13.03.25

      Ученики сидят в классе, устремив взоры в телефоны или на пасмурное небо за окном. Девушка, что состояла во второй группе, медленно хлопала ресницами, заняв удобную позу и подпирая щеку рукой. За кружевными белыми занавесками виднелось крыльцо, здание младшей школы, что была знакома с ранних лет, лысые берёзы и небо ровного светло-серого цвета, даже рельефа облаков почти не было — словно на нас сверху накинули пуховое одеяло без рисунка.       От урока уже прошло минут десять, но учителя все ещё разговаривали, полностью игнорируя свистящий шёпот учеников и хихиканья. Надо отметить, что класс вёл себя чересчур прилично: никто ещё даже не грохнулся со стула и не сломал дверь. Я расслабленно вслушивалась в рассказ незнакомой мне учительницы о том, какой сон ей приснился. Серый забор… Восьмое марта… Еловые ветки в белых пакетах…       В сознании сразу встаёт ограда школы, женщина перед ней, в руках которой плотные белые пакеты, из них выглядывают лапы свежих зелёных ёлок. Третий этаж… Яркие цветы…       Дождь барабанит по карнизу и железной кровле. Эти звуки убаюкивают, окутывают туманной дымкой. Иду по полутемному коридору с мятного цвета стенами, потом выхожу на освещенное пространство с диванчиком, дверьми, книжным шкафом, полками с растениями, пианино… и красными ликорисами прямо на полу в пластиковой вазе. Их тут никогда не было.       От созерцания чужого сна меня отвлекает подруга, а точнее чёрная ручка, которой она начала выводить какие-то круги по моей руке. Сосредотачиваюсь ощущениями на тыльной стороне ладони, следя, чтобы она не написала ничего такого, что потом пришлось бы оттирать ледяной водой в туалете. Чувствую пасту на коже руки, и прямо под линией роста волос, на загривке, меня щекотно покусывают мурашки. Прикрываю глаза на секунду, а потом расслабляюсь, позволяя сделать мне «татуировку». Угадав по круговым мазкам, я тихо спрашиваю, скосив глаза на девушку рядом со мной:       — Обводишь костяшки?       Мне отвечают сосредоточенно:       — Угу…       Ещё один штришок, чувство влаги на руке. По загривку бежит новая волна мурашек. Когда стержень ручки перестает разукрашивать мне руку, в мыслях мельком проплывает разочарование. Но ничего не говорю, спокойно смотрю на рисунок.       Костяшки обведены толстыми чёрными линиями по кругу, от них идут чёрные полоски-ниточки. Понятно, значит теперь мои кости стали шариками.       Улыбаюсь умиленно и поднимаю взгляд на подругу, что уже что-то строчила в тетради. Снова подпираю щеку рукой и поворачиваюсь к окну.ы