Часть 11

К его чести, за ночь сержант полностью оправился от пережитого накануне потрясения — придя с утра за Эламом, Брамт пусть и имел вид немного потрепанный, все же излучал мрачную решимость. — Идемте, господин доктор, — поторопил он не успевшего до конца проснуться роговеста, — там наша мадам и лысый хрен решать собираются по поводу болотной страхолюдины. Хильда и Зальца ждали их в палатке последнего — если этот шатровый дворец можно было назвать таким скромным словом. Смотритель Рауха не пожалел для себя алой ткани, подушек с коврами, жаровен и даже резной мебели с позолотой — глядя на это, Элам находил все меньше удивительного в том, что Брамт и прочие простые солдаты не пылали любовью к огненному рыцарю. С другой стороны, посреди всего этого богатства без труда отыскался роскошный стул, на котором можно было с комфортом восседать во время разговора. Второй такой же был любезно предложен сержанту, который, чуть поколебавшись, все же решил не отказываться от офицерского удобства. — У меня тут что, теперь собрание разной швали? — Зальца, явно не обрадованный появлением новых участников обсуждения, с возмущением обернулся к подруге, но поддержки с ее стороны не нашел. — Сержант — единственный, кто видел болотного монстра, а Элам — мой помощник. Их присутствие обязательно, — отрезала Хильда. — Если он что-то видел. Я и мои люди здесь уже несколько лет — и никто из нас не наблюдал ничего подобного. Ваш же сержант, приехавший накануне… — огненный рыцарь явно старался звучать рассудительно и сдержанно, но за лакированным фасадом его тона явственно проступала мелочная человеческая обида. Элам злорадно ухмыльнулся про себя. — Возможно, вы бы увидели больше, если бы выходили из лагеря не только для того, чтобы выкинуть мусор в болото. Я понимаю, что перспектива запачкать гнилью такой шикарный плащ невыносима, но всем нам приходится преодолевать испытания, правда? — предположил он с самым невинным видом, на какой только был способен. Как и следовало ожидать, слова задели Зальцу за живое. — Возможно, тебе стоит не трепать своим паршивым языком, а сделать чуть больше для того, чтобы оправдать свое дрянное существование, — почти прошипел он. Это должно было звучать угрожающе, но роговест напуган не был — и это еще до того, как его огненный рыцарь смачно приложила кулаком по столу с разложенными на них картами болот, заставив своего приятеля весьма комично дернуться от неожиданности. — Довольно! — рявкнула она. — Я лично швырну в трясину вас обоих, если вы не заткнетесь. Это не касается тебя, сержант. Ты все еще должен мне полноценный отчет. — Так точно, мадам! — Брамт аж вскочил со стула — недовольство Хильды явно произвело на него большее впечатление, чем на любого из мужчин, которым оно изначально предназначалось. — То место, где я ее встретил — оно в болотах прям глубоко, — начал рассказывать он. — Я, чтоб дойти туда, по этой дряни два часа ковылял — и это только где совсем болото, и обойти нельзя. Это за большим ущельем, получается, и еще подальше пройти в лабиринт — там топи сначала как наши, ближние, а потом цветами да грибами зарастает вообще все, что твои джунгли, и насекомых разных тьма, и обычных гнусов, и разных непонятных… бабочек? Я сначала подумал, что их там быть не должно — пещеры же, какие бабочки в пещере? — но там на самом деле довольно светло и воздух немного движется, так что кажется мне, что это я руины насквозь прошел и оказался ближе к той, дальней стороне, которую отсюда не видать. — Ты зачем туда вообще полез? — по лицу Зальцы явно читалось, что он не думает об умственных способностях сержанта ничего хорошего, но после встряски от Хильды ему хватило благоразумия не высказываться в лоб. — Да я ни за чем, я заблудился. Так-то я ловил скорпионов, а они такие, знаете, ловкие твари, пока догонишь одного — уже глядь, а все, ты бес знает где теперь, — начал оправдываться Брамт. — И ты ловил смертельно ядовитых тварей, до появления противоядия стоивших мне половины гарнизона, потому что.? — Для похлебки! Есть из них похлебка роговестская, я подумал, что доктору будет приятно… Зальца демонстративно обернулся на Элама, но тот в ответ лишь не менее показательно развел руками: — Я сержанту не господин и не начальник, чтобы его куда-то отправлять. Но его доброе отношение меня трогает, честно. Брамта это замечание ободрило, и он продолжил: — Ну так вот, брожу я, стало быть, по этому болоту, ищу, как бы обратно выбраться, и вдруг слышу такой звук… уж и не знаю, как сказать, слово кто-то быстро-быстро ногами перебирает в грязи, да еще шуршит при этом. Оно сначала тихо было, но потом все громче становилось — как совсем близко подошло, так я решил, что гори оно, не буду я с этим дел иметь, чем бы оно ни было. В общем, спрятался я за цветами — они там как деревья, здоровенные — и стал смирно сидеть. А потом увидел ее. Сержант едва заметно поежился — воспоминание точно было не из приятных, как бы он ни старался этого не показывать. — Она огромная была, не как древний дракон конечно, но больше белуратских львов, а уж их-то я прекрасно помню, врагу не пожелаешь. Но она была вообще не как львы, у нее было два… нет, три тела, сороконожка огромная, еще что-то скорпионье, и там, где они соединялись, еще торчало человеческое сверху. — На самом деле у священных зверей не единое тело, это избранные воины, объединенные ритуальным танцем и благословением богов, а не плотью, — счел необходимым вставить Элам, — но из описания нашего монстра мне представляется нечто принципиально иное. — Все верно говорите, доктор, она вообще не такая, — закивал Брамт. — Я таких, как она, и не видел никогда. Хотя… что-то в ней есть от местных креветок и цветов болотных. — Общая среда обитания формирует физические сходства. — Или общее проклятье, — добавил Зальца, на что Хильда закатила глаза. — Мы уже об этом говорили. — Вы говорили о чем, если не секрет? — переспросил роговест. Кажется, эту часть обсуждения он и правда не слышал раньше. — Зальца уверен, что у местной гнили сверхъестественная природа. Какая-то порча или проклятие от духов Рауха, — пояснила женщина. — Ну, этого нельзя исключать, — Элам пожал плечами. Он сам не был большим любителем списывать все беды мира на колдовство и в начале своей работы с мушиной чумой просто отмахнулся бы от схожих предположений… но многое с тех пор изменилось. Мирских ответов явно было недостаточно для задаваемых им вопросов, а украденные крестоносцами манускрипты Энир-Илима, уже прошедшие через его руки, предлагали слишком уж мистическую альтернативу — мистическую и, к сожалению, имевшую куда больший смысл. Хильда посмотрела на него так, словно он только что вонзил нож в ее спину: — Только не говори мне, что теперь и ты будешь гоняться за призраками среди этих старых камней вместо чего-то полезного. — Исследование Рауха не просто «полезно», это, возможно, ключ ко всему! — взвился Зальца. — Истинные истоки божественности… — Мы тут болезни лечим! Твои безумные теории о метафизике прекрасны, но давай не будем забывать, что у нас есть конкретная и более срочная задача. — Начнем с того, что это вообще-то твои теории…! — Ладно, хорошо, я имею к этому отношение! — Хильда вскинула руки, пересекая все попытки другого огненного рыцаря продолжить ее изобличение. — Но я также могу менять приоритеты, когда того требует необходимость! — Необходимость… или что-то еще? — Зальца покосился на Элама; взгляд был холодным и липким, как паутина или дорожная грязь. По лицу Хильды пробежала тень — светлые брови сошлись к переносице, а бледно-янтарные глаза сощурились до узких щелок, — но роговест решил не дожидаться, пока грянет настоящий гром: — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что даже если вы не разделяете наших целей, то неизвестное чудовище, блуждающее где-то на задворках вашего объекта исследований, уж точно представляет для вас прямой интерес. Иными словами, мы не сможем дальше спорить друг с другом, если нас сожрут — или что похуже. Зальца поморщился, но вслух ничего не ответил. — Не делай такое лицо, ты же знаешь, что он прав, — ну, хотя бы упоминание насущных проблем сработало на Хильду — больше гневные молнии она не метала. — Давай для начала разберемся с этой тварью, а там посмотрим. — И как же, позволь узнать, мы с нею разберемся? — все же соизволил ответить огненный рыцарь, хотя обида все еще не ушла из его голоса до конца. — Мы даже не знаем, где и что она. — Сержант как минимум сможет привести нас в примерный район ее обитания, для начала этого вполне хватит, — Элам с удовольствием воспользовался возможностью обсудить нечто более полезное и понятное, чем предыдущая странная перепалка крестоносцев. Тут, по крайней мере, у них была цель — и даже какой-никакой план. Зальца обвел взглядом людей, собравшихся в его палатке, и тяжело вздохнул. — Это плохая идея. Совершенно отвратительная. Но ты, — он обернулся к Хильде, — все равно ведь туда полезешь. Женщина ухмыльнулась: — Ну должен же хоть кто-то это сделать, пока твоя задница просиживает тут бархатную обивку на стульях. — Если это — твоя главная мотивация, то можешь не переживать, моя дорогая, — золотые глаза Зальцы сверкнули, как показалось Эламу, немного мстительно. — Как я уже говорил, это мои руины, и никто тут никуда не пойдет без меня.

***

…и это было то, как Элам, Брамт, два огненных рыцаря и десяток солдат — по счастью, отобранных Хильдой из своих — оказались в глубине трясины посреди древних развалин. Хотя было решено идти налегке, несколько часов ушло у их отряда только на то, чтобы нацепить на себя защитное снаряжение — пусть в этот раз оно имелось в наличии, и даже в достаточном количестве для всех, сам процесс облачения не был ни быстрым, ни легким. Целитель мучился особенно сильно: мало того, что новая одежда ожидаемо не предполагала наличия у своего хозяина рогов, так еще и его длинные косы постоянно выбивались из-под головного убора. На лишь наполовину шутливое предложение Хильды обстричь его прямо на месте роговест ответил злобным шипением — с короткими волосами ходили только преступники или рабы, а он, кто бы что ни думал, не был ни тем, ни другим. Брамт повел отряд на юго-запад от лагеря — направление, впрочем, было весьма условным в силу того, что шли они через петляющие коридоры утробы Рауха. Становилось вполне понятно, как именно сержант здесь заблудился — проследить проделанный путь казалось не проще, чем распутать свалявшуюся пряжу; зная себя, Элам решил даже не браться за это дело, полностью доверившись Хильде, обладавшей казавшейся почти волшебной способностью запоминать дорогу. Появление болот предвещал запах — густой и тяжелый, гнилостно-сладкий и неуловимо цветочный, он забивался в нос, пропитывал одежду как самые стойкие духи и преследовал группу подобно призрачным теням, чье шевеление порой можно было уловить краем глаза. Закрывающая лица ткань стала почти бесполезной, когда они достигли трясины, и это было только начало. Алая жижа хлюпала под ногами — не настоящая топь, но и не просто загрязненная вода, скорее грязь, щедро разбавленная некой жидкостью неизвестной природы. Болото заливало внутренние залы Рауха — на первых порах его поверхность казалась ровной, лишь изредка разбавленной торчащими обломками изъеденных эрозией руин, но по мере продвижения все глубже из вязкой красоты начали подниматься острова — органические наросты из чего-то грибного, — а затем и кривые растения, сочетавшие в себе древесные и цветочные черты. Постепенно пейзаж вокруг становился все более искореженным, все более отвратительным, чужеродным… и, в каком-то извращенном смысле, завораживающим. В болоте была красота, пусть и враждебная жизни — по крайней мере в той форме, которую представляли собой роговест и его спутники, — но все же несомненная и неоспоримая. В этом было нечто почти божественное. Возможно, Зальца был не так уж и неправ на счет происхождения местной гнили. Эта вроде бы мимолетная мысль разворошила память Элама, как озорной ребенок — муравейник. Обычно он старался не думать о подобных вещах — как и вообще слишком часто ностальгировать о прошлом, канувшем в бездну в пожаре войны, — но сегодня воспоминания его юности могли иметь практическую ценность, и целитель в целом считал себя практичным человеком. Усиленные попытки продраться сквозь дебри собственного разума дали свои плоды — Элам чуть замедлил шаг, отстав от отряда, и это не осталось незамеченным. — Эй, что там такое? — окликнула его Хильда; в ее голосе не было ничего, кроме едва уловимого беспокойства. — Все в порядке, — ответил целитель. А после секундного раздумья добавил, — мы же и дальше будем идти на юго-запад, верно? Сержант? — Ну, вроде как да, — тот, хоть и стоял дальше огненного рыцаря, обращенный к нему вопрос услышал. — Но это не точно. Тут в этих коридорах великанья мать знает, где восток, где запад, а где что. — Значит, мы идем к храму, — а это уже было утверждение. Элам никогда не видел этого места своими глазами, но достаточно часто слышал о нем, чтобы иметь уверенность. Конечно, тогда, много лет назад, это были отчасти легенды, отчасти слухи, а отчасти — туманные обещания, которые вряд ли стали бы чем-то большим для кого-то не из жречества, и к тому же мужчины… но пламя Колосажателя не просто смешало все карты — оно спалило их дотла, и осиротевшие ветра давным-давно развеяли пепел. — Сейчас же объясни, что ты имеешь в виду, — вклинился Зальца, и без того источавший недовольство каждую секунду сегодняшнего похода; Элам обнаружил, что ему доставляет искреннее наслаждение перспектива позлить смотрителя руин еще сильнее. — Что еще за храм и как ты об этом узнал? — Великий храм Алого Скорпиона, — пояснил роговест. — Большая часть высших святилищ нашего пантеона находилась в Энир-Илиме, но не все божества… любят компанию, я полагаю? И Алый Скорпион — один из таких. Разумеется, самые главные храмы — не места массового поклонения, туда допускались немногие, а простые люди обычно знали только о самом факте их существования. Могу сказать только, что святилище Скорпиона находится в Раухе, напротив Великой Башни, а это как раз юго-запад. — Ты так и не ответил, откуда тебе это известно, — процедил Зальца, как и предполагалось, заметно уязвленный тем, что на прореху в его знаниях столь бесцеремонно указали. — Алый Скорпион — покровитель медицины в Белурате, — просто ответил Элам. — Мой бывший бог. — «Бывший»? — переспросила Хильда, но роговест сделал вид, что не услышал ее тихих слов. Говорить об этом сейчас он точно не желал. На его счастье, Зальцу тоже волновали совершенно иные вещи. — И эта гниль связана с храмом? Или это чудовище? Какое вообще влияние он может оказывать на окрестности? — продолжил допытываться огненный рыцарь. — Понятия не имею, — по крайней мере это была чистая правда; тексты Энир-Илима вполне однозначно указывали на то, что святилища богов на земле не были просто строениями, но Элам все же не был инквизитором и знал — как он надеялся, пока что — не так уж и много. — Не то, что мне хотелось услышать, — буркнул Зальца. Впрочем, развивать мысль он не стал — видимо, возможность найти ответы самому оказалась для его алчущего разума вполне лакомой приманкой. Они двинулись дальше в красную топь — и чем дальше, тем больше окружение становилось похожим скорее на заболоченные джунгли. Это было не единственным изменением — Брамт, прежде казавшийся довольно расслабленным, заметно напрягся, и в его движениях все яснее начало проскальзывать нечто почти неуловимое, но безусловно смертоносное. Перемена в поведении проводника не укрылась от остального отряда. — Мы приближаемся к чему-то? — спросил Элам вслух скорее из вежливости. — Я эти места узнаю — тут в прошлый раз поблизости креветки шастали, — заявил сержант, — здоровые такие. Мерзкие и злобные твари, они пройти спокойно не дадут. — Будьте наготове и старайтесь двигаться скрытно, — распорядилась Хильда. Элам хотел было возразить, что одно только его присутствие уже наносит серьезный удар по потенциальной боеспособности их группы, но поднимать эту тему в присутствии Зальцы уж точно не стоило. Тем временем солдаты последовали отданному приказу, рассредоточившись в тени болотной растительности — в их расположении роговест интуитивно чувствовал внутреннюю логику, но объяснить ее рационально не мог. Прекрасно представляя свою роль в любом возможном столкновении, он заранее спрятался за Хильду. — Что, уже не такой наглый, когда есть возможность лишиться головы? — насмешливо прокомментировал второй рыцарь. — Я буду весьма полезен в битве, не имея при себе оружия. Кстати, можешь прямо сейчас отдать мне один из своих мечей, заранее спасибо, — Элам демонстративно протянул руку, которую Зальца не менее демонстративно проигнорировал. Когда тот молча прошествовал мимо, целитель едва сдержал облегченный вздох — остаться без защиты с его никчемными боевыми навыками из-за неудачного блефа было бы крайне глупо. Предосторожности принесли плоды не сразу, но все же принесли — довольно скоро до чуткого слуха роговеста донеслось неприятное шуршание, словно терлись друг о друга многочисленные маленькие пластинки. Источник звука не заставил себя долго ждать: через просветы в то ли цветах, то ли кустах взору отряда предстали странные существа — похожие на гигантских насекомых прямоходящие создания, покрытые сегментированным яро-малиновым панцирем. По ту сторону естественной живой изгороди их было немного — Элам насчитал меньше десятка — и они были крайне заняты чем-то, что, за неимением лучшего определения, можно было бы назвать собирательством. — Креветки, — прошептал Брамт, наблюдая, как диковинные создания срезают с цветочных деревьев гнилостные наросты. — Больше похожи на чешуйниц, — рассеяно ответил Элам, не отводя глаз от предмета их разговора. Насекомообразные обитатели болот совершенно точно отличались от больных мушиным поветрием… да и на самом деле вообще от всего, виденного им раньше. Эти существа, понял целитель, были нужны ему на операционном столе. Наклонившись вперед, он легонько подергал Хильду за плащ, привлекая ее внимание: — Как думаешь, вы сейчас справитесь с ними… так, чтобы не повредить слишком сильно тела? В светло-янтарных глазах огненного рыцаря мелькнуло сначала удивление, потом понимание, а затем — удовлетворение. — Ну конечно же да, — она хищно ухмыльнулась, обнажая кончики белых зубов. — Кажется, мы хотели быть незаметными, — напомнил Зальца. — Кажется, ты совсем заржавел, сидя в лагере. Давай, поохотимся вместе, как в старые добрые времена. Быть может, смотритель Рауха и не горел желанием удовлетворять потребность целителя-роговеста в образцах, но просьба старой подруги явно была другим делом — это было очевидно по тому, как пламя взгляда Хильды отразилось в глубине его глаз. Два огненных рыцаря устремились сквозь растительность, двигаясь на удивление бесшумно — Элам сдержался от того, чтобы вздрогнуть от этого зрелища, вовремя напомнив себе, что сегодняшняя охота была начата по его слову. Если он и был в ней кем-то, то уж точно не бессильной жертвой — эта мысль оказалась холодной, тяжелой и очень неуютной, но роговест не успел обдумать ее как следует. Рыцари вырвались на открытое пространство красным вихрем, завораживающим танцем стали — при их появлении насекомые, трудившиеся на поляне, скрипуче-мерзко заголосили, но ничего не успели сделать — смерть нашла их слишком быстро. Даже пара самых вертлявых, сумевших избежать первого натиска, не продержалась долго — уже пару минут спустя единственным окружением Хильды и Зальцы оказались трупы, и правда избежавшие серьезных повреждений. Женщина обернулась к Эламу с самодовольной ухмылкой — тот кивнул, признавая ее мастерство, но больше никак не ответил. Хотя эта маленькая резня обошлась без огня, он все равно смутно ощущал на языке привкус пепла. Роговест вышел из зарослей, чтобы все же осмотреть тела поближе — тащить за собой негодные образцы было бы неразумно. Солдаты последовали за ним, вполголоса прикидывая, как будут организовывать транспортировку. Их поход, изначально планировавшийся, как разведка, не предполагал перевоза подобного груза, но резкая перемена обстоятельств уже давно стала чем-то привычным. Не было причин сомневаться в том, что Брамт сумеет сымпровизировать и на этот раз. Элам изучал разрубленный панцирь одной из «креветок», когда услышал… что-то. Нечто похожее на уже знакомое шуршание насекомых, но словно бы глубже и резче. И оно стремительно приближалось. — Убираемся отсюда, быстро. И трупы захватите! — добавил целитель уже в адрес конкретно сержанта, зная, что тот в любом случае выполнит указание. Хотя бы на сей раз не пришлось иметь дело с Зальцей, зарождавшиеся возражения которого были подавлены метким тычком локтя Хильды, а сам он — затащен ею за плотную стену колючих кустов вместе с остальными. Они затаились вместе с трофейными телами, вперив напряженные взгляды в открытое пространство через редкие прорехи в жухлых листьях и шипастых ветках. Звук все нарастал, пока не стал сначала ясно различимым для всех членов отряда, а потом и откровенно невыносимым для чуткого слуха роговеста — и, когда шум, как казалось, достиг апогея, перед ними предстало чудовище. Брамт не солгал — она была огромным, невозможным созданием, переплетением несовместимых видов и форм. В ней, как в самом первозданном Горниле, соединялась и человеческая плоть, и прочный алый хитин, и нежные лепестки цветов, слегка тронутые увяданием. Она была божественной, в этом не могло быть сомнений. Божественной, отвратительной и прекрасной. Алая богиня Рауха проползла совсем рядом с тем местом, где скрывались Элам и крестоносцы — когда она замедлилась на мгновение, словно бы учуяв неладное, они задержали дыхание в едином порыве, но вот момент прошел и богиня двинулась дальше, с неестественной грацией пробираясь через, казалось бы, непроходимые заросли. Лишь когда ее яркий панцирь скрылся из виду, а шелест ее движения затих даже в ушах роговеста, они осмелились показаться из своего укрытия. Первой, что ожидаемо, пришла в себя Хильда. — Это что, мать ее, сейчас было? — ее голос звучал задумчиво, а не испугано, пока она окидывала взглядом болотные джунгли вокруг. — Она. Это вот она была, мадам, теперь-то вы мне верите…? — В тебе никто и не сомневался, — поспешила успокоить Брамта огненный рыцарь, благоразумно решив не припоминать сомнения своего товарища по оружию. Впрочем, Зальца не казался особенно пристыженным — скорее он был тем, кто излучал самое сильное беспокойство. — Это не то, на что я рассчитывал. Нет, совершенно неприемлемо! — он замотал головой так, что многочисленные серьги в его ушах зазвенели. — Что вы теперь прикажете мне с этим делать? — То же, что и всегда — много огня и хороший острый меч под ребра, — Хильда волнения друга не разделяла. — Нет! Оба огненных рыцаря с удивлением обернулись на Элама. — Вы что, ослепли? Вы разве не видите, что она, что это… ша-дам-илани, я не знаю, как сказать на вашем языке, — целитель раздраженно взмахнул здоровой рукой, словно бы это могло обеспечить лучшее понимание. — «Сородич божественности»? — Зальца медленно кивнул. — Да, это имеет смысл. В таком случае она может быть… весьма важна для нас. — Ты имеешь в виду — «она мертвая»? — уточнила Хильда, но второй огненный рыцарь ответил таким же медленным покачиванием головы. Он явно думал, и думал напряженно. — Это существо очевидно куда опаснее, чем то, на что мы рассчитывали, — наконец сказал он, — и куда интереснее. Я считаю, что прежде, чем что-то предпринимать, мы должны изучить все доступные нам записи из Башни о божествах-покровителях. До этого момента я запрещаю все экспедиции в болота. — У нас нет на это времени! — почти прорычала Хильда. — Ты можешь перебирать глиняные таблички сколько угодно, а нам нужны осязаемые результаты! — «Нам» — это тебе и твоему ненаглядному роговесту? — ее оскал, как в зеркале, отразился в выражении Зальцы. — Давай, спроси его, что он думает. Даже если это и не было настоящим приглашением вмешаться, Элам все равно решил воспринять его как таковое. — Уж не знал, что когда-нибудь скажу это, но он прав. Гнев богов не стоит вызывать всуе — особенно если эти боги нас уже ненавидят. Я думаю, вы понимаете, что я хочу сказать, — он не забыл ни распятых на копьях божественных зверей, ни статуи древесной королевы с отколотой головой, ни тени, сотканные над его родной землей нервущейся вуалью. И крестоносцы, как он наверняка знал, не забыли этого тоже. —…сговорились. Спелись, вы двое, — вид у Хильды был одновременно беспомощный и глубоко обиженный. Не дожидаясь ответа ни одного из мужчин, она сплюнула в болото под ногами и скрылась в джунглях — скоро из их глубины донесся характерный треск разрубаемого дерева. Элам осторожно покосился на Зальцу — тот тяжело вздохнул и устало потер переносицу. Дорога обратно в лагерь обещала быть не из приятных.