I

      — А вот, Сонечка, твой папа, — спокойным голосом говорила мама, обводя пальцем нелепо вырезанную и вклеенную в альбом чёрно-белую фотокарточку, — он всегда был душой компании. Хотя по паспорту он Илья, друзья звали его Даником, по фамилии — Данилов. Ты же у меня Софья Данилова? — продолжала она, перелистывая страницу фотоальбома. — Угу… — рассеянно бурчала Соня, рассматривая фотографию, с которой на неё в ответ смотрел своими озорными глазами светловолосый юноша в джинсовке. — А где папа сейчас? Вопрос явно поставил маму в ступор. Она медленно опустила глаза, закрыла их и глубоко вдохнула. — Понимаешь, Сонечка, некоторые люди… — всего через минуту бойко начала женщина, но затем запнулась, — некоторых людей… Бог забирает раньше… к себе, и… не потому что они плохие или что-то сделали, а потому, что они… такова была их судьба. — В рай?.. — глаза девочки округлились. Она поняла, несмотря на свой малый возраст, о чём говорит мама, и не хотела задавать лишних вопросов. Только этот. Она поняла, что «некоторые люди» — папа. И что он умер. — Да. В рай. — мама быстро, почти незаметным движением утёрла слезу с щеки и поцеловала крестик, висевший на сонечкиной тонкой шее.

***

      — Софья! — девочку вырвал из сна строгий голос. Она вскочила с кровати, огляделась по сторонам, но никого не было. Выглянула в коридор — только темнота кругом.       — Наверное, показалось. — прошептала она своим сладким детским голоском и вернулась под одеяло. Снова заснуть она не могла, поэтому просто смотрела в белый потрескавшийся потолок, сжимая в кулачке поцелованный мамой крестик, и вспоминала свой сон. Она любила, когда мама приходила к ней, хотя бы во сне, но никогда не знала, что это — отрывки из прошлого или её собственная фантазия. Но в этот раз что-то — наверное, та безмятежность и тепло, свойственные только реальным воспоминаниям, которые теснились теперь в её маленьком, но отважном сердце — подсказало ей: такое точно было.