Запертая комната

Тяжело дыша, Линч и Джон, наконец, сдвинули массивное зеркало с места. Оно отозвалось скрипом, как будто сопротивлялось, не желая раскрывать свою тайну. Под ним — ничего. Голая стена, покрытая бледными, выцветшими обоями. — Потрясающе, — пробормотал Джон, вытирая лоб рукавом. — Мы только что сломали себе спины ради... узора в ромбик? — Подожди, — Линч шагнул ближе, нахмурив брови. — Здесь… Что-то странное. Он провёл пальцами по стене, постукивая по ней. Один участок отозвался глухим, непривычно пустым звуком. Линч прищурился и указал: — Смотри. Видишь эту выпуклость? За обоями что-то есть. — Похоже на дверь, — тихо добавила Мила, прильнув к плечу старшей сестры. Карина ничего не сказала, но сжала её руку крепче. — Ну что, отрываем? — Джон уже потянулся к краю обоев и, не дожидаясь согласия, рванул их с яростным звуком, словно сдирал кожу с чего-то живого. Под слоями бумаги действительно скрывалась старая, деревянная дверца. Небольшая, будто созданная не для человека, а для чего-то меньшего… или древнего. Металлическая ручка была ржавая, замок — облезлый и сломанный. — Закрыта, — констатировал Линч, тронув её. — И ржавая насквозь. — Отойди, — хмыкнул Джон. — Дай поработать ноге «Джона Опасного». Линч с ухмылкой отступил назад. Джон подошёл ближе, прицелился и с силой ударил ногой по дверце. Та зловеще скрипнула, но устояла. — Ещё раз, — процедил он сквозь зубы. Сёстры наблюдали за ними, не отрывая взгляда. Мила спряталась за Кариной, а та, несмотря на храбрость, выглядела явно напряжённой. На её лице отразилось что-то вроде древнего страха, как будто она знала — за этой дверью не должно быть ничего хорошего. Второй пинок оставил вмятину. Третий — чуть не вывихнул Джону ногу. — Упёртая падла, — пробормотал он. — Сейчас. С четвёртого удара дверца сорвалась с петель и с глухим треском распахнулась внутрь. Из открывшегося тёмного пространства вырвался зловонный, густой запах — не просто затхлый, а гнилой, мерзкий, до тошноты знакомый тем, кто хотя бы раз в жизни чувствовал смерть. Карина закрыла рот рукой, отшатнулась, едва не уронив Милу. Джон отступил назад, морщась: — Вот дерьмо. Тут что, кто-то умер? — Не кто-то, — глухо произнёс Линч, прикрывая нос рукавом. Он включил фонарик и заглянул внутрь. За дверью скрывалась крошечная комната. Пыль летала в луче света, как золотистые насекомые. Места хватило бы на трёх человек, но сейчас в ней лежал только один. — Господи… — Карина тихо ахнула, прижимая себе Милу. В углу, полусогнувшись, как будто пытался спастись или уткнулся лицом в угол, лежал труп. Вернее — то, что от него осталось. Почерневшие кости, обрывки сгнившей одежды, и редкие, желтоватые пятна плоти. Глазницы черепа смотрели в пустоту, будто застыли в последнем взгляде на ужас. — А вот и наше привидение, — произнёс Линч почти шепотом. Его голос эхом отозвался в крошечной комнатке. — Кто это? — хрипло спросила Карина. Линч оглянулся на неё. В его глазах отражалась тревога. — Один из предыдущих жильцов. Я почти уверен, что видел его на фотографии. Джон с усилием сглотнул. Его лицо побледнело. — Думаешь, его... замуровали? — Может быть. Или он сам спрятался. — Линч посветил на стены. — Смотри, они изнутри поцарапаны. Он пытался выбраться. Внезапно в воздухе повисло тяжелое напряжение. Казалось, комната затихла, даже фонарик Линча светил тусклее. Ветер тихо зашептал за окном, как голос мёртвого. Сёстры прижались друг к другу, и даже Джон стоял молча. Линч осторожно отступил назад, прикрыв дверцу. — Призрак, который мы видели, — это, скорее всего, он. — сказал он. — И пока его тело было здесь, его душа не могла уйти. Карина молчала, её глаза были направлены на закрытую дверцу. Она чувствовала, как холод поднимается по позвоночнику. Но она также чувствовала рядом тепло. Линч стоял рядом, уверенно, спокойно, как будто именно его присутствие сдерживало всё зло, скрывавшееся в этом доме. И впервые за долгое время Карина почувствовала себя в безопасности. Хоть на миг.