деревьев, могли бы показаться игрой теней, но спустя пару крутых поворотов тропинка вывела отряд на открытое пространство — то ли широкую лужу, то ли очень мелкое озерцо, раскинувшееся на небольшом плато — и Раух предстал перед ними во всей красе. Даже Эламу, помнящему Энир-Илим в дни, когда он еще не был сокрыт тенями, эти руины показались огромными. Древние колонны, каждая размером с настоящую башню, подпирали собой арки насколько высокие, что под ними сумел бы протиснуться даже один из омерзительных печных големов крестоносцев, а на обширных платформах, которые громоздились на этих конструкциях, могли бы уместиться целые деревни. Их камень, даже на вид невероятно старый, выщербленный временем и подточенный воздействием природы — джунгли не пожелали оставаться снаружи и за бессчетные века плотно оплели покинутые строения растительностью — все еще казался на удивление прочным; хотя взгляд целителя выцепил тут и там поросшие травой старые обломки, сами руины совершенно не выглядели так, будто вот-вот рухнут посетителям на головы. Еще арки и колонны, местами перекрытые стенами, создавали сеть прямоугольных помещений, уходящих куда-то вглубь скал — Элам не мог даже начать предполагать, как далеко тянутся эти катакомбы. Хильда бестрепетно въехала под своды рукотворных пещер, и ее люди, включая роговеста, последовали за ней. Внутри было сумрачно и прохладно — заливавший плоскогорье солнечный свет, почти забытый в землях внизу, сюда почти не проникал, оставляя лабиринт древних комнат на откуп теням, не черным и проклятым, а самым обыкновенным. Копыта коней цокали по каменным плитам, но иногда к этому звуку примешивались шелест и хруст — тут и там попадались то сухие ветви заполонившей Раух растительности, то не пойми откуда взявшийся здесь песок. В остальном же вокруг было тихо — после живого шума джунглей такая тишина казалась чем-то странным, почти недобрым… и неуловимо напоминающим пожелтевшие степи, полные призрачных надгробий. Чем дальше продвигался отряд вглубь руин, тем более обоснованным казалось Эламу это сравнение — спустя довольно долгое время шествия по запутанным переходам, когда даже смутная надежда найти дорогу обратно без посторонней помощи истаяла окончательно, он начал замечать на грани зрения… миражи. Черные фантомы вроде бы и шевелились в сумраке, но, стоило лишь повернуть голову в их сторону, как они растворялись без следа. И все же ощущение присутствия сохранялось — словно что-то злое, потаенно-враждебное терпеливо наблюдало за путниками из дальних углов. Как-то незаметно солдаты эскорта начали держаться все ближе друг к другу, а сержант поежился: — Вы не обессудьте, мадам, но не нравится мне это место. Снаружи-то тут все ладно, а вот внутри… как у колдунов в замке. — Нет, — Хильда покачала головой, — чародеи создают подобный эффект специально, как предупреждение, но местные призраки настоящие. — А еще очень, очень древние. И не самые мирные, — добавил Элам. — Чтобы вы понимали — в былые времена в подобные места не совались без специального благословения инквизиторов, и даже тогда все экспедиции сопровождались жрецами, умевшими умилостивить духов. — А вы, господин доктор, не знаете часом какой-нибудь роговестской молитвы от этих приведений.? Что?! — Брамт раздраженно обернулся на одного из своих людей, громко фыркнувшего на его слова. — Дубины, я не хочу, чтобы кому-то из нас какая-нибудь местная хренотень откусила башку! — Осторожнее, сержант, — Хильда его возмущение не поддержала, — если вы хотите молиться, то молитесь Древу Эрд. — Да, мадам. Конечно, мадам, — разом сник тот. — Я все равно знаю только пару заговоров от головной боли — и уверяю, что в отрыве от лекарственных настоек или хотя бы отдыха в тени и на свежем воздухе они не помогают, — попытался утешить Брамта роговест. Они продолжили путь в молчании куда более напряженном — порой Эламу начинало казаться, что солдаты вот-вот станут бросаться с мечами даже не на настоящих призраков, а на плоды своего воображения. Самому ему непроходящее ощущение взгляда на затылке тоже не давало покоя, но он твердо решил сохранять максимально холодный рассудок — пока что, как казалось целителю, местные духи представляли куда меньшую угрозу, чем страх перед ними. Поэтому, когда в зарослях поодаль что-то зашуршало и один из его спутников немедленно нацелил в ту сторону предусмотрительно заряженный арбалет, Элам успел вскинуть руку, останавливая его — крестоносец, как ни странно, послушался, и выстрела не последовало. Заросли зашевелились снова, а секунду спустя из них выбежал крупный, размером с дворовую кошку, скорпион, тут же скрывшийся в темном проломе в стене. — И из-за этого столько шума? — пренебрежительно скривился солдат с незапоминаемым именем. Его товарищ, имевший теперь слегка смущенный вид, уже опустил арбалет. — Из-за этого, а вовсе не из-за призраков, наши основные потери в Раухе, — холодно сообщила Хильда. — Эта мерзость тут под каждым камнем, а еще они чрезвычайно — и смертельно — ядовиты, и нет, у парфюмеров нет противоядия. — О, так вы не умеете справляться со скорпионьим токсином? — переспросил Элам, совершенно искренне удивленный. — А ты умеешь, судя по твоему тону, — ответила огненный рыцарь. Ее лицо тут же приобрело уже знакомое Эламу выражение нездорового энтузиазма. — Полегче. То, что я могу приготовить лекарство, не значит, что я таскаю его с собой за пазухой, — он счел своим долгом вернуть ее к реальности прежде, чем она выдаст ему очередное невыполнимое задание. — У него сложная рецептура и долгий процесс изготовления, так что, если кого-то из вас сейчас укусят, я смогу только пожать плечами и пожелать, чтобы птичьи посланники перенесли ваши души в посмертие без особых мучений. — Но ты сумеешь сделать его в Крепости? Если у тебя будут условия, конечно, — быстро добавила Хильда; рассказывать своему целителю про заброшенный лазарет она явно пока не хотела. — Если будут условия, — кивнул Элам, решив пока что ей подыграть. — Очень хорошо. Напомни мне сказать об этом Зальце в следующий раз, когда он будет недоволен твоим присутствием, — услышав его ответ, она заметно повеселела. Постепенное продвижение по лабиринту Рауха, полному сумрака, призраков и снующих между камней скорпионов, все же вывело отряд ко вполне современным им следам цивилизации — Хильда не ошиблась в своих расчетах. Люди Зальцы обосновались на среднем ярусе руин, там, где похожее на ходы муравейника переплетение внутренних помещений переходило в террасу, открытую с одной стороны. Место было красивым — с высоты плато открывался превосходный вид не только на джунгли, но и на все земли далеко внизу, укутанные, как саваном, туманной дымкой, сейчас желтоватой от занимающегося заката. Картину портила только черная клякса в небесах на юго-востоке: это великая спиральная башня, окутанная и отрезанная от мира тенями, высилась молчаливым напоминанием об обрушившемся на эту страну горе, от которого было не скрыться даже на вершине мира. Что касалось самой террасы, то крестоносцы здесь явно обжились: тут и там на шестах крепились алые светильники, разгонявшие густой, несмотря на отсутствие одной стены, сумрак, а когда огненный рыцарь и ее спутники проехали чуть дальше, им начали встречаться знакомые черные шатры и их обитатели — по сути, они просто оказались в еще одном лагере, не столь уж отличном от тех, что ютились на равнинах под сенью Древа Упадка. Другим, куда более неприятным, напоминанием о равнинах стали взгляды — Элам обнаружил, что за последнее время успел привыкнуть к обществу Хильды и Брамта с его отрядом, а те, в свою очередь, притерпелись к роговесту, и в самом худшем случае лишь недовольно морщились или тяжко вздыхали в пространство, будучи обремененными его компанией. Но местные солдаты были другими, у них были злые глаза убийц с занесенными топорами, а вслед проезжавшему мимо целителю они смотрели, как охотничьи псы смотрят вслед раненой добыче. И, похоже, это заметил не он один — сержант выехал вперед, поравнявшись с Эламом и Хильдой, и вклинился аккурат между роговестом и мрачными наблюдателями, толпившимися вдоль обочины импровизированной дороги; хотя в присутствии их огненного рыцаря такая мера и казалась Эламу немного излишней, он все равно благодарно кивнул Брамту. Их путешествие завершилось ближе к центру местного лагеря, у роскошной на вид палатки, чья красная ткань резко контрастировала со ставшей уже обыденной окружающей чернотой. Элам удивленно покосился на Хильду — у нее он подобных красот не припоминал, — на что та крайне демонстративно возвела взор к небу, или скорее к почти невидимому в вышине потолку древнего строения. Роговест едва заметно усмехнулся и мысленно добавил еще одну черту к портрету пока малознакомого ему Зальцы. — И кто тут теперь не встречает друзей? — крикнула Хильда, спешиваясь. Ее эскорт последовал примеру — правда, в случае Элама, куда менее элегантно. Кажется, Зальца ждал их появления — из своего шатра он вынырнул быстрее, чем эхо от окрика Хильды затихло под сводами. — Я сам приехал час назад! — возмутился он, как показалось Эламу, не очень искренне. — Не успел дух перевести, но уже бегу к тебе по первому зову, а ты говоришь мне такие… Хильда прервала его показательное недовольство короткими объятиями — и этого второму рыцарю оказалось вполне достаточно, чтобы окончательно прийти в доброе распоряжение духа. Он обвел компаньонов своей подруги беглым взглядом, немного скривился, увидев средь них Элама, но тут же вернул все свое внимание обратно Хильде. — Итак, — торжественно провозгласил огненный рыцарь, — добро пожаловать в Раух, главное сокровище и тайну этих земель.

***

Чем дальше, тем больше Элам подозревал, что сержант Брамт был послан ему богами в награду за стойко перенесенные мучения. По крайней мере, сейчас именно он настоял, чтобы прибывшие поели и хоть немного отдохнули перед тем, как заниматься делами — рискнув ради этого гневом Хильды, не желавшей терять немногое время, оставшееся у них до наступления темноты. Но, к счастью, вынести страдальческий взор своего ручного доктора и причитания сержанта одновременно не могла даже она, так что теперь Элам сидел в палатке Зальцы, куда его, к вящему неудовольствию хозяина, затащила Хильда для обсуждения их дальнейших планов, и ел наваристый суп из хлебной тарелки. Огненные рыцари меж тем уже успели развить бурную деятельность, выдвинув в центр помещения стол, завалив его какими-то картами и погрузившись в оживленную дискуссию. — Существ, похожих на твоих мух, видели тут и тут, — Зальца ткнул в карту, — только туда надо идти в обход, и сегодня до ночи мы уже не доберемся. — Это еще почему? — спросила Хильда. — Насколько я вижу, здесь не так уж и далеко, нужно просто спуститься на несколько ярусов… — Там болото, — второй огненный рыцарь покачал головой. — И болото необычное. Если бы ты видела эту пакость, то поняла бы, почему мы держимся от нее подальше. — Это звучит как повод сходить и посмотреть, — Хильда обернулась на Элама, явно ожидая, что он выскажет свою точку зрения. Роговест, пусть и с некоторым сожалением, оторвался от супа. — Зависит от того, что имеется в виду под «необычным», — сказал он. Зальца, до настоящего момента упорно игнорировавший присутствие Элама при любых разговорах, был теперь вынужден наступить на горло своим желаниям и встретиться с реальностью — тем более, что Хильда продолжала сверлить его испытующим взглядом. — Оно не похоже ни на что, виденное нами ранее, — сухо сообщил он, — и к тому же чрезвычайно токсично. — Ядовитое болото, экая невидаль, — фыркнула Хильда. — Ты не понимаешь, — Зальца покачал головой, — это не просто еще одно ядовитое болото. Эта… вещь… живая, даже в какой-то мере разумная, я бы сказал. Элам недоуменно переглянулся со своим огненным рыцарем. — Ну вот теперь это и правда звучит как повод посмотреть, — в конце концов медленно кивнул он. — Значит, решено, — светлые глаза Хильды полыхнули энтузиазмом и Зальца страдальчески вздохнул. — Можешь не делать такое лицо, ты все равно едешь с нами, так что без твоего ведома мы в трясине не сгинем. — Не в этом дело, — раздраженно отозвался ее друг. — Я не понимаю, с каких это пор мнение этого стало для тебя важнее моего, но ладно, если тебе так хочется лично убедиться, что я прав, то пожалуйста. Рыцари снова склонились над картами, обсуждая дорогу, а Элам воспользовался этим затишьем, чтобы наконец-то доесть свой ужин.

***

Брамту и его людям Хильда приказала остаться в лагере — не столько чтобы они отдохнули с дороги, сколько для того, чтобы кто-то обустроил для их отряда свой угол поодаль от местных. Элам обратил на это внимание — хотя его огненный рыцарь все всяких сомнений доверяла своему напыщенному приятелю, того же нельзя было сказать о его подчиненных. Солдат Зальцы, призванных сопровождать их в короткой экспедиции, она окинула холодным взглядом, в котором, словно вода под поверхностью тонкого льда, плескалась неприкрытая угроза. Примерно так же мрачно она посмотрела на роговеста, когда тот попытался отойти от нее дальше, чем на несколько шагов; при этом в ее выражении, направленном на него, совсем не читалось гнева, что Элам воспринял скорее как дурной знак. Для огненного рыцаря было естественно злиться, но не слишком талантливо скрываемое беспокойство совсем не внушало уверенности. Вопреки — а может быть, и благодаря — ее настороженности, вечернее путешествие по руинам прошло спокойно, пускай и не так приятно, как дневная дорога — хотя люди Зальцы не показывали явной враждебности, они всем своим видом выражали недовольство их текущим назначением. Сам Зальца был не лучше — хотя по просьбе Хильды он и рассказывал вслух о районе, через который они проезжали, его голос сочился насмешливой снисходительностью. Пару уточняющих вопросов, заданных Эламом по ходу его пояснений, он демонстративно проигнорировал. Что же, по крайней мере о приближении к нужному месту можно было догадаться и без подсказки извне — и в первую очередь перемены выдавал запах. Сам Раух пах зеленью, землей и бесконечной, необъятной бездной времени, но постепенно в воздухе потянуло чем-то иным — тошнотворно-сладким ароматом увядающих цветов, гниющего мяса и болотной влажности. Вскоре появились и другие признаки: по древним стенам вокруг потянулись нити красно-белого грибка, а земля под копытами коней стала влажной и вязкой, и то тут, то там среди грязи прорастали цветы до болезненного насыщенного розового цвета. Серый жеребец Элама беспокойно зафыркал, когда отряд оказался на границе болот, и роговест внутренне разделил его тревогу. Как бы ни мерзко ему было это признавать, но Зальца был прав — что-то здесь было не так. Само болото действительно было не тем, что ожидал увидеть роговест. Его родина не испытывала недостатка в непроходимых топях, мелких и глубоких озерах и просто заболоченных местностях, но то, что открылось перед экспедицией в просторном даже по меркам Рауха зале, отличалось, и отличалось разительно. Топь впереди была не грязно-земляного и даже не зеленого цвета, она была насыщенно, яростно красной — оттенок, в разуме Элама вызывавший ассоциации даже не с кровью, а с болезненной сыпью на поверхности кожи. Цветы, уже замеченные им ранее, здесь разрастались до огромных размеров, становясь больше похожими на деревья, одновременно причудливые и отвратительные в своей искореженности. Еще из болотной мути поднимались, как маленькие острова, многослойные грибные наросты — и они же покрывали почти сплошным слоем камень руин вокруг. Уже не в первый раз за этот день Элам пожалел, что у него нет нормального покрывала, кое-как прикрывая нижнюю половину лица полой своего багрового плаща. — Значит, это и есть твой неописуемый ужас? — ухмыльнулась Хильда, спешиваясь в красноватую грязь. Она подошла к самому краю алой трясины, обводя болото перед собой наполовину скептичным, наполовину раздраженным взглядом. — Осторожнее с жижей, — предупредил Зальца. Вместе с прочими членами отряда он присоединился к Хильде, но вид имел далеко не такой уверенный. — Если влезешь в нее без защиты, начнешь гнить заживо. Или станешь пищей для колонии грибка, тоже живьем. — Ты проверял на ком-то? — спросила она, в ее голосе не было ничего, кроме холодного интереса. — Не специально, — ответил второй огненный рыцарь ей в тон. — Несколько моих людей свалилось туда по глупости, и я имел возможность задокументировать последствия. Конечно, для ясности хорошо бы когда-нибудь провести более контролируемый эксперимент… например, бросить туда что-то, что не жалко, — он выразительно покосился на роговеста. — Еще можно прыгнуть самому, — подсказал тот. — Как известно, нет опыта ценнее, чем собственный опыт. Прежде, чем Зальца успел ответить — или кто-то из его подчиненных все же отправил Элама в полет в негостеприимное болото — Хильда прервала их коротким смешком. — Вы невыносимы, оба. И уживаетесь друг с другом, как пустынный кот с песчаным аспидом, — все еще улыбаясь, она махнула целителю рукой, подзывая его поближе. — Ну-ка, скажи мне, что ты об этом думаешь. — Я думаю, что мне нужно больше информации, — признался Элам. — Это место выглядит совершенно отвратительно, но я не могу точно сказать тебе, что оно из себя представляет, по одному только взгляду. Хотя уже сейчас могу посоветовать не трогать это голыми руками. Если ты позволишь… — Конечно, — Хильда сделала знак сопровождавшим их солдатам; один из них сгрузил с ее коня массивную сумку, которую небрежно бросил на землю перед роговестом. Элам одарил крестоносца самым уничижительным взором, на какой только был способен, но делать было нечего — он вздохнул и полез внутрь багажа, про себя молясь, чтобы ничего внутри не повредилось от перенесенного только что грубого обращения. Самым хрупким внутри сумки были стеклянные и керамические емкости для образцов — по счастью они, специально завернутые в несколько слоев ткани для сохранности, не пострадали. Пару таких сосудов целитель извлек на свет, а вместе с ними — набор инструментов, выглядевших как что-то среднее между медицинскими и садовыми, и кожаные перчатки. Немного повозившись со всем этим и приготовившись к работе, он присел у края болота и, предварительно отбросив за спину косы, принялся собирать в сосуды мутную жижу, фрагменты грибков и уродливые растения. Крестоносцы, как заметил Элам краем глаза, наблюдали за его действиями, Хильда — со спокойным, будничным ожиданием, Зальца и его свита — с лицами людей, на глазах которых помойная крыса начала призывать с небес алые молнии древних драконов. — Как, хватает тебе того, что здесь, или все же залезем глубже? — спустя какое-то время спросила Хильда. — Даже не думай! — Зальца затряс головой. — Никто не ходит вглубь болот, это самоубийство. — Согласен, — нехотя признал Элам, уже заканчивавший упаковывать инструменты и емкости с образцами. — Чтобы идти дальше, нужна защита, и хорошая. Я трогаю эту дрянь полчаса и у меня уже проросла плесень на перчатках. — Выкинь их к бесу. И помойся потом хорошенько, — Хильда скривилась; идея оставить болото в покое явно не пришлась ей по душе. — Ладно. Возвращаемся в лагерь. Ты, — сказала она Эламу, — посмотришь завтра, что собрал, насколько это возможно здесь. А ты, — на этот раз адресатом был Зальца, — отправь кого-нибудь за мухами, я хочу, чтобы у моего доктора были образцы, с которыми можно работать, и хорошего качества. Оба ее собеседника кивнули в ответ почти синхронно.