Часть 1

Сидя в бархатном кресле мужчина сжимал фотографию двух детей. На фото была надпись : «1999 год. Южная Корея, город Тэгу. Тэхену десять,Мишель девять.» Это фото заставило погрузиться мужчинув воспоминания. Первая встреча двух крупных строительных фирм Южной Кореи. Первый совместный контракт. Первый совместный ужин двух партнеров по бизнесу. Тэхен в первый раз видит ее. Первое, на что он обращает внимание, – это её глаза. Голубые глаза, как море во время шторма. Она не похожа на кореянку. Тэхен тянет мать за рукав и, чуть сузив глаза, шепчет: — Мама, почему эта девочка совсем не такая, как остальные дети? Что с ее глазами, она чем-то больна? Госпожа Ким неловко улыбнулась коллегам и, присев на корточки рядом с сыном, тихо проговорила: — Тэхен, милый, нельзя так говорить. Если люди отличаются от тебя, это совсем не значит, что с ними что-то не в порядке, – она легонько потрепала его по голове. — Не у всех же должны быть карие глаза. У разных народов – разные цвета. Мишель наполовину китаянка, наполовину американка, – добавила она совсем тихо, словно выдавала важный секрет. Тэхен, удивленный до глубины души, лишь растерянно кивнул. — Ладно, займи себя чем-нибудь. Почему бы тебе не поиграть с Мишель, пока мы тут заняты взрослыми разговорами? – женщина мягко подтолкнула его в сторону девочки, а затем вновь растворилась в мире серьезных переговоров и фальшивых улыбок. Тэхен все еще не понимал, что значит "наполовину", но непременно собирался это выяснить. У кого же еще, как не у этой самой девочки! Набравшись смелости, он подошел к ней и, натянуто улыбнувшись, выпалил: — Привет. Я Тэхен. А ты… как тебя зовут? – мальчик неловко протянул руку для пожатия. — Линь Мишель, приятно познакомиться, Тэхен, – девочка пожала его руку в ответ, и ее лицо озарила робкая, но искренняя улыбка. Тэхен не смог сдержать смешок. Без нескольких передних зубов ее улыбка и правда напоминала оскал акулы. — Эй, чего смеешься?! – Мишель тут же нахмурилась, скрестив руки на груди. — Да ты просто… забавная, вот и смеюсь, – Тэхен снова улыбнулся и легонько потрепал ее по волосам. — И сколько тебе лет, Линь… как там тебя? — Мне почти десять! – гордо вскинув подбородок, заявила Мишель. — А тебе? — Мне в апреле будет целых одиннадцать! Так что да, – я старше тебя, получается, –самодовольно хмыкнул Тэхен. — Апрель – это когда? – Мишель непонимающе нахмурила брови. — Ты что, совсем ничего не знаешь? Даже месяцев не помнишь? Да ты просто… глупая! – выпалил он прежде, чем успел подумать. В ту же секунду из ее огромных, голубых глаз хлынули слезы, и в наступившей тишине раздался пронзительный, полный отчаяния крик. Все взгляды устремились на них. Родители Мишель, словно по сигналу, тут же окружили ее заботой и тревогой, а Тэхена грубо схватил за руку отец, уводя прочь от этого позорного зрелища. — Ким Тэхен! Что это такое?! Что ты натворил, сопляк?! – голос отца был подобен раскату грома, и Тэхен съежился под его гневным взглядом. Звонкая пощечина заставила его замолчать. — Я… я ничего не сделал, папа! Честно! Она… сама заплакала! – захлебываясь слезами, пролепетал Тэхен, прижимая ладонь к пылающей щеке. — "Сама заплакала"! – передразнил его отец, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?! Семья Линь - одна из самых влиятельных в этой стране! Один ее писк, и от нашей семьи ничего не останется! Заруби себе это на носу! - еще одна пощечина обрушилась на его детское лицо. - Веди себя как мужчина, в конце концов! Слезы утри! Только слабаки и тряпки ревут, ты меня понял?! — Да, отец! - прошептал Тэхен, опустив взгляд и до крови сжимая кулаки, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Хорошо, что понимаешь, – Отец сжал его плечо. — Вымой лицо и успокойся, а дома… тебя ждет кое-что еще. С этими словами Ким Сухо вышел, оставив сына стоять в одиночестве перед холодным зеркалом, с красным отпечатком ладони на щеке. Именно в тот момент, в пропитанной отчаянием и унижением ванной комнате, в сердце десятилетнего Тэхена и зародилась эта странная, иррациональная ненависть к голубым глазам Линь Мишель. Ненависть, которая, как он тогда не подозревал, определит всю его дальнейшую жизнь. Вечером, как и обещал, отец выпорол его розгами. Каждый удар отзывался эхом по всему дому, заставляя мать лишь беспомощно вздыхать, прижимая руки к груди. — Дорогой, ну хватит уже! Он и так все понял, – робко пыталась она вступиться за сына, не смея перечить мужу открыто. — Тэхен ведь осознал свою ошибку, правда, милый? Тэхен молча кивнул, чувствуя, как на глазах снова наворачиваются слезы. Но он помнил – мужчина не плачет. Изо всех сил сдерживая дрожь, он ждал, когда этот кошмар закончится. — Дорогой, это уже слишком… как ты можешь? – Госпожа Ким попятилась назад, в глазах – отчаяние. — Слишком?! – Отец шумно выдохнул, ярость исказила его лицо. Бросив розги на пол, он стремительно подошел к жене. – Слишком, это – то, что ты жалеешь этого поганого отпрыска! – С этими словами он грубо схватил её за волосы и поволок в сторону спальни. Тэхен, словно парализованный, смотрел на происходящее. Ноги подкосились, тело пробила дрожь, но он заставил себя двигаться. На трясущихся ногах он бросился следом за мамой, отчаянно пытаясь ей помочь. — Папа, что ты делаешь?! Отпусти маму! Лучше побей меня! – Мальчик кричал изо всех сил, голос надрывался, срывался в хрип. Внутри бушевал ураган страха и беспомощности. Но его словно не слышали. Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его лицом, и в следующее мгновение из-за нее раздался истошный, протяжный крик госпожи Ким. Крик, от которого кровь стыла в жилах. Тэхен, обезумев от ужаса, принялся колотить в дверь своими маленькими кулачками, сдирая кожу в кровь. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Из глаз предательски брызнули слезы, а детский голосок охрип от отчаянных воплей. — Папа! Папочка! Прошу, остановись! – Он звал, кричал, молил, но в ответ – лишь жуткая тишина, прерываемая приглушенными рыданиями. Во всем виновата эта чертова Мишель. Эти ее проклятые глаза. Это все из-за нее! Если бы она только не заплакала… Если бы он только сдержался… Через тридцать минут непрерывного кошмара, когда Тэхен уже почти потерял надежду, дверь в спальню внезапно отворилась. Мама… Она стояла в дверном проеме, бледная, с опухшими глазами и растрепанными волосами. Не в силах сдержать рыдания, Тэхен бросился к ней, обхватывая ее за шею своими маленькими ручками. Слезы хлынули с новой силой, обжигая лицо. — Мама… Почему папа тебя… бил? – Заикаясь, с трудом выговорил он, прижимаясь к ней всем телом. — Все в порядке, мой львенок, все хорошо, – Она гладила сына по спине, пытаясь успокоить дрожащим голосом. В ее глазах плескалась боль, которую она отчаянно пыталась скрыть. – Папа просто… немного вспылил. Сейчас все хорошо, он… он спит. Пойдем, я уложу тебя спать, хорошо? Она взяла сына за руку и, словно в тумане, повела на второй этаж, к его комнате. — Спокойной ночи, сыночек, – Женщина, словно хрупкая кукла, поцеловала сына в лоб, накрыла его одеялом и на секунду задержала взгляд на его лице, словно хотела запомнить каждую черточку. — Я тебя люблю, мамочка, – Тихо проговорил Тэхен, чувствуя, как тяжесть опускается на его веки. — Я тебя тоже люблю, мой хороший. А теперь засыпай, – Женщина еле слышно вздохнула и вышла из комнаты, оставив Тэхена в темноте, один на один со своим страхом. Он был совершенно измучен и очень быстро провалился в беспокойный сон, полный обрывков кошмарных воспоминаний. Тэхену всего десять, но он уже знает, что любовь в его мире проявляется через насилие, через боль и унижение. Тэхену всего десять, но он уже винит во всем случившемся девятилетнюю девочку.