Глава 16

Мрак в Мэноре был особенным — не тот, что даровала ночь, а живой, дышащий, пронизывающий до костей. Он как будто слушал, смотрел, судил. Именно в такой тишине Драко шагал по длинному коридору, каждый шаг отдавался гулом в ушах. Его вызвал Лорд. Без предупреждений. Без объяснений. И это тревожило больше всего. Двери в зал совета открылись беззвучно. Он вошёл, чувствуя на себе взгляды. Все уже были здесь: Беллатриса, Рабастан, Яксилиус, несколько других. И в центре — он. Темный Лорд возвышался над остальными, измождённый, но всё ещё опасный, как яд в тонком флаконе. Его красные глаза впились в Драко с такой силой, что молодой Малфой почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Подойди, Драко, — прошептал Волан-де-Морт, и слова его, мягкие, как шёлк, были страшнее крика. Драко подошёл. Склонил голову. Но не слишком низко. — Удивительно, как далеко ты зашёл, — продолжил Лорд. — Гермиона Грейнджер. Маленькая, упорная, грязнокровка. Стала тебе близка, да? Драко напрягся. Он ждал этого. Знал, что это рано или поздно случится. Но всё равно боль пронзила сердце. Он молчал. — Не утруждайся ложью, — Волан-де-Морт усмехнулся. — Мы оба знаем, что между вами было. Ты играл свою роль прекрасно. Почти убедительно. И она поверила. Даже я начал думать, что ты и в правда влюбился в эту девчонку. Все купились. Но пора… — он сделал паузу, глаза вспыхнули — …раскрыть карты. — Что вы имеете в виду? — голос Драко прозвучал глухо, почти чуждо. — То, что изначально всё было частью плана, — прошипел Волан-де-Морт, приближаясь. — Ты втерся к ней в доверие. Заслужил ее защиту. Получил доступ. И теперь — настало время уничтожить Орден изнутри. Начни с неё. Драко шагнул назад. Сердце в груди забилось с бешеной скоростью. Да. Сначала он выполнял лишь план Лорда, но потом... потом действительно поверил в победу Ордена Феникса, в то, что сможет быть счастлив снова и уже с Гермионой. — Нет. Воздух задрожал. Мгновение длилось вечность. Пожиратели вокруг подняли головы, насторожились. Волан-де-Морт медленно выпрямился. — Повтори? — Я не буду этого делать, — твёрдо сказал Драко, в его голосе не было ни тени колебания. — Я не предам её.  — Ты влюбился, — ядовито процедил Волан-де-Морт. — В грязнокровку. Ты, наследник древнего рода, которого я лично защищал от позора. Ты поддался чувствам? Драко молчал. Он смотрел в глаза Лорду, как в бездну. Рука держит палочку в кармане. Он должен был быть готов. — Глупый мальчишка, — прорычал Волан-де-Морт. — Думаешь, любовь тебя спасёт? Драко не успел среагировать. Лорд резко поднял палочку. Луч вырвался из палочки вслед за заклинанием. — Круцио! Драко упал на холодный мрамор. Поначалу Драко стиснул зубы до скрежета, весь сжался, как будто сам мог удержать расползающуюся по телу боль, сдержать её одной лишь силой воли. Но это была не та боль, к которой можно привыкнуть. Она не имела формы, не знала границ. Она разрывала нервы, выжигала дыхание, выворачивала сознание наизнанку. Казалось, что вены заполнялись раскалённым свинцом, а каждый вдох вызывал судороги лёгких. — Ты не имеешь права мне отказывать, — спокойно сказал Волан-де-Морт, глядя, как тот с трудом дышит на полу. — Я дал тебе шанс. Жизнь. Будущее. Я спас твою мать. При этих словах Драко вскинул голову. Глаза — стеклянные от боли — вспыхнули. — Не трогайте её. Я вырву вам глотку, — прошипел он. — Тогда исполни приказ. — В голосе Лорда не было ни капли сочувствия. — Или я убью её. Медленно. На твоих глазах. Драко долго молчал. Лёжа на холодном полу, он боролся с паникой. Он знал, что Волан-де-Морт не блефует. Он убьёт. Он наслаждается этим. Но если он предаст сейчас, если сделает хоть шаг против Гермионы, против тех, кто стал для него настоящей стороной — он потеряет себя. Насовсем. Но мать. Его любимая матушка Нарцисса не заслужила этого. Она хотела жить счастливо как раньше. Только они трое и никто больше. — Делай, что хочешь, — прохрипел он, еле поднимаясь на локоть. — Но я не буду твоей куклой. Он чувствовал, как что-то ломается внутри. Не кости — что-то другое. Что-то важное. Возможно, это была вера, что всё закончится хорошо. Или надежда. Или даже гордость. Где-то на краю сознания смеялась Беллатрикс. Её голос, визгливый, сумасшедший, стал далеким эхо. Он не мог слышать слов, но чувствовал удовольствие в её тоне — она наслаждалась его страданиями. — Очень жаль, — почти ласково произнёс Волан-де-Морт. — Я надеялся, что ты окажешься умнее. Белла. Беллатриса с довольной ухмылкой шагнула вперёд. — Запри его. В подземельях. Без пищи. Без палочки. Пусть подумает о своих ошибках. — С удовольствием, мой Лорд, — пропела она. — Я была лучшего мнения о тебе, дорогой племянник, — проговорила она, глядя на Драко с настоящим презрением. Вот, что делает с человеком зависимость, слепая вера в идола, коим считался Тёмный Лорд. Драко ненавидел его всем сердцем, или тем, что от него осталась. Ненавидел за то, что захватил его родное гнездо и превратил в кровавую баню. Ненавидел за те муки, что он принес его любимой семье. Ненавидел за смерть отца. — И… — Лорд повернулся на пол-оборота. — Если через трое суток он не передумает… убейте его мать. Начните с неё. Драко больше не сопротивлялся. Беллатрикс схватила его за плечо и грубо потащила прочь. Он спотыкался, волоча ноги, но голову держал высоко. Он знал, что будет дальше. И всё равно не пожалел. Ни секунды. ————————— Внутри пещеры светились тёплые огоньки — плавающие сферы, созданные Гермионой. Мягкие, золотистые, они не бросали резких теней, не тревожили. В центре — круг из рун. Вокруг него — шесть чёрных свечей, четыре из которых уже горели, поддерживая заклятие стабильности. В центре — слюда, кровь феникса и белый агат. Всё лежало точно так, как было задумано. Всё готово. Гермиона сидела на мягком пледе у огня. В руках у неё был дневник — не личный, а полевой. В нём — все расчёты, наброски формул, старинные схемы. Последняя страница была перечёркнута и переписана заново — аккуратным, немного нервным почерком. И в конце — слова: «Обряд займёт ровно семь минут. После окончания связь между объектом (Нагайна) и источником (Том Риддл) будет необратимо разорвана. Энергия будет стекать, как вода. Они оба почувствуют это. И тогда он станет уязвим.» Она перечитала их в пятый раз, почти шепча. Голос её дрожал, но не от страха. — Остался только ты, — произнесла она, глядя на пустое место у входа. — Только ты, Драко. Гермиона улыбнулась. Она думала о победе. О том, как будет жить в будущем. И в её будущем был Драко. Как они, школьные враги, люди на разных сторонах баррикады, могли найти утешение друг в друге? Гермионе было это неизвестно, но она была до безумия рада, что нашла такого человека. Всего лишь одно заклинание и амулеты, и теперь они будут вместе всю жизнь. Это были ее мечты и она точно знала, что они сбудутся. ————————— Стены, давно покрытые плесенью, дышали холодом, а каждый шаг отдавался гулом. Беллатрикс шла впереди, резко и быстро, таща за собой Драко, связанного магическими путами. Он спотыкался, ноги еле держали, но голос его, когда он заговорил, звучал ровно и спокойно. — Я был уверен… что ты убила её, — прохрипел он, не глядя на Беллу. — А ты… ты сдержала обещание. Мама жива. Беллатрикс хмыкнула. — Пока что, — бросила она через плечо. — Наш Лорд великодушен. Иногда. — Он издевается над тобой, — продолжил Драко, натянуто улыбаясь. — Он ломает даже самых преданных. Ты правда думаешь, что ты — исключение? Беллатрикс резко остановилась, развернулась. Её глаза горели тем же безумием, которое передавалось в голосе. — Я служу Лорду, потому что он — единственный, кто видит истину. Единственный, кто достоин власти. Он изменит мир. Очистит его. От грязи. От слабости. От… таких, как ты. Драко ухмыльнулся, даже через боль. — Таких как я? Я — твоя кровь, Белла. Ты готова смотреть, как твой племянник умирает за то, что… влюбился? Беллатрикс шагнула к нему ближе. Наклонилась. — Ты — слабость рода. Позор Малфоев. Любовь? — она процедила слово с ненавистью. — Ты бы ещё грязнокровку в жёны позвал. А ведь ты мог стать силой. Мог стать правой рукой Лорда. А стал… ничем. — Я всё ещё могу стать чем-то, — тихо сказал Драко. — Но не для него. — Он посмотрел прямо ей в глаза.— Помоги мне сбежать, Белла. Мы оба знаем, что он не победит. Гермиона… она близка. Ближе, чем ты думаешь. Когда всё закончится — ты останешься одна. Забытая. Без повелителя. Тебя отправят в Азкабан. Я могу дать тебе выход. Свободу. Мгновение — тишина. Даже капли воды не падали с потолка. Беллатрикс стояла, не двигаясь, губы дрожали — то ли от ярости, то ли от колебания. Но потом она медленно выпрямилась, вытянулась, как на параде, глаза сверкнули. — Ты глупец, если думаешь, что я боюсь остаться одна, — холодно произнесла она. — У меня есть он. И пока он жив — я с ним. Я — его тень, его воля. Я умру за него с гордостью. — И твоя сестра умрёт, потому что ты не способна думать иначе? — спросил Драко тихо. Беллатрикс не ответила. Просто резко дёрнула его за плечо, и они пошли дальше. Вниз. В тьму. ———————— Дверь в подземелье с лязгом захлопнулась за спиной. Магические замки щёлкнули, будто защёлкивались пасти. Пол под ногами был скользким, воздух — тяжёлым и сырым, с привкусом ржавчины и плесени. Драко пошатнулся, едва не упав. Палочку отобрали. Раны от «Круцио» ссаднили, в висках гудело. — Ну-с, глядите-ка, кого к нам занесло, — раздался голос из темноты, сухой, чуть сиплый, но с издевкой, словно говорящий заранее наслаждался чьим-то унижением. Из полумрака шагнула фигура. Высокий, исхудалый, с потухшими, но цепкими глазами. Волосы спутаны, лицо покрыто старыми синяками и грязью, но в улыбке — вся горечь, яд и насмешка, на которые только способен старый циник. — Не может быть… — Драко узнал его. — Орсон Слейт? — Весь в целости, малыш Малфой, — Слейт поклонился театрально, с ядовитым изяществом. — Только немного потрёпан. Спасибо твоему милосердному Лорду. Хотя, скажу честно, в меню дня мне уже надоело быть живым. Драко нахмурился. — Я думал, ты погиб у Хогсмида. Говорили, тебя сожгли. — Почти. Меня сожгли… морально. — Он указал на виски. — Лорд любит поиграть в расковыривание черепной коробки. А потом выбрасывает, как скучную игрушку. Правда, я оказался слишком живуч. Ужасно неловко, не правда ли? Он медленно обошёл Драко, разглядывая его, как редкий экспонат. — А ты-то что тут делаешь, наследничек? Папина магия подвела? Или влюбился настолько сильно, что решил поиграть в героя? Всё тайное становится явным, даже здесь. — Он провел взглядом по стенам, как бы имея ввиду подвал. — Держи язык за зубами, — процедил Драко, не поднимая взгляда. — Ух, страшно-то как, — фальшиво охнул Слейт, изогнувшись в притворной боязни. — А то вдруг ты на меня взглянешь, и я испепелюсь от твоего аристократизма. Он усмехнулся. Его зубы блеснули в темноте — редкие, кривые. — Хочешь сказать, ты больше не с нами, да? Решил, что в любви с грязнокровкой есть будущее? — Он наклонился ближе, шепча: — А мама-то в курсе, что ты перешёл на сторону тех, кого раньше клеймил? — Моя мать вне этого, — отрезал Драко. — И да, я больше не с вами. Потому что вы — животные. Жалкие, кровожадные марионетки. Все вы. — Ах, — Слейт развёл руками. — Вот она, благородная исповедь. Запиши в дневник, может, тебя потом героем сочтут. Или святым. Он сел обратно в угол, вытянув ноги. На лице — скука, но в глазах — интерес. Ему было весело наблюдать за падением того, кто всегда считал себя выше. — Так, значит, ты теперь против Лорда. А у тебя план есть, о великий стратег? — Он у моей… — Драко запнулся, — у Гермионы. Мы знаем, как разорвать связь между ним и Нагайной. Осталось немного. Но я должен выбраться отсюда. Слейт прыснул от смеха, коротко и зло. — Конечно, конечно. Ритуальчики, девчонка, которая всё знает, ты — избранный номер два. Надеюсь, вы ещё и музыку к ритуалу выбрали? Что-нибудь душераздирающее? — Если ты здесь просто чтобы издеваться, — начал Драко сквозь зубы, но Слейт перебил его. — Я здесь, чтобы выжить. Не важно как. И если ты решил, что сейчас я услышу твою пафосную речь и брошу всё, чтобы помочь тебе сбежать — то ты не просто глуп, ты, Малфой, жалок. — Он зевнул. — Хотя, если ты вытащишь нас отсюда… возможно, я ещё раз подумаю, стоит ли продать тебя обратно Лорду. С наценкой. Он откинулся на стену, глаза прикрыл. — Добро пожаловать в яму, принц. Здесь титулы ничего не значат. Только крики, голод и то, насколько ты умеешь терпеть. Драко медленно сел в противоположном углу камеры, напряжённый, но молчащий. Впереди — ночь. Или дни. Он не знал. Но теперь он знал точно: в этой камере союзников не будет. Только враги. Или те, кто постарается выжить за его счёт.