Часть 7

Следующим утром Элам проснулся сам, что было скорее исключением в рутине последних недель его существования. Никто не тормошил его, не кричал и не угрожал лишить жизни — такое пробуждение даже можно было бы назвать приятным, если выкинуть из головы черную крепость Колосажателя и его цепных псов. Впрочем, какой-то невнятный шум через это хрупкое спокойствие все же пробивался, так что роговест попрямее сел на диване, который использовал для отдыха, и сонно огляделся, пытаясь сообразить, откуда теперь ожидать неприятностей. К его облегчению, при ближайшем рассмотрении оказалось, что шумели из-за двери Хильды — и Элам не придумал ничего лучше, чем просто молча пялиться на нее несколько минут, попутно стряхивая с себя остатки дремы, и дожидаться появления огненного рыцаря. Когда та наконец соизволила выйти, ее вид оказался неожиданно непривычным, потому что, как осознал роговест, это был первый раз, когда он видел ее в чем-то, кроме доспехов — их женщина сменила на длинное багровое платье простого и строгого кроя. Рукава закрывали ее руки до кончиков пальцев, а на груди все еще дремали свернувшиеся змеи золотого ожерелья, но контраст все равно был слегка обескураживающим. Сама Хильда лишь скользнула по своему помятому и не очень презентабельно выглядящему пленнику беглым взглядом — очевидно, у нее этим утром были дела, и тщательное разглядывание Элама в их число не входило. — Мне надо будет уйти, — сказала она, — вернусь после полудня. Дверь я запру, а ты, я надеюсь, найдешь, чем себя занять так, чтобы моим соседям не захотелось ее выломать. Ничто в ее тоне не подразумевало вопроса или возможности возражения, так что Элам коротко кивнул, и удовлетворенная этим Хильда поспешила исполнить свои заявленные намерения — спустя несколько секунд и один поворот замка целитель снова сидел на диване в полном одиночестве. Правда, если с находящимся за входной дверью все было понятно, то границы его свободы внутри покоев были совершенно неясны — по здравому размышлению роговест решил, что ими можно считать ту гостиную-кабинет, в которой он сейчас находился. В первую очередь его внимание привлекли книжные шкафы — они были не заперты, так что Элам сумел залезть внутрь без особых проблем, — но их содержимое его разочаровало. Большая часть книг была заполнена угловатой вязью, которую использовали для своего языка люди Древа Эрд; целитель сносно понимал на слух это варварское наречие, но на письме разобрать не мог. В библиотеке Хильды также были, пусть и в меньшем количестве, тексты, записанные белуратской клинописью — видимо, переписи с каменных и глиняных табличек из Хранилища. Но и они не были чем-то интересным по своему наполнению — пролистав парочку, Элам узнал сборники сказок и старинных преданий из числа тех, что иногда держали в храмах для своей малолетней паствы жрецы подобрее или поумнее. Такие когда-то были у его матери, а истории из них Элам и слушал ребенком, и сам читал Этне в ее малолетство. Обнаружить такое неподходящее чтиво у цепной гончей Колосажателя было неожиданно и немного забавно, но это никак не помогало развеять скуку в ожидании ее возвращения. Второй по интересности вещью в комнате, замеченной им еще вчера, были портеры рядом с дверью во внутреннюю часть покоев — осторожно приоткрыв их, Элам обнаружил узкое окно, забранное явно декоративной решеткой со вставками из цветного стекла. За окном стояло серое утро, а само оно выходило в небольшой каменный мешок, который даже с натяжкой не получалось назвать двором, с одним-единственным сомнительным украшением — статуей злобной богини с отколотой головой. Снаружи, к счастью, никого не было, и Элам поспешно отступил обратно вглубь комнаты, пока это не изменилось — шанс того, что прохожий заметит его в окне, был мал, но все же реален, и рисковать не хотелось. Похоже, на этом его варианты возможного времяпрепровождения были исчерпаны; целитель остановился посреди комнаты, уперев руки в бока, и тяжко вздохнул. Детские сказки — так детские сказки. …появление Хильды застало Элама, когда он, развалившись в кресле, перечитывал легенду о божественном воине Орнисе. Книга была выбрана им не столько из-за содержания — роговест, очень любивший эту сказку в детстве, помнил ее почти наизусть и во взрослом возрасте, — а из-за того, что на страницах местами виднелись рукописные пометки хозяйки покоев. Писала она, конечно, не по-белуратски, но любопытство Элама победило, и он все равно потратил несколько часов на попытки соотнести надписи с известными ему по устной речи словами прежде, чем сдаться и вернуться к хорошо известным ему приключениям древнего героя и его духа-птицы. При щелчке замка он тут же переключил свое внимание на огненного рыцаря — и обнаружил, что она пыталась не только сражаться с входной дверью, но и затащить в комнату довольно объемный поднос с разной снедью и посудой. Отложив книгу, Элам забрал у нее ношу и водрузил на чайный столик посреди комнаты — приятный запах напомнил ему, что последний его обед был еще в лагере под Энсисом; тем не менее, он все равно покосился на Хильду для хотя бы формального разрешения. — Тебе это, тебе, — женщина закатила глаза, плюхнувшись в кресло напротив; вид у нее был замученный. — Только не вздумай сожрать сразу все — тут и мой завтрак тоже. Еды и правда было многовато для одного человека; Элам пожал плечами и стянул с подноса аппетитного вида пирожок. — Судя по тому, что моя дверь на месте, а ты жив и здоров, все было тихо, — Хильда последовала его примеру, но в жертву себе приметила мясной рулет. — О, тут очень весело, так что я был поглощен делами — посидел на всех стульях, заглянул во все шкафы и даже разок посмотрел в окно. Самый захватывающий день в моей однообразной жизни. — Только не говори мне, что твоя дурная рогатая башка все это время торчала из моего окна, — огненный рыцарь даже оторвалась от рулета, чтобы наградить его испепеляющим взглядом. — Да нет, говорю же — один раз выглянул, и там не было никого, кроме статуи, но раз уж ей нечем смотреть, не думаю, что она осудит меня слишком сильно. — Я бы на твоем месте не была так уверена… — Кстати, — возможно, углубляться в противоречивые религиозные воззрения крестоносцев было не очень разумно, но момент был слишком уж подходящим и упускать его Эламу не хотелось, — я такие статуи уже видел, в Энсисе и в лагерях, и сержант сказал мне, что это в честь вашей… богини. Подробности высказывания Брамта, равно как и свое мнение о демонической королеве, он решил опустить. Хильда, услышав его слова, заметно помрачнела. — И ты обратил на них внимание. Конечно. Мне следовало этого ожидать, — она откинулась в кресле и тяжело вздохнула. — Так это все-таки вы сломали статуи? Знаешь, мне кажется, что между убийством невинных во славу кого-то и разрушением его идолов должен быть какой-то переход, — сказал Элам. — Только не начинай опять нытье о том, как вы, бедняжки, пострадали ни за что, меня это бесит, — но выглядела она не столько взбешенной, сколько все так же мрачно-задумчивой. — Некоторые вещи… изменились с начала Похода. Взор королевы Марики более не достигает этих мест, а благодать не указывает путь ее людям — вот все, что тебе стоит знать. — Что ты имеешь в виду? — Элам наклонился к ней над столом, совершенно забыв о своих изначальных колебаниях; если он не был законченным дураком и еще не сошел с ума, то только что прозвучало нечто чрезвычайно важное. Хильда остановила его порыв острым как клинок взглядом. — Я сказала — достаточно. Больше не думай об этом. Роговест выпрямился, раздраженно скрестив на груди руки. Стоя в полный рост над сидящей Хильдой, он действительно нервировал ее — или просто надоел ей окончательно, потому что она тоже встала и, подчеркнуто не обращая на него внимания, отошла к шкафам. — Ты копался в моей библиотеке, как вижу, — заметила она, осматривая полки. Это была очевидная и безусловная попытка закончить предыдущий разговор, которой Элам с неохотой подчинился. Когда-нибудь они еще вернутся к этому, но сейчас… сейчас давить на огненного рыцаря дальше было бесполезно. — Она у тебя замечательная. Наверное. Не смог оценить по достоинству большую часть, — он развел руками. Хильда удивленно моргнула: — Мне показалось, ты читал что-то, когда я вернулась. — Легенда об Орнисе, ничего интересного, — отмахнулся он, — и зачем она тебе вообще… — Мы собираем и сохраняем ценные знания, даже если они происходят от наших врагов. Таков Золотой Порядок — путь постижения мира. — Я к тому, что это детская сказка, — Элам не сдержался и слегка улыбнулся. — И ты читал детскую сказку, потому что… —… тут ну очень большой выбор белуратской литературы. Я все эти истории заучил еще в отрочестве, хотя признаюсь — классические версии я не видел давно. — Удивлена, что твоей наглости хватило только на белуратские книги, — усмехнулась Хильда, а потом, уже серьезнее, добавила, — И не вздумай лгать мне, что не понимаешь по-нашему, когда пойдем разбирать архив, я знаю, что это не так. — Ну, кхм… — если записи, которые она собиралась смотреть, были исключительно на языках крестоносцев, это становилось проблемой. — Знаешь, границы понимания — это зыбкая вещь, которая зависит от многих обстоятельств и может различаться в отношении… — Ближе к делу. — Я читаю только клинопись. Его опасения оказались не безосновательны — Хильда не была рада это услышать. — А вот раньше ты не мог об этом сказать, — почти прорычала она. — Архаичную клинопись тоже! — пока что никто вроде бы не собирался его бить, но целитель все равно почел за лучшее отступить от огненного рыцаря подальше. — Я, может, и не жрец, но тоже учился на старинных трактатах. — Хм… — огненный рыцарь нахмурилась и задумчиво потерла подбородок пальцами — Элам отметил, что ногти у нее были длинные, больше похожие на когти, почти как у него самого. — Если я научу тебя нашей письменности, ты сумеешь перевести нам тексты из Башни? — Из Энир-Илима?! Мне даже смотреть на них не положено, и как вы вообще ухитрились достать… — хотя это-то как раз было понятно, способ у них был один — убить кого-то и обобрать трупы. — Я спросила, сможешь ли ты перевести. Да или нет, — отрезала она. Элам колебался. С одной стороны, это точно было в его силах: для человека с его образованием не составило бы труда разобраться даже в более древних белуратских текстах — это он некогда проверил на своем собственном медицинском архиве, собранном по крупицам со всего разрушенного города; что-то из спасенного тогда было написано за века до его рождения. Если затруднения и возникнут, то только со стороны чужеземного наречья — но знатоков этого добра вокруг, к сожалению, хватало. Проблема крылась не в форме, а в содержании. Трактаты Башни были запретными даже для большей части жречества, не говоря уж о простолюдинах, их изучение считалось привилегией — и бременем — избранных инквизиторов. Знания, сокрытые там, как говорили, могли бы свести с ума неподготовленный разум — заявления, к которым Элам до сих пор относился умеренно-скептично, но пожимать плечами, когда тайны мира заперты где-то далеко — это одно, а вот когда они оказываются почти на расстоянии вытянутой руки… Это было немного страшно. И очень интересно. К тому же, эти знания были и оставались сокровищами роговестов — и кому, как не роговесту, сохранить их для потомков… заодно убедившись, что заморские завоеватели не вычитают в древних текстах слишком уж многого. — Ну? — поторопила его Хильда. — Да. Но я не несу ответственности за артикли, я не понимаю, зачем вам в языке эта дрянь — и не пойму, даже если ты будешь угрожать бросить меня в то печное чудовище. — Ты мог бы остановиться на «да», — огненный рыцарь, крайне довольная его ответом, даже не попыталась изобразить грозное раздражение. Хильда улыбнулась ему — улыбка вышла мягкой и медово-теплой, совсем как та, которой она улыбалась лунной ведьме в Энсисе; от этого выражения на ее лице по спине Элама пробежали мурашки. — Теперь я не только твой карманный доктор, но и переносной переводчик с древних языков? — попытался пошутить он, но огненный рыцарь восприняла его слова серьезно, задумчиво покачав головой. — Сначала мушиная хворь. Нам нужны результаты, что-нибудь новое об этой болезни — и срочно, — она не уточнила причину спешки, а роговест не переспросил, лишь молчаливо отметив про себя сам факт. — Мы будем выбираться в Хранилище по ночам, начиная с сегодняшней — обычно в это время там никого нет, но нам все равно следует быть осторожными. Не как в прошлый раз. Она явно ждала ответа на это, и Элам кивнул, показывая, что понял. — Пока начнешь с белуратских текстов, потом я покажу тебе, как читать наши руны, — продолжила она. — Я постараюсь помочь, насколько хватит моего понимания. Теперь по поводу самих записей — я подумала о том, что в теории может тебе пригодиться, но не уверена, что… …пока Хильда рассказывала ему о содержании и структуре их наворованной библиотеки, целитель слушал, иногда прерывая ее для уточнений, доедал пирожки и где-то на фоне, совсем краем разума, думал о том, что как-то незаметно они с разорительницей его земли дошли до того, что разговаривали друг с другом, как два обычных человека.

***

Место, которое Хильда выбрала для работы с архивом, располагалось на одном из верхних ярусов Хранилища, почти под самым потолком. Отсюда громадный атриум внизу казался дуплом гигантского полого дерева, а балки и крепления для «образцов» — ветвями, почему-то растущими изнутри; но вниз Элам по возможности старался не смотреть, не из-за страха высоты, а чтобы лишний раз не думать о том, что — кто — выставлено в многочисленных витринах. Больше, чем дерево, это место напоминало ему узилище, одно из тех темных, страшных мест в глубине земли, которыми пугают преступников и грешников — хотя, как с грустной иронией думал он теперь, никакие страшилки о подземных тюрьмах не шли в сравнение с реальными и осязаемыми ужасами войны. Другой особенностью их тихого угла, подмеченной Эламом сразу же, было то, что на всем этом этаже совсем не было останков — только шкафы с исписанными клинописью и рунами табличками и свитками. Кажется, его огненный рыцарь действительно очень, очень не хотела провоцировать ссору еще раз; поразмыслив, целитель списал это на страх обнаружения и нежелание иметь дело с последствиями, равно как и на общее раздражение, которое он вызывал у Хильды всякий раз, когда начинал ей в чем-то перечить. И все же из всех способов решения проблемы она выбрала наименее болезненный для него — это тоже значило что-то, что-то, что порой бередило мысли роговеста в свободное время. Такого времени, впрочем, было не так уж и много — даже исключительно клинописный, архив крестоносцев оказался умопомрачительно огромен. Что-то из отобранных Хильдой текстов Элам узнавал, что-то даже повторяло то, что осталось в его собственной домашней библиотеке, но многое было настолько старым или настолько редким, что даже он видел это впервые. Не зная, за что хвататься в первую очередь, целитель с головой погрузился в водоворот информации — прекрасное и пьянящее чувство, почти — почти — позволяющее забыть о кошмарах мира вокруг. Единственным, что не давало ему уйти от реальности окончательно, была огненный рыцарь, неусыпно бдевшая над его плечом и регулярно совавшая нос в его работу. С момента их знакомства Хильда не стала лучше разбираться в медицине, но вот с на первый взгляд бесконечным содержимым Хранилища была знакома прекрасно, а потому могла — и хотела — помочь роговесту. Сидя однажды вечером в ворохе берестяных свитков, попивая какой-то теплый травяной отвар и косясь краем глаза на дремлющую в соседнем кресле женщину, Элам подумал даже, что они двое великолепно работают вместе — до тех пор, пока дело не доходит до угроз, мечей у горла и костей в выставочных шкафах. В тот день, когда все изменилось, ничто не предвещало беды — или наоборот, ее предвещало все вокруг, насколько давно и упорно, что они уже привыкли не обращать на это внимания. Выбравшись, как обычно, из покоев Хильды после полуночи, огненный рыцарь и роговест расположились под крышей Хранилища, готовые посвятить ночь архаичным медицинским текстам из Энир-Илима — о полноценном их переводе речи пока что не шло, так что Элам вчитывался в древние символы для себя одного, пока на другом конце стола Хильда лениво листала парфюмерные справочники, привезенные, по ее словам, еще из Лейнделла. Вокруг стояла мирная тишина, нарушаемая разве что шелестом старой бумаги… пока ее не прорезал легкий, еле слышный даже для чуткого слуха роговеста, звук. Элам сделал жест Хильде, прося ее замереть ненадолго, и прислушался старательнее. И правда, ему не показалось — ритмичный стук, слабый шелест и звон… звуки шагов, совсем как те, что он услышал в свой первый день в Хранилище. И эти шаги приближались. — Мне кажется, сюда кто-то идет, — сообщил он уже какое-то время взиравшей на него с недоумением Хильде. К ее чести, она восприняла эти слова сразу и всерьез. — Спрячься, быстро. Вон между шкафами есть щель, там не видно… — Элам юркнул, куда было сказано. Тайник, на его вкус, был сомнительным: слишком много пыли с паутиной, слишком мало того, что могло бы отделить его от незваного и враждебного крестоносца, если его попечительница не справится с ситуацией. К тому же, отсюда совершенно не было видно саму Хильду и то, что происходило на открытом пространстве. А шаги тем временем становились все ближе и ближе — теперь не было никаких сомнений, что неизвестный идет по их души. Замершему в темноте роговесту оставалось лишь затаиться, стараться не паниковать — и слушать. — Полуночничаешь? — донесся из-за шкафов незнакомый голос, глубокий, низкий и явно мужской. — А что, в первый раз? — угрюмо ответила Хильда. — И дуешься, — кажется, невидимый мужчина усмехался, но явно без злости, — а сама меня даже не встретила. Я торчу несколько месяцев в глуши, наконец возвращаюсь назад, надеюсь увидеть друзей — и нахожу тут только бедного Куда, не спавшего с правления повелителя Годфри. — Я была… занята. Когда ты вообще вернулся? — Сегодня вечером. Удивлен, что ты не заметила — рискну предположить, что отвлекшие тебя дела и правда важны. За этими словами последовал громкий шорох, а затем скрип — похоже, что собеседник Хильды уселся на то же место, что сам Элам прежде занимал за столом. — Все еще мучаешься с заданием мессира? — продолжил незнакомец под неутихающий шелест. — Немудрено. Я же предупреждал, что тебе это не по зубам — да и любому из нас, кроме разве что Вего, но старик в последнее время начал сдавать. Хммм… — Что такое? — Элам знал Хильду уже достаточно хорошо, чтобы услышать в ее голосе напряжение за маской недовольства. И, кажется, не он один. — Скажи мне, дорогая подруга, давно ли ты стала разбираться в патанатомии? — вкрадчиво поинтересовался мужчина за шкафами. — И… ого, читать старобелуратский. В последний раз, когда я интересовался этим вопросом, мы его еще не расшифровали. — Я не читала! Эти тексты нужны мне, чтобы, ну… — Хильда явственно запнулась, а Элам в своем убежище закусил губу. Ему очень не нравилось, к чему все это шло. — Лежать рядом и оказывать моральную поддержку? — подсказал ее собеседник. — Хватит уже, не темни. Уж не знаю, что ты задумала, но мне ты можешь доверять. — Все… очень сложно, — неуверенно отозвалась Хильда после значительной паузы и кровь роговеста похолодела. Ее тон все всяких сомнений предвещал катастрофу. — А когда все было просто? Выкладывай. — Только пообещай мне, что будешь держать язык за зубами, — похоже, огненный рыцарь приняла решение; ее слова звучали, как приговор. — От этого зависит слишком много слишком важных вещей. — Даже так? Ну ладно, обещаю — никому ни звука, что бы я здесь не увидел. Ты мое слово знаешь. — Знаю, — ответила Хильда, а потом сказала то, чего целитель боялся все больше с каждой секундой подслушанного разговора. — Выходи! Не подчиниться ее прямому приказу он не мог при всем желании. За столом рядом с Хильдой сидел мужчина в таком же красном плаще — значит, еще один огненный рыцарь. Его начисто бритая голова поблескивала в свете беспламенных фонариков Хранилища, а красивое, благородное лицо казалось изваянным из редкого мрамора. На роговеста он смотрел, как на смесь дурной шутки и чего-то противоестественного — одновременно с неверием, недоумением и отвращением. — Это… какого беса? — наконец выдавил мужчина. — Это Элам из Белурата, врач и мой помощник, — Хильда обернулась, — а ты познакомься с Зальцей, моим братом по оружию и старинным другом. — Эээ здравствуйте? — это было лучшим, что Элам смог придумать в ответ. — Ты что, рехнулась?! — роговеста этот Зальца демонстративно проигнорировал. Что же, по крайней мере свое недовольство он выражал не громким криком, а злым, почти змеиным шипением. И недовольства этого было вдоволь. — Притащить сюда эту тварь, сюда, из всех возможных мест! Может быть ты это еще и мессиру отведешь?! — Не мели чепухи. — И даже не смей говорить мне, что оно просто… ходит за тобой все время! Это же уму непостижимо, чем ты вообще думаешь? — Я думаю, чем надо, — Хильда нахмурилась, — или ты считаешь, что мои отчеты для мессира взялись из ниоткуда? — То есть оно еще и пишет за тебя бумажки. Прекрасно. Просто восхитительно! — Зальца поднялся и принялся порывисто шагать по их закутку, компенсируя нехватку пространства для настоящих метаний гневной гримасой. Элам молча уселся на освободившееся место, заработав со стороны Хильды совершенно непередаваемый взгляд. — Он делает много полезных вещей, а сделает еще больше, — женщина не сдавалась, — его помощь для понимания тайн этой земли неоценима уже сейчас, а скоро… — Это, мать его, роговест! — Зальца не выдержал и все же повысил голос. Словно в противовес, Хильда поднялась из-за стола. Обстановка стремительно накалялась, но… Но, как ни странно, ее простой жест наоборот умерил пыл оппонента. — Ты только посмотри на себя, — он покачал головой, смиренно и, как показалось Эламу, немного горько. — Готова ссориться из-за какой-то рогатой мерзости. — Я знаю, что я делаю, — Хильда вздохнула; было заметно, что это противостояние давалось ей не легче, чем ее другу. — Я бы не сумела ошибиться настолько. Или ты думаешь, что я бы ввязалась в это, не будучи совершенно уверенной.? — Ну конечно же нет. Конечно же ты уверена, как и всегда, — Зальца тяжело выдохнул и потер пальцами виски. — Сохрани нас всех благодать. — То есть меня сегодня убивать не будут? — момент для уточнения был ужасный, но, с другой стороны, все моменты сейчас были такими, а изображать из себя мебель Эламу уже порядком надоело. Зальца оглянулся на роговеста так, словно с ним и правда только что заговорила табуретка. —…эта тварь у тебя совсем не дрессированная? — обращался он все так же к Хильде. — Он ужасен, да, — кивнула та, — но, если привыкнуть, это на самом деле довольно забавно. — О Древо Эрд… — огненный рыцарь прикрыл глаза ладонью и сокрушенно помотал головой. И все же он больше не кричал, не метался и не исходил метафорическим ядом; Элам скосил глаза на Хильду, вернувшуюся за стол, и та подтвердила его мысли еле заметным кивком. Итак, это была победа. — Если с этим мы закончили, то присаживайся, — мягко сказала она своему другу, — ты все еще не рассказал мне, как дела в Раухе. Что-то пробурчав себе под нос, Зальца придвинул еще один стул, разместились рядом с Хильдой; роговест оказался на самом дальнем от него конце стола, что, пожалуй, полностью устраивало их обоих. — На это не так уж легко ответить, — в конце концов сказал огненный рыцарь, — Раух — это шкатулка, полная секретов, и у меня нет от нее ключа. — Снова духи? — понимающе кивнула Хильда. Элам тем временем вновь зарылся в свои бумаги, но вместо того, чтобы и дальше продираться через старинную письменность, сосредоточил свое внимание на разговоре крестоносцев. Тема, на удивление, не была ему совсем незнакома — речь шла о древних руинах на северо-западном нагорье, еще до войны пользовавшихся некоторой известностью в определенных прослойках белуратского общества. Самого целителя все это некогда затронуло лишь по касательной — он не был ни жрецом, ни ученым на службе у инквизиторов, и слышал о чудесах Рауха от ныне уже давно почивших родичей. Возможно, что-то из той обрывочной информации и могло бы помочь Зальце, жаловавшемуся сейчас на свою зашедшую в тупик работу, но роговест уж точно не собирался делиться с ним ничем из того, что знал. —…не только покусали насмерть половину отряда, который я привел с собой для охраны — дальше, где начинается болото, эти твари вырастают до огромных размеров. Вот скажи мне, ты когда-нибудь видела летающего скорпиона размером с рунического медведя? — продолжал разглагольствовать огненный рыцарь. — Словно нам призраков было мало, так теперь еще и гигантские насекомые — скорпионы, сороконожки, мухи, какие-то креветки… Так, стоп. Элам резко перегнулся через стол, выразительно заглядывая Хильде в лицо; ее друг от неожиданности сбился на полуслове и в свою очередь обернулся на целителя — но уже с раздражением. — Что оно творит? — процедил Зальца, явно имея в виду роговеста. — Ты не мог бы повторить, что ты только что сказал? — попросила Хильда тоном, хорошо знакомым Эламу. Кое-кто собирался на охоту. — Я рассказывал про чудовищ, заполонивших Раух. Вроде гигантских розовых чешуйниц, или хищных пауков, или огромных мух, или… — Мухи! — прервала его женщина. — Опиши подробнее этих мух. — Погоди, ты думаешь, что это твои? — Зальца скептично приподнял рыжую бровь. — Ладно, если ты настаиваешь… Размером с человека и с похожими лицами, тощие, крылатые и когтистые, плюются какой-то дрянью… — Кровью? — Скорее какой-то отравой — или своими перегнившими кишками, если они у них есть. — Это оно! — Элам поднялся из-за стола — настала его очередь нервно ходить кругами. Два рыцаря следили за ним, один — со все растущим недовольством, вторая — с энтузиазмом и хищным блеском в глазах. — О? — Хильде не терпелось услышать мнение целителя. — Забудь все, что я тебе говорил о распространении поветрия — это во-первых. Чем дальше, тем меньше обычные закономерности имеют смысл здесь. Во-вторых — мы должны съездить в Раух. — Молчать! — Зальца рявкнул на Элама, вызвав со стороны подруги осуждающий взгляд. — Никто не едет в мои руины, пока я не пойму, что несет эта тварь и почему она тут командует! «В этой земле нет ничего твоего,» — невероятным усилием воли роговест не сказал этого вслух. Он посмотрел на своего рыцаря, ожидая ее посредничества. — Не кипятись, нам правда нужно в Раух, — Хильда говорила мягко, но выражение ее лица было непреклонным. — Мы осмотрим этих мух и, возможно, найдем ответы на свои вопросы. А может быть, не только на свои. Что скажешь? — Я работаю с мистическими сферами, не с болезнями, — Зальца покачал головой, но с некоторой неуверенностью. За прошедшее время Элам успел уяснить одну вещь о людях Древа Эрд — и это было то, что они знали о его стране куда меньше, чем могли бы признаться себе или показать окружающим, и этот конкретный человек не был исключением. Искушение получить легкие разгадки неразрешимых тайн всегда было слишком сильным для таких, как он. — Просто проводи нас до места, больше ничего не требуется, — продолжила Хильда. — Мы поделимся с тобой, если что-то узнаем. Если нет… я все равно буду тебе благодарна. Как и предполагалось, мучительные колебания Зальцы после этого продлились недолго. — Хорошо, — кивнул он, — но говорю тебе сразу — я не отвечаю за твоего… питомца. «Ну да, еще тебя-то мне и не хватало,» — уныло подумал роговест. Он искренне надеялся, что новый знакомый и правда не будет слишком активно лезть в их с Хильдой дела, но в глубине души уже понимал, что надеждам этим не суждено сбыться.